ExtazyFlame – Я ставлю на любовь (СИ) (страница 58)

Было настолько плохо, что срабатывал своеобразный блокиратор: реальность отступала, а Насте казалось, что она чувствует Свету рядом. В каждом дуновении ветра, игре солнечных бликов в ряби фонтана, в пении птиц и ароматах догорающего лета. Словно невесомая ладонь касалась ее подрагивающих от рыданий плеч, она чувствовала теплую улыбку подруги. Светик всегда забирала ее боль одним касанием руки. Да, они были обычными девчонками, каждая со своим набором тараканов, жалили иногда друг друга язвительными подколками… но стоило только Насте попасть в беду, она видела настоящего Светлячка: готовую прийти на помощь, защитить ее и согреть лучами искренней дружбы. У Насти именно поэтому была одна единственная подруга — только она всегда чувствовала ее искренность, видела ее настоящую за показательной маской стервы. Как одна любовь встречается раз на миллион, так и крепкая дружба.

Тень погибшей подруги закрывала ее от боли. Приходила во сне, шептала “не бойся”, просила не замыкаться в горе: “Мне там некомфортно, когда ты истязаешь себя. Я обрету покой, когда ты вспомнишь, что тебе есть ради чего жить дальше!”… и с каждым ее появлением душевная боль постепенно утихала. А вместо нее пришло нечто иное. То, чему Настя пока не находила никакого пояснения. Ярость? Ожесточение? Перерождение? Она не принимала себя новую. Она прошла ад средней школы и не стала сукой, а сейчас, похоже, хватило одной роковой ночи.

Настя потеряла счет времени и даже не знала, какое сегодня число.

— Тебе нужно уехать.

Отец был непреклонен, хотя и отводил глаза.

— Поживешь у Марианны, пока я не наведу здесь порядок. Тогда вернешься.

Настя опешила. А потом с несвойственной ей яростью стряхнула со стола почти собранный пазл из восьмисот элементов. Пластиковые составляющие рассыпались по полу, уничтожая картину — девушку-эльфийку с мечом, направленным в лоб орка.

— Что значит уехать, пап? У меня семестр начинается! Тебе понадобятся мои показания, когда ты схватишь Лешку! Я хочу видеть, как эта тварь получит свое! В конце концов, дай мне положить цветы на могилу Светы!

— Настя, это не обсуждается! Через три дня ты сядешь на поезд с пересадкой в столице страны К. Оттуда до Мюнхена полдня пути. Никаких возражений!

— Так, значит. — Настя пнула ногой осколки пазла и сжала кулаки. — Стало быть, все ох*енно-за*бически? Шахновский наказан? Папочка расправился с обидчиком дочери? Или, напомни, нашел Влада?

— Настя, мне не нравится твой тон! Откуда такие выражения? Ты меня расстраиваешь!

— Да? А ты меня убиваешь! Делаешь то, что не довела до конца эта гнида! Ты хоть что-то сделал? Да готова поспорить, ты даже не начинал рыть под Шахновского! Прошла неделя, а он до сих пор не арестован!

— Настя, я тебе уже говорил. Есть некоторые обстоятельства…

— Да ты кормишь меня этими обещаниями изо дня в день! А я ведь даже не знаю, расправился ли ты с тем уродом, который едва меня не изнасиловал! Может, это одна из твоих сказок, которые ты читал мне в детстве? Хреновая сказочка! Бездарно отыграл!

Отец остолбенел. Он не ожидал такого отпора от дочери, которая неделю только плакала и пряталась в своей комнате, изредка сбегая в сад. Появление крестного погасило зарождающийся конфликт.

— Дядя Саша! — Настя изобразила подобие радости при виде его подарка — нового МР-3 плеера, о котором совсем недавно так сильно мечтала, и отбросила его на кровать. — Это правда? Вы ничего не сделали? Шахновский наслаждается жизнью, и всем плевать на то, что его руки по локоть в крови?!

Гуляев держался куда более уверенно. Твердо пообещал, что скоро они прижмут этого урода. А Бензопила и Пожарник давно мертвы.

— Все понятно! — с отчаянием закричала Настя. — Спелись! Ничего не можете сделать! Думаете, я тут совсем умом тронулась и не понимаю, что вы мне лапшу на уши вешаете! Светочка мертва, я едва выжила, а эти трое так и гуляют на свободе! Да кто вы после этого? Или вам дали ох*енную взятку и вы отпустили этих тварей, несмотря на то, что я едва не погибла?

На Гуляева ее отповедь не произвела сильного впечатления. Крестный тепло улыбнулся и потрепал ее по растрепанным волосам.

— Это правда, Настюша. Дим, ты разве ей не сказал? Два твоих обидчика уже в могиле. К сожалению, для того чтобы прижать Шахновского, нам понадобится гораздо больше времени, чем мы предполагали…

— Это только ваши слова. В первый день вы с пеной у рта обещали всех перебить, а на деле разводите пустые разговоры!..

— Тебе бы стало легче, если бы ты увидела их смерть собственными глазами?

— Не сомневайтесь! Но вам же нечего мне показать, потому как вы забили на это дело! Хотите, чтобы я уехала и не мозолила вам тут глаза!

— Дим, покажи ей.

Отец растерялся, а крестный ободряюще сжал плечо Насти.

— Никто не обманывает тебя, крестница. Единственное, что нас обоих от этого удерживает, — тот факт, что это не постановочные съемки, а реальное убийство. Ты еще не пришла в себя, и мы опасаемся за твое моральное состояние. Сомневаемся, готова ли ты это увидеть.

— Отмазки!

— Нет, Настя. Дима, тащи ноутбук. Настя, а ты пообещай нам, что не будешь играть в Жанну д, Арк. Если станет страшно или просто не по себе, ты скажешь и мы остановим запись. Идет?

Они не оставили ее в одиночестве. Отец сидел по ее правое плечо, крестный — по левое. Когда начал проигрываться ролик, Настя инстинктивно подалась поближе к экрану, чтобы не пропустить ни единой детали.

Изображение подрагивало, расплывалось кубиками — видимо, камеру держали на весу. Свист ветра, скрип переговорных устройств и неразборчивые крики шумели отдельным фоном. Большая равнина, огороженная сетчатым забором, контуры которого едва просматривались вдалеке, была пустынна. Миг, и камера выхватила спину мужчины в камуфляже с автоматом наперевес. Он оглянулся по сторонам и, издав торжествующий крик, пустился бежать.

“Сука, он мой!” — послышался за кадром звонкий женский голосок, и еще одна фигурка в камуфляже побежала по равнине. Камера сделала поворот, и Настя разглядела вдалеке еще одного человека. Он был без оружия, затравленно оглядывался по сторонам. Звук автоматной очереди перекрыл свист ветра. Лица нового героя съемки невозможно было разглядеть, но Настя поняла, что двое с автоматами охотятся именно за ним.

Все закончилось довольно быстро. Мужчина бросился бежать, прямо на камеру, что-то выкрикивая, в его голосе сквозили истеричные нотки. Когда он подбежал довольно близко, Настя поняла, почему его движения показались ей знакомыми. Пожарник!

Новая автоматная очередь перекрыла его вопли о помощи. Он остановился, его тело дернулось попеременно в одну, потом в другую сторону, после чего он начал медленно заваливаться на колени. Грязная светлая футболка окрасилась кровью, перед тем как участник недавнего Настиного кошмара рухнул лицом в траву.

— Готов! Ласка — пять бонусных баллов. Бобр — на второй заход… — командирский голос за кадром был лишен эмоций. Оттого еще сильнее резанул контрастом вопль девчонки, которая кружилась по равнине в каком-то едва ли не ритуальном танце, поднимая автомат в воздух.

Настя следила за ней, как завороженная. До нее не сразу дошло, что девчонка только что уложила Пожарника из этого самого автомата. Отец и крестный считали, что ей будет страшно или не по себе? Как бы не так! Пустота внутри раскололась, кровь побежала по венам, словно восторг блондинки в защитном комбезе передался ей.

Две пары глаз уставились на нее, и если бы Настя была не так восхищена увиденным, заметила бы в них изумление на пару с недоумением.

Отец потянул руку, чтобы опустить крышку ноутбука. Но Настя поспешно остановила его. Жажда крови, такая незнакомая и несвойственная ей ранее, грозила сорвать тормоза.

— А Бензопила?!

И отец отбросил колебания, запустив очередной видеоролик. В этот раз камера не дрожала, а большой спортивный зал, чем-то напоминающий школьный, просматривался очень хорошо. Шеренга курсантов в камуфляже выстроилась по стойке смирно. Среди них Настя различила трех женщин и даже узнала девчонку, которая плясала ритуальный танец с оружием. Широкоплечий коренастый мужчина с бугрившимися бицепсами и коротко стриженной головой отдавал приказы, излишне не стесняясь в выражениях.

— Циклоп, на татами. Одиссей страхует. Минута на выключение.

И тогда она увидела Бензопилу. Вернее, то, что от него осталось, потому как опознать шестерку Шаха в этом скулящем, трясущемся избитом существе было довольно трудно. Его выволокли в центр зала два таких же широкоплечих инструктора, как и тот, что отдавал распоряжения. Но стоило им его отпустить, как он рухнул на пол, закрыв голову руками.

— Поднимите этот кусок мяса! — гаркнул широкоплечий. Так Настя впервые увидела Хаммера. Но тогда еще его не знала. — Без долгих реверансов! Отрабатываем “вылет”! Циклоп, приступай.

Кажется, Бензопилу оживили при помощи электрошокера, заставив подняться. Он продолжал скулить и закрываться.

— Я не виноват, я ничего не сделал!

“Ты родился, урод”, - злорадно усмехнулась Настя, еще больше подавшись к экрану. Курсант, молодой парень с азартным блеском в глазах, повел шеей из стороны в сторону, разминая. Затем замер в одной позе, сцепив руки в замок и переплетя пальцы. Что-то похожее ей ранее приходилось видеть в кино. Несколько секунд, и парень сделал молниеносное движение наподобие боевого сальто — так стремительно, что Настя даже не смогла отследить его движение. Нога в тяжелом армейском ботинке ударила Бензопилу в висок, и его стенания прекратились. Он устоял на ногах, но Настя все-таки испуганно охнула, не поверив своим глазам. Его череп в височной части прогнулся, образовав вмятину. Подоспел второй курсант-страховщик, и тот, кого инструктор назвал Циклопом, нанес второй удар. Послышался треск, и Настя отвернулась, не в состоянии наблюдать, как ее недавний обидчик завалился на пол, дернувшись в предсмертной агонии, перед тем как окончательно затих.