ExtazyFlame – Я ставлю на любовь (СИ) (страница 76)

Холод пробирался под кожу. Тонкое платье от него не защищало.

«Ты опять захотела пневмонию, дура? Краснова, эгоистка… Все время тебя спасаешь, подставляешь свое плечо, а ты продолжаешь заигрывать со смертью! Я, чтобы ты знала, тоже устаю и мне нужно время на восстановление…»

На губах Насти появилась легкая улыбка. Смущенная и слегка виноватая, та, которую часто можно было встретить на заре ее юности. Та, которой она сама раньше жутко стеснялась, пытаясь спрятать за неприветливостью, и от которой в свое время потерял голову Влад.

«Светлячок, ну перестань… я оденусь… вот, уже все! И выпью горячего чая. Только не злись!»

Настя скинула на пол окровавленную перчатку, продела руки в рукава полушубка, удивившись тяжести в кармане и только спустя несколько секунд вспомнив, что уложила туда пистолет. Достала, сжала в ладони, посетовав на себя за такое обращение с норковой прелестью, и спокойно направилась к двери. На Шахновского даже не обернулась, примерно понимая, что увидит. Нет, она сможет прекрасно спать, даже если поежится от гримасы панического ужаса на его красивом лице и в зеленых глазах, которые однажды свели ее, столь молодую и наивную, с ума. Скорее, это была привычка: никогда не задерживаться на месте преступления.

Снег прекратил сыпать, но безрадостное зимнее небо было по-прежнему серым и неприветливым. Настя прошла мимо “дознавателей”, курящих на крыльце, хлопнула калиткой, покидая территорию заброшенного дома. Спикер стоял к ней спиной, засунув руки в карманы, а телохранитель что-то тихо говорил ему. Он запнулся, увидев Настю, и кивнул в ее сторону.

Антон повернулся. С непроницаемым выражением на лице следил, как Настя медленно приближается, смотрел то на ее лоб, то на пистолет в ее руке. Когда до него осталось несколько шагов, Настя вздрогнула от неожиданности и не поняла, зачем ее босс, несмотря на ранение, кинулся ей навстречу. Перехватил пистолет из ее рук, бросил охраннику. Сжал плечи, больно впиваясь, пытливо вглядываясь в ее глаза.

— Эй, вы чего?

— Ты ранена?

Непривычные нотки беспокойства удивили Настю. Как и жест мужчины, который провел по ее лбу ладонью. На ней остались мелкие хлопья свернувшейся крови.

— Нет. Это его…

— Я не слышал выстрела.

— Я решила холодным оружием. Мало ли, грохот услышат.

Настя оглянулась назад, вспомнив о курящих парнях. Свою электронную сигарету она с собой не прихватила.

— Антон Сергеевич, я курить хочу.

Он не отпустил ее. Все так же смотрел в ее глаза, лишь коротко бросив охраннику:

— Ты слышал, что сказала дама?

— Но я не…

— Твою мать, не беси меня. Знаю, что куришь. Гробишь здоровье, уволю к черту, КМС недобитый. Не заставляй искать, найду — грохну.

Не прошло и минуты, как Настя затянулась ощутимо крепкой сигаретой. Затянулась, но не закашлялась с непривычки, как ожидала. Спикер разжал свою хватку на ее плечах и поморщился. Якобы от дыма, а на деле от боли.

— Давай пройдемся, Ангелок, — кивнул в сторону небольшого обрыва, за которым располагались огороды.

«Ехал бы домой с таким ранением», — подумала Настя, но вслух ничего не сказала. Молчала даже тогда, когда Спикер остановился, спокойно разглядывала безрадостную панораму запущенных грядок с колышками. Ветер трепал остатки чучела в грубом рванье, отдаленные крики ворон нарушали тишину.

— Что дальше думаешь делать, Настя?

Девушка пожала плечами. Возможно, он снова испытывал ее на прочность. Заброшенная земля — идеальное место для захоронения. А как знать, что пришло в голову главе Синдиката, когда Ангел выполнила свою работу? Она не боялась. Даже если бы оставила при себе пистолет или скальпель, силы были не равны. Трое в лодке, не считая Сергеевича.

Затянулась крепким дымом, не повернув головы, проронила:

— Спать. Устала я.

Антон скользнул по ней внимательным взглядом. Незнакомым ей прежде. То ли оценивающим, то ли заинтересованным. Почти все мужчины смотрели на нее так в последнее время.

— Я думал, моя Ленка наняла киллера. Достало все это… Накануне заставил юриста нас по-тихому развести.

Настя ухмыльнулась. Учитывая тот тип женщин, на которых Спикер любил жениться, от его юной супруги можно было ожидать куда большей тупости.

— Поздравлять или соболезновать?

Мужчина пошатнулся, скривившись от боли.

Девушка покачала головой:

— Босс, к чему этот пикник на обочине? Так боитесь умереть в постели? Глупое геройство.

— Может, все дело в том, что там некому обо мне заботиться, Настя?

Это все больше и больше начинало походить на флирт.

— Я не доктор. Пыталась им побыть, но один пациент только что скончался от моей операции. И сестрой милосердия меня тоже можно назвать с большой натяжкой.

— Мне не понадобится доктор, если в меня не будут больше стрелять, верно? — голос Спикера дрожал от едва сдерживаемой боли, но он улыбался. Продолжал шутить как ни в чем не бывало.

Настя уже давно перестала удивляться его стойкости. Другой бы долго и не продержался на троне главного мафиози.

— Не хочу рушить ваши иллюзии, стрелять будут. И не раз. И не только стрелять. Но, поскольку сейчас реально некому заставить вас соблюдать постельный режим, я попрошу ближе к делу. Поговорим за бутылкой коньяка, когда оклемаетесь.

— Да в общем, Настя, я устал переживать за кого-то. Когда угрожают моей жене. Счастье, что о моих детях никому не известно.

Настя покачала головой. В чем-то она осталась неисправимой идеалисткой. В ее утопическом воображаемом мире подобные Спикеру не имели права иметь детей.

— Теперь некому угрожать, верно?

— Надеюсь, будет кому. Но эта девочка откусит руку по локоть и вырвет глотку любому, то подумает это сделать.

Ей понадобилось секунд тридцать, чтобы осознать смысл сказанного. Чтобы проанализировать, отбросить допустимые и недопустимые значения и в который раз за сегодня удивиться.

— Босс, а что вы глотали в машине?

— Настя, меня всегда умиляли подобные девчоночьи шпильки: “я подумаю, так неожиданно, вы в своем уме?”. Но я их вдоволь наслушался. А раз ты сама настаиваешь на том, что сейчас время играет против моего хорошего самочувствия, перестанем ходить вокруг да около. Или все-таки вам, как полагается, надо подумать?

Настю разбирал смех. Она действительно меньше всего была готова к подобному повороту.

— И когда вы осознали, что не можете без меня жить?

— Настя, не паясничай. Романтика для меня — недопустимая роскошь. Я говорю с тобой на твоем языке, единственном тебе понятном. На языке голых фактов без каких-либо эмоций. Давай посмотрим на расклад. Я устал от статусности на публику. Устал от глупости этих малолеток, которых, кроме шопинга, фитнес-клубов и тачек, ничего не интересует. Устал, оттого что многие спешат воспользоваться их недалеким умом и выведать информацию. Оттого что мне угрожают жизнью каждой из них. Да и просто оттого, что мне не с кем поговорить. Мало кто поймет.

Настя отшвырнула окурок и повернулась к Спикеру:

— Антон Сергеевич, вы хотите приобрести секьюрити, любовницу и бойца, который способен за себя постоять, — все в одном флаконе?

— Ты всегда была умной девочкой. А я все чаще склоняюсь к мысли, что партнеры в браке должны быть равноправны. И служить друг другу прежде всего поддержкой. И кстати, прекрати мне выкать.

Настя покачала головой, не в состоянии сдержать улыбку:

— Пока я не приняла предложение, сохраним привычный шаблон общения. А вам пора в постель. Обидно, если жених не доживет до свадьбы.

— Ты согласна?

— Я подумаю! — Настя кивнула в сторону автомобиля с охранником, отбивающим чечетку от холода. — А теперь, шеф, курс на восстановление!

Глядя вслед Спикеру, который из последних сил старался сохранить осанку и идти уверенным шагом, Настя подумала о том, что все могло бы сложиться именно так, не появись в ее жизни Влад. Понятно, что ни о каком согласии с ее стороны не могло быть и речи.

Антон Сергеевич уже был приговорен и не догадывался об этом. И впервые Настя не участвовала в этом. Несколько дней, и все решится. В стае будет новый вожак. Спикера в живых не оставят, устроят показательную казнь. В какой-то степени ей было жаль этого сильного мужчину. Нельзя было отрицать того, что она испытывала к нему уважение и особую симпатию.

Увы. Перемены в Синдикате были неизбежны. Но она ничего не могла с этим поделать и, по правде сказать, не хотела. Все, чего ей хотелось, — выпить. И уснуть на плече Влада, забыв на миг о жестоких реалиях жизни.

Глава 24

Мрак.

Боль.

Жжение в легких, которое с каждой секундой перерастает в огненный жар.

Привкус земли и крови на языке. Отчаянный гребок рукой. Мышцы теряют чувствительность. А он из последних сил гонит мысли о том, что не успеет. Цепляется за ускользающее сознание.

Его ладонь вроде как уже хватает пустоту, давление грунта слабеет. А он не хочет думать о том, что ему это только кажется. Что душа вырвалась прочь из тела, которое погребено в безымянной могиле на окраине города, за оградой кладбища. Братское захоронение сотен смельчаков, которые однажды оказались неугодны Синдикату.