ExtazyFlame – Я ставлю на любовь (СИ) (страница 45)

И их обоих едва не погубило тщеславие и уверенность в том, что круче них никого больше быть не может…

Смотрел на нее, подвешенную к потолку за цепь, окоченевшую от холода, но такую несгибаемую и сильную, смеющуюся в лицо своим мучителям, — а сердце обливалось кровью от жестокой шутки суки-судьбы, так цинично раскидавшей их по разные стороны баррикад. Бежал как дезертир с поля боя, нарезал круги вокруг ангара, не замечая зимнего холода, раздираемый противоречиями без шанса найти верное решение.

На войне все средства хороши. И иногда эмоции ставят крест на всем. Воистину, война — страстное порождение стратегии и воли…

Непонятно, как сумел совладать с собой, ворвался в ангар, стараясь оставаться невозмутимым. Это промедление, которое он сам, не привыкший врать себе, назвал малодушием, и стоило жизни Стволу. Что он чувствовал тогда, когда услышал выстрел, и увидел такое родное лицо, залитое неестественно алой кровью? Наверное, он прожил несколько жизней в этот самый момент, пока не понял, что кровь на ней чужая…

Шкет словно обезумел. Не могло быть и речи, чтобы оставить Настю наедине с этим психом или с другими ребятами, которые немедленно потребуют кровь за кровь.

Словно в полусне, приблизился к ней, не решив, что именно сделает и как… и тут увидел в ее глазах узнавание. Увидел раньше, еще когда просек фишку с искусственным превышением болевого порога, но все это было слишком невероятно, чтобы поверить сразу.

А когда ее искусанные и разбитые губы шевельнулись, выдохнув его имя вместе с облачком пара, принял единственно верное решение. Удар в лицо, чтобы тут же потеряла сознание и никто не догадался, что окровавленная и избитая девчонка, подвешенная за цепь, всегда была и осталась ахиллесовой пятой несокрушимого Лидера, наводящего страх на самый крупный криминальный Синдикат страны…

Она не сразу пришла в себя. Долгие сутки провалялась в забытьи, а когда очнулась, понял, что заболела, и сильно. Еще и доктор с сомнением покачал головой, известив, что с такой пневмонией вряд ли выкарабкается.

Влад приставил дуло пистолета к его лбу:

— Не выживет, закопаю тебя живьем рядом с ней…

А потом эйфория первого потрясения схлынула, и на ее место пришла глухая ненависть. Его Настя, его девочка, без которой его жизнь была пуста и лишена смысла, работала на Синдикат. На Шахновского! Вашу мать, на того самого Лекса Шахновского, который, как сам Влад думал после своего воскрешения, и сжил ее со свету вместе со Светой Красовской. Но у Настиной подруги была могила. А сама Настя просто растворилась без следа.

Сотни вопросов оставались без ответа, порождали версии одна фантастичнее другой — Лидер не оставлял свои поиски и каждый раз попадал в тупики, когда казалось, что вот, вроде нащупал тающий след своей малышки, как он тут же обрывался.

Шах? Бывший Викинг, сменивший погоняло вместе с повышением… старая любовь не ржавеет? Настя. Настя и Синдикат. Его Настя и Шах. Его не состоявшаяся любовь в тандеме с его несостоявшейся смертью. Это не укладывалось в голове. И вот уже к вечеру, наблюдая сквозь объективы камеры за Настей, которую выгибало на постели от лихорадки, Влад позвонил тому самому доктору.

— Дай гарантию, что она не окочурится от сыворотки правды и антибиотиков…

…Настя глухо всхлипнула и неосознанно выставила вперед ладонь, словно от чего-то защищаясь.

— Б**дь… прости… — неконтролируемый порыв обнять ее наконец, не скрывая своих чувств, согреть теплом своего тела накрыл его сознание тепловой волной атомного взрыва.

Это было слишком… слишком хорошо, чтобы быть правдой, — то, что она сказала. И в то же время это не могло быть ничем другим. Он выпотрошил ее до основания. До подробностей, от которых у него то вставали волосы дыбом, то появлялся мгновенный порыв разнести все вокруг, и в эйфории абсолютного счастья с трудом удерживался от того, чтобы не сжать ее в объятиях, закружив по комнате…

Вибрация смартфона заставила его вздрогнуть. Откинув прядь волос с лица Насти, Влад укрыл ее одеялом, проверив уровень снотворного во второй капельнице, и поспешно отошел подальше от постели, чтобы ненароком не потревожить свою девочку.

— Ты забыл обо мне! — наплевав на элементарные правила приветствия, обвинительно выпалила Вика. — Это правда? После того как убили Элину, я тебе больше не интересна?

“В яблочко. Ты все прекрасно понимаешь, родная”, - подумал Влад, не в состоянии оторвать взгляда от Насти, которая затихла, согретая теплом одеяла, и начала дышать ровнее.

Перешел на шепот, чтобы не разбудить:

— Вика, прекрати истерить. Я просто очень занят…

— Когда она там шпионила, ты находил для меня время! Что изменилось?

— Ничего. Успокойся и…

— Я в Reiven, и я очень хочу напиться. И я это сделаю, если ты не приедешь и мы не поговорим…

Бросив последний взгляд на Настю, Влад вышел из комнаты, стараясь бесшумно прикрыть двери. Больше всего ему хотелось послать экс-мадам Шахновскую на три веселых буквы с ее истериками и ультиматумами. Но сейчас он понимал также и другое: его психика не выдержит напряжения в ожидании, когда же очнется Настя и что он дальше будет с ней делать.

— Виктория, душа моя, а я вот думал закончить свои дела и пообедать с тобой. Но раз у тебя острое желание напиться…

Пустая болтовня Вики была сейчас лучшей альтернативой перспективе остаться рядом с Настей и съедать себя же самого за собственную ошибку и недоверие.

— Ой… да? Правда? — удивилась Вика.

Влад кивнул, хотя она не могла его видеть:

— Я буду через полчаса. Закажи себе чаю. Выпьем потом, вместе…

Перед тем как уехать, он сделал кое-что еще. Позвонил доку и велел остаться с Настей до его возвращения. Поручать заботу о своей пленнице кому-либо еще не стал, это требовало ответственного подхода.

— Сделай все, чтобы выспалась и восстановила силы. Желательно до утра. Я в долгу не останусь…

Глава 15

9 лет назад

Август пылал. Сухое лето вышло на финишную прямую, что явно не добавляло ему оптимизма: не желая сдаваться наступающей на пятки осени, оно обрушило все свои резервы на шумную столицу. Слишком яркое солнце выжигало пыльный асфальт, раскаляло крыши зданий, превращало и без того чахлую растительность в выгоревший гербарий. Даже системы кондиционирования не справлялись с удушающим зноем. Пляжный сезон не желал заканчиваться, люди спасались от жара раскаленного мегаполиса за пределами города, отчего он казался вымершим и безжизненным. Особенно в выходные.

Настя не связывала эту непривычную тишину, отсутствие пробок и толп людей с аномальной жарой уходящего лета. Для нее город опустел именно с отъездом Влада. Вымер, застыл, выгорел вместе с лучами чужого агрессивного солнца, которое лично для нее не предвещало ничего хорошего. Она сама не понимала, откуда у нее это ощущение надвигающейся катастрофы, которая вскоре разделит жизнь на “до” и “после”. Оно ужалило ее иглами ледяного холода посреди жаркого лета именно в то утро, когда она, не скрывая своих чувств, разрыдалась прямо в коридоре, повиснув на его шее. Если бы только могла уговорить, не отпустить, вырвать у безжалостной реальности хотя бы еще один день!

Влад гладил ее волосы дрожащими от избытка чувств пальцами, сжимал до хруста суставов, осыпал заплаканное личико судорожными поцелуями, словно пытаясь вобрать в себя ее боль, выпить без остатка, до последней капли. “Три дня, Настёнка… всего лишь три… они пролетят быстро, сама не заметишь!” — его голос срывался, переходил в сдавленное утробное рычание, объятия становились еще крепче. В тот момент ей казалось, что он стремится слиться с ней воедино каждой клеточкой, забрать с собой сознание, чтобы расстояние утратило смысл. Он не обращал внимания на разрывающийся телефон, продолжая сжимать до боли свою девочку. Насте не было больно. Любые сомнения в том, что он ее любит, растаяли именно в этот момент под его сильными руками и жаркими поцелуями.

А потом за ним захлопнулась дверь.

Насте хотелось побежать следом, но она от отчаяния сползла по стене, не в силах устоять на дрожащих ногах, и дала волю слезам.

За окном город испепеляло солнце, агрессивное и жаркое, несмотря на утро. А Насте в тот момент вдруг показалось, что нет у них этих трех дней. Только что она рассталась с ним навсегда…

День был безрадостным. А потом тишину взрезали звонки телефона, и слезы высыхали на глазах. Девушка жадно ловила его слова, его глухую тоску ожидания встречи, вслушивалась в любимый голос, и дрожащий в знойном мареве раскаленный воздух за окном казался теплым и дружелюбным.

Связь за городом постоянно прерывалась, приходилось прекращать этот разговор, с замиранием сердца ждать следующего звонка… и в такие моменты Настя приказывала тревоге и безысходности заткнуться.

Набирала в сложенные лодочкой ладони холодную воду, чтобы плеснуть себе в лицо, и от этой нехитрой манипуляции действительно становилось легко и спокойно. Пусть на довольно короткий временной отрезок, но Настя буквально втягивала в свое сознание эту эйфорию, стремясь удержать ее там на максимально долгое время.

Она любила и, теперь знала это наверняка, была так же любима самым достойным мужчиной на земле. Разглядывала себя в зеркале, с удивлением отмечая, что похорошела, расцвела уникальной красотой счастливой и влюбленной девчонки, порхала на невесомых крыльях по комнате, пила холодный чай, хрустела изумительно вкусными яблоками, даже звонила Ирине, с которой никогда не была особенно близка. Делиться подробностями своего головокружительного романа все же не торопилась, их разговоры чаще всего вертелись вокруг невинных тем, но лед между сестрами тронулся. Ирка даже приехала к вечеру с вкусным тортом и бутылкой вина, они проболтали несколько часов, вспоминая свои детские годы, веселые истории, общих знакомых и учителей.