ExtazyFlame – Я ставлю на любовь (СИ) (страница 67)

Три дня пролетели в сладком забвении их соединившихся сущностей. Пазл сошелся. Меньше всего Настя ожидала, что когда-либо сможет выполнить четко поставленное, но бессрочное задание того, кто, по сути, вылепил из нее элитного бойца. Того, кто однажды изменит порядок вещей в этой стране и в этом городе. Того единственного, чье имя она не произнесла даже под воздействием сыворотки правды.

Он был умен и осторожен. Их связывали очень долгие и практически родственные отношения. Никому бы и никогда не пришло в голову задать ей вопрос об этом человеке. Работа на Спикера и ее жажда мести стала своеобразной психологической ширмой, которая охраняла от разглашения ее самую большую тайну. Чтобы выбить из нее эти сведения, любой дознаватель должен был прежде всего знать, о чем именно спрашивать.

Сейчас Настя была почти уверена, что “серый кардинал” прекрасно знает, где она. Знает, но сам никогда не вмешается. Ей нужно было совсем немного: просто вырваться отсюда и встретиться с ним. И это больше не было проблемой.

Кажется, не только она, но и Влад откладывал разговор до последнего. Слишком быстро бежало время, слишком жалко его было тратить на выяснение всех обстоятельств и слишком хорошо им было вместе. На все неозвученные вопросы уже был получен ответ. Без всяких слов, на ментальном уровне. Оставалось лишь расставить акценты.

— Как ты можешь быть уверена в том, что Спикер не организует свое расследование? Твое исчезновение не осталось незамеченным, — Влад крутил на пальцах локон ее волос, его теплое дыхание обжигало шею, рассыпая по телу золотые искры волнующего огня. — Перетрясли всех. Сейчас каждый под подозрением.

— Это хорошо, — дыхание Насти сбивалось от возбуждения.

В полумраке его глаза казались темными бриллиантами с хаотичным танцем пламени в их глубине. Она готова была в них тонуть бесконечно.

— Я готова спутать все карты торговцам людьми. Как ты думаешь, их первыми в расход? Можно с чистой совестью подставить Шахновского, но его я хочу уничтожить лично.

— Ты что-то мне не договариваешь… такая уверенность берет города.

— Именно. И ты хочешь стать у штурвала этой пиратской шхуны. А я готова помочь тебе в этом.

Их разговор растянулся во времени до самого утра. Страсть срывала предохранители, и слова Насти переходили в стоны экстаза под его сильными руками и губами. Он мог прямо сейчас выбить из нее оставшееся секретным самое главное ее задание одной инъекцией пентотала натрия. Он мог закрыть ее в своем загородном имении и никогда больше не отпускать. Просто поразительно, насколько сильны были чувства этого мужчины после долгой разлуки. Он любил ее жадно, неистово, но вместе с тем предельно нежно и бережно, словно боялся расколоть на осколки в своих сильных объятиях. Готов был закрыть ее стеной от жестокого мира, в котором она привыкла жить, и в то же время уважал ее стремления, цели и стратегии.

— Вместе? — спросил, прерывисто дыша.

Их тела были покрыты испариной после неистовой любовной схватки, пальцы рук переплетены, как и взгляды. Они тонули друг в друге и ловили одно на двоих биение сердца в этой звенящей тишине, наполненной искрящимися разрядами их запредельных чувств.

Настя счастливо улыбалась:

— Вместе. Пора навести порядок в этом гребаном городе.

— Но я не подвергну тебя опасности.

— Влад, смирись с тем, что я тоже боец. Когда все это закончится, моим полем боя станет наш дом. Я буду печь тебе тот самый отвратный пирог с ежевикой, которым ты мне посоветовал отравить Шахновского, встречать с арены боевых действий в кружевном передничке на голое тело. И может, даже называть “зайчиком”, забыв о том, кто ты такой и как тебя все боятся. Но не жди, что я останусь в стороне от этого события. Если вместе, то во всем.

— Да у меня сердце разрывается при мысли, что я не смогу тебя защитить, что меня не будет рядом, когда тебе понадобится помощь!

— Просто поверь, что я найду такое логическое обоснование своему отсутствию, что Спикер при желании не сможет ни к чему подкопаться. И сделаю так, что скоро тебе не придется вести подпольные битвы. Ты же мне веришь?

В этот момент она действительно чувствовала себя валькирией. Или, что куда приземленнее, верной спутницей викинга-завоевателя, сжимающей его ладонь на корме драккара. Их взгляды были устремлены вдаль, рукояти мечей согревали руки, а воды штормового моря расступались, позволяя шхуне лететь вперед на всех парусах.

В эту ночь он был предельно нежным. Настя срывала голос до хрипа от запредельного удовольствия, стремилась слиться с ним воедино каждой клеточкой своего тела и сознания. Два отчаянных воина, бросивших вызов обстоятельствам. И эти обстоятельства дрогнули под напором высокого чувства, которое приумножило силу в десятки раз…

Он не стал сам ее провожать. Настя его не винила. Просто знала: стоит их губам и рукам соприкоснуться, он ее попросту никуда не отпустит. На въезде в город она поймала такси, на котором и добралась до дома. Кожа еще хранила его поцелуи и прикосновения, согревая теплом летнего солнца, несмотря на усилившийся декабрьский мороз. День клонился к вечеру, в городе зажигались огни и праздничная иллюминация. Скоро Новый год. Настя хотела все успеть за эти дни, чтобы, повинуясь традиции, в которую все свято верят, начать следующий год буквально с чистого листа.

В замке повернулся ключ. Настя не вздрогнула и не схватилась за оружие. Ей не надо было даже поворачивать голову, чтобы увидеть, кто нарушил ее покой. Она так и осталась сидеть на подоконнике, кутаясь в теплый свитер крупной вязки, и медленными глотками попивала вино из высокого бокала, вспоминая, как губы Влада скользили по атласной коже ее бедер, как его язык писал пролог самого красивого романа из всех, который когда-либо будет издан. Опасная, решительная, неукротимая и до безумия влюбленная Настя Краснова. Ныне Ангел Смерти и Мести.

Силуэт визитера слился в оконном отражении с огнями за стеклом. Он казался бесплотной тенью, неуловимым призраком, который имел способность проходить сквозь пространство. Настя так и не повернула головы и поморщилась от громкого стука стекла о деревянную поверхность столика.

— Полусладкое. Как ты и любишь. Кажется, прошлый век, не запомнил точной даты.

— Крестный, это было необязательно.

— Я настаиваю. С Новым годом, Настенька.

Девушка повернула голову, встретив спокойный взгляд “серого кардинала”. Гуляев нахмурился, увидев едва заметный след от гематомы на ее лице, но Настя поспешила улыбнуться.

— Не поверите. Иду, никого не трогаю, тут асфальт как поднимется и как долбанет!

— Хорошее настроение?

Мужчина огляделся по сторонам. Не заметив штопора или еще чего-нибудь, что помогло бы ему открыть бутылку, поднял ее, удерживая за горлышко. Настя с любопытством наблюдала за его действиями. Когда Гуляев резко хлопнул ладонью по днищу бутылки и пробка вылетела, глухо шмякнувшись на пол, Настя спрыгнула с подоконника.

— Почему я так не умею?

— Должен же я оставить кое-какие приемы, неизвестные моему Ангелу.

Наполнил два пустых бокала, предусмотрительно оставленных Настей на столе.

— Ну, делись. По глазам вижу, что не терпится. Ты нашла нового короля?

— Крестный, от вас можно хоть что-то скрыть?

— От бывшего мента, теперь того, кто держит Синдикат в поле зрения? Настя, от меня ничего не скроешь. Садись, не стой босыми ногами на полу. Заболеешь, Корнеев любить не будет.

Она уже давно перестала чему-либо удивляться. Опустилась в кресло, зажав бокал между пальцами. Да есть ли хоть что-то, чего этот человек не знает? Она не была в этом уверена.

— И как долго вы собирались от меня скрывать, что он жив?

— Ровно до того момента, до которого это необходимо. Не в моих интересах было рассказывать тебе правду и ждать, пока ты поставишь готовящуюся годами операцию под угрозу. К тому же я приятно поражен интеллектом и осторожностью Лидера. До твоего исчезновения у меня оставались некоторые сомнения в том, что Лидер и Корнеев — одно и то же лицо.

— А если бы меня убили? Если бы он вкатал мне сыворотки правды под завязку и я рассказала, кто стоит за мной на самом деле?

— К сожалению, крестница, это бы стало твоим крахом. Но я был уверен, что мой ангел справится. Ты здесь, в сознании и добром здравии. Но есть кое-что, что меня напрягает и заставляет усомниться в твоей объективности.

— И что же это?

— Твои глаза. Как и девять лет назад, когда ты умоляла меня отыскать Корнеева. В них огонь.

— Это не помешает моей объективности.

— Я сам решу по итогам нашего разговора и твоих дальнейших действий, помешало или нет. А теперь я очень внимательно тебя слушаю.

Вино было приятным на вкус и освежающим. А сама Настя никогда не была уверена в своих силах и словах так, как сейчас. Ее речь текла плавно, ее заключения были логичны и обоснованы. Гуляев же ничем не выдавал своих мыслей, пока слушал ее, иногда задавал вопросы и поглаживал подбородок. Возможно, она бы испытала неловкость за то, что оставила Влада в неведении относительно истинного положения дел, но сейчас ее уверенность в правильности своих действий была нерушима. Она гнала прочь тревожные мысли.

— Я тебя услышал, — резюмировал Гуляев. — Пока ничего не предпринимай. Что касается твоей вендетты, планы немного меняются. Сделай это в течение недели. Не надо так на меня смотреть. Я понимаю, что ты испытываешь удовольствие, играя с Лексом, как кошка с мышью, но ситуация на данный момент такова, что придется действовать быстро. К тому времени, как начнется мясорубка, тебя не должно быть здесь и близко. Я не намерен подставлять тебя под удар. Когда будет свергнута власть Спикера, начнутся исключительно мужские разборки. Возможно, я не смогу тебя прикрыть, а мне этого точно не нужно.