ExtazyFlame – Я ставлю на любовь (СИ) (страница 80)

Сказанное дошло до сознания присутствующих не сразу. Спикер поднялся, и только тогда тишину нарушил гул голосов. Настя поймала его взгляд.

Осознав слова смотрящего, он, на пороге собственной гибели, смотрел только на нее. На своего Ангела. Смотрел так, как смотрят дети, а не сквозь маску непробиваемого криминального авторитета. Смотрел без напускного равнодушия… и без надежды либо невысказанной просьбы вмешаться. Смотрел так, словно старался ее запомнить. Взглядом не босса. Взглядом мужчины. И тогда, несмотря на свое безразличие, Насте отчего-то захотелось крепко зажмуриться.

Тихо открылась дверь. Вошедший мужчина толкал перед собой нечто похожее на гостиничную тележку, только более длинную, накрытую красной струящейся тканью. Настя разорвала зрительный контакт со Спикером, ставший для нее невыносимым, перевела взгляд на пришедшего, ощутив, как спирали тревоги закрутились в тугую пружину. И Гуляев, который остался верен себе и не собирался утомлять собравшихся долгим красноречием, спокойно, словно ему не было до этого никакого дела, произнес:

— Вперед, волчары. Там ваше оружие. Порвите друг друга за право назваться сильнейшим.

Повисла ошеломительная тишина. А потом перед глазами Насти предстал наглядный пример того, как обычные люди превращаются в зверей. Увы, с сагой про оборотней эта немая сцена не имела ничего общего. Никто не проронил ни слова, но, когда слова крестного отца достигли их сознания, посрывались с мест, опрокидывая стулья, рванули к тележке, с которой предусмотрительно стянули красное покрывало. Образовалась давка, и тишина нарушилась отборным матом, звуками ударов и лязганьем металла.

— В соседнюю комнату, Ангел, — тихо сказал Гуляев, слегка коснувшись ладонью ее руки. — С вами я потом поговорю.

Настя не стала задавать вопросы или раздумывать. Толкнула Влада, который хранил невозмутимость, в сторону двери, с силой захлопнула ее и повернула ключ. Именно в этот момент раздался первый выстрел.

Она не могла видеть, что происходит за закрытой дверью. Слышала только шум борьбы, крики, мат, а потом новые выстрелы.

— Настя! — Влад разжал ее пальцы, вцепившиеся в дверную ручку. — Я с тобой, успокойся! Все будет хорошо!

— Гребаные битвы за власть! — процедила сквозь зубы Настя.

С той стороны двери раздался глухой хлопок, сопровождающийся падением чего-то тяжелого. Сердце отплясывало контемпорари дэнс, но объятия Влада стали крепче, вытесняя аритмию и заменяя ее ласковым теплом. Горячие губы прижались к ее виску, и девушка покорно откинулась на его плечо, закрывая глаза. Это казалось безумием. За тонкой дверью в паре метров гремели выстрелы и раздавались крики боли, а ей больше всего на свете хотелось раствориться в своем любимом мужчине, не думая ни о чем. Повернула голову, встречая нежный поцелуй, и симфония смерти заглохла, сменившись мелодией их персональной любви. Ласковой и такой сильной, что, казалось, ей под силу сменить обстоятельства.

Настя не имела понятия, как долго продлился этот поцелуй, как давно затих шум борьбы по ту сторону и что же приключилось с крестным в этой свистопляске смерти и кровавых амбиций. Едва не выругалась, когда дверь открылась. Влад среагировал молниеносно: выхватил пистолет, направив на вошедшего, и лишь после этого прервал поцелуй, напоследок коснувшись губами лба Насти. Невозмутимый бритоголовый “дворецкий”, который привез оружие, скользнул по обнимающейся парочке равнодушным взглядом.

— Корнеев, босс зовет. Одного.

— Хрена с два, шушваль.

Настя встала и решительно шагнула в дверной проем, намеренно грубо задев мужчину плечом. Увиденное не повергло ее в шок. Пусть редко, но с подобным ей приходилось сталкиваться и прежде.

Спикер развалился в кресле. Настя поспешно отвела глаза: выстрел в висок превратил правую часть его лица в кровавое месиво. Тяжелый запах крови и пороха повис в воздухе. Белоснежные лилии по центру стола окрасились красными брызгами, из простреленной вазы, чудом не разлетевшейся на осколки, вытекала вода, смешиваясь с кровью и омывая блестящие гильзы на глянцевом обсидиане стола. Кровавая капельная аэрография покрыла также стены и портьеры абстрактным рисунком.

Двадцать присутствующих. Четверо из них мертвы. Еще трое ранены, не факт, что выживут. Настя скользила взглядом справа налево, не узнавала практически никого — разорванная одежда, взлохмаченные волосы и кровь на коже, непонятно уже чья. В ушах предательски зашумело, и девушка вцепилась в пальцы Влада, который тихо подошел сзади и в буквальном смысле накрыл собой, защищая от этой вопиющей жестокости. Лидер во всем, до последнего слова и действия. Казалось, рухни небо, начнись извержение вулкана или что серьезнее, он бы не утратил самообладания. Сжимал ее руку и нежно гладил по голове, прогоняя тяжелые мысли.

— Влюбленные, извиняюсь за Варфоломеевский вечер.

Гуляев, подобно Коперфильду, материализовался из эркерной зоны. Уже привычная ко всему Настя непроизвольно моргнула, когда он, не замечая убитых, оглядел заляпанные кровью стены и недовольно цокнул языком.

— Законы стаи не вытеснить никакой дипломатией. А вот теперь можно цивилизованно поговорить о новых перспективах.

Настя открыла было рот, чтобы сказать ему в ответ что-то резкое, но Влад предупредительно сжал ее ладонь. Мерзкий металлический запах крови, казалось, въедался в каждую пору, пропитывал собой волосы, оседал на языке тошнотворным соленым послевкусием. А крестный отец как ни в чем не бывало раздвинул портьеры, открыл окно, впустив в комнату свежий морозный воздух. Выжившие в бойне зашевелились, поднимаясь на ноги. Никто не проронил ни слова, словно они только сейчас начали осознавать, что же произошло. Один из них — Настя узнала куратора рынка металла по кличке Пиночет — подошел к Спикеру и опустил ему веки, оставив кровавые отпечатки пальцев на коже. Она была так поглощена этим действием, в котором было гораздо больше смысла, чем в целой заупокойной речи, что даже не заметила, как тот коротко кивнул Владу и вытер руки о серый пиджак собственного костюма. И слишком поглощена собственным неприятием происходящего, чтобы понять: ни у кого присутствие Лидера не вызвало вопросов. Создавалось впечатление, что большинство его знало и прекрасно понимало, с какой целью он сегодня здесь.

Влад подвел Настю к креслу во главе стола, выдвинул незадействованный на переговорах стул, на который не попали капли крови, но девушка отрицательно мотнула головой. Тревога разгоралась в ней с новой силой, и даже нежные прикосновения любимого мужчины сейчас не могли ее погасить.

— Кто же теперь возглавит Синдикат и сделает его крепче и неуязвимее? — Гуляев скрестил пальцы в замок, упираясь локтями о спинку кресла. — Я знаю, вы ждете моей фразы, что я собрал вас для того, чтобы сделать выбор. А что делать в том случае, если вы недостойны быть избранными? Никто из вас?

Влад отпустил руку Насти и выпрямился. Только сейчас она почувствовала его напряжение. Театр не закончился. Гуляев продолжал играть свою роль — ту самую, которая казалась понятной лишь на первый взгляд. Настя повернула голову, но тут же внутренне вздрогнула от странного ощущения. Словно все мысли разом зависли в невесомости, а шум в ушах трансформировался в четкий приказ, прозвучавший в голове.

“Убей его”.

Что это было? Она сходила с ума? Но разве не этот самый голос направлял ее ладонь с зажатым в ней скальпелем? И тогда у нее не было сомнений в том, кому он принадлежит.

“Света?..”

“Разуй глаза, Краснова! Как ты могла забыть о политике Синдиката? Ты не знаешь, что делают с сильнейшими?”

Настя сжала пальцы в кулак. Речь Гуляева, которая до того казалась обыкновенным позерством, постепенно начала обретать зловещий смысл.

— Я долго наблюдал за тем, что происходит в Синдикате. Пора вмешаться тому, кто наведет окончательный порядок. И никто из вас не подходит для этой цели. Мною принято решение о полной замене кадрового состава. Ваши никому не нужные нормы морали и совести лишили наш бюджет миллионов, ваши внутренние терки с подачи Спикера превратились в бабские разборки. Вы, как шавки, перестреляли друг друга по одному щелчку пальцев, надеясь заграбастать трон смотрящего. Никому из вас здесь больше нет места.

Настя повернулась на звук взведенного курка. Достаточно было одного взгляда в глаза Гуляева, чтобы понять: никакой паранойи. Она единственная поняла суть происходящего без всякой подсказки.

— Я не дам вам этого сделать, крестный.

Подошла еще ближе, закрыв собой Влада. Сомнений не осталось. Серый Кардинал не собирался назначать нового Спикера. Его цель была иная: прибрать к рукам то, что создавалось десятилетиями, уничтожив всех, кто оказался достаточно силен, чтобы ему в этом помешать.

Почему она была так слепа? Не разглядела тьмы безумия в глазах бывшего коррумпированного чиновника, ныне серого кардинала, который стоял у истоков, дергая за нити, и умудрялся так долго это скрывать?

— Крестница, заткнись. Твой папа будет не рад, если мне придется прострелить тебе голову. Отойди и не мешай…

— Нет никакого Совета, правда? — глухо повторила Настя. — Вы собрали здесь тех, кто умнее и амбициознее. Тех, кто мог бы возглавить Синдикат и повести за собой массы. Но вовсе не с целью провести выборы. Вы собрали здесь всех с целью истребить!