ExtazyFlame – Я ставлю на любовь (СИ) (страница 41)

— Да нет у меня таких продуктов в холодильнике! И никогда не было! Признавайся, ты их успел принести из магазина, пока я была в душе…

— Моя малышка даже не знает, что хранится на ее полках? Неосмотрительно… Ты кушай!

— А как называется этот салат?

- “Цезарь”. Давай, я никуда не уеду, пока ты не съешь все! Ложку за маму… за папу!

Настя некстати вспоминает, что вчера звонил ее отец. Крайне сухо сказал, что надо поговорить, что до него дошли слухи о ее новом парне, и он, мягко говоря, не в восторге…

— Уедешь? Куда? Ну, блин…ну только не снова!

— Настя, ты знаешь, что у меня в некотором смысле ненормированный рабочий день. Но я вернусь. Ты хотела в “Огни столицы”? Сегодня сходим!

Настя хотела в этот модный ночной клуб. Но еще больше она хотела остаться с Владом наедине и не вылезать из постели.

— Ну ладно… только звони мне… хорошо?

— Там плохая связь. Постарайся поспать пару часиков, чтобы не засыпать на танцполе. Я тебе говорил, что в детстве был чемпионом своего района по брейк-дансу? Сегодня ты это увидишь!..

Знала ли тогда безумно счастливая на пике своей влюбленности Настя Краснова, что это — последняя неделя их совместного восторга? Нет, интуиция спала. Молчала. Она была счастлива. Позволяла кормить себя с ложечки, гладить по волосам, жарко целовать на прощание в прихожей… и строила восхитительные планы их дальнейшего будущего. И здесь не было места фантазии или того, что называют “выдавать желаемое за действительное”. Она была любима. И любила в ответ. Знала, что ее не предадут и не бросят.

На днях она встретится с отцом. Их встречи всегда были похожи. Папа вывозил ее в торговый центр, покупал все, на что указывал пальчик дочери, кормил мороженым, как маленькую, хмурился, когда Настя манерно оттопыривала пальцы и говорила “я хочу мартини”, иногда сдавался, заказывая ей не более пятидесяти граммов вермута с оливкой. “Только имей в виду, что я этого не одобряю”. Но всегда смягчался, когда Настя начинала выпрашивать свозить ее на полигон пострелять. Полигон “Обители ангелов”. Но тогда она об этом еще не знала.

Сегодня встреча отца с дочерью началась непривычно. Папа ее не узнал. Даже скользнул оценивающим взглядом любимца женщин по ее фигуре в туго облегающих джинсах и яркой футболке с принтом (спасибо Владу за подарок, “Версаче”), а затем густо покраснел. Бывший майор МВД покраснел. Откуда Насте было знать, что он нарисовал в своем воображении, пока неузнанная дочь шла ему навстречу по летней террасе кафетерия? Да она и подумать о папе в таком ключе никогда бы не смогла! Даже когда он смотрел на ее Светку далеко не отеческим взглядом.

— Настюшка, ну ты потрясающе выглядишь! Так изменилась! Я же говорил, общение с Алиной пойдет тебе на пользу.

Настя едва смачно не выругалась. Полезная Алина — мертвая Алина! Она терпеть не могла новую папину сожительницу, бизнес-леди и владелицу сети строительных магазинов. Эта надменная сучка напоминала ей завуча их школы, а еще ворону. Ее противный каркающий голос, щедро раздающий Насте нотации, вечное занудство и разговоры о том, что девочке стоило бы не с мальчиками встречаться летом и слоняться по городу без цели, а поработать продавцом в ее магазине. Бесплатно, конечно, но это практика! Отец не вмешивался и за дочь не заступался. Настя закатила истерику, когда эта самая Алина в категоричной форме заявила, что девочке не место на полигоне. “Ты мне не мать, дура!” — с пренебрежительным взглядом выпалила в лицо этой стальной леди и покинула зал ресторана. С тех пор отец не брал свою гражданскую жену на встречи с дочерью. Насте захотелось беззлобно поддеть отца.

— Так я теперь буду выглядеть всегда, пап.

— Настя, я очень этому рад.

— Я влюбилась!

— А вот об этом я бы хотел поговорить с тобой более подробно. — Он дождался, пока официантка принесет мороженое и кофе-гляссе. — В нашем районе новости распространяются очень быстро.

“Или ты потянул за свои ментовские ниточки и все разнюхал”, - подумала Настя, продолжая улыбаться, как примерная девочка. Попыталась перевести разговор в иное русло, рассказывая о распродаже в “Ливайс”, но отец не купился на эту уловку своей повзрослевшей малышки.

— Настя, Владислав Корнеев — лидер преступной группировки. К тому же старше тебя на десять лет. Я продвинутый родитель и никогда не мешал тебе гулять с теми, с кем ты хочешь, прокалывать дырки в носу и языке и ярко краситься. Так было до тех пор, пока не встал вопрос о твоей безопасности…

Вот в этом ее отец был верен себе. Он мог не появляться в ее жизни неделями после развода с матерью, но стоило в городе случиться чему-то опасному, вспоминал о них с Иркой и вел долгие беседы. Хотя не только это. Когда в соседнем районе орудовал маньяк-насильник, за Настей и ее сестрой ходил телохранитель, который уж никак не оправдывал звание “незримый”. По поводу Леши тоже успел выесть мозг. И это не зная даже части того, что между Шахновским и Настей происходило.

— Я знаю, папа. И что с того? Поверь, он меня никогда не обидит.

— Настя, ты еще слишком молода и невинна… — девушка хмыкнула, вспомнив утро, которое для них с Владом началось с позиции “69”. — Не надо сейчас глупо смеяться и ерничать. Я знаю, что вы спите вместе.

— И ты собираешься привлечь его за растление малолеток? — холодно выдала Настя, не сводя глаз с папиного лица. — Сделай это, и ты никогда больше меня не увидишь. И что тебе так не нравится? Что он связан с криминалом или тот факт, что твоя девочка выросла и больше не играет в куклы?

— Настя, ты же знаешь, что я довольно толерантный отец. Надеюсь, что вам рассказали в школе о безопасном сексе. Но мне не нравится, что ты выбираешь таких мальчиков. Я все еще верю, что ты пойдешь учиться и круг твоих интересов изменится… Я не против твоего счастья. Это молодость, кровь кипит. Но с бандитом?

— Резонанс? Дочь мента и браток?

— Ты не понимаешь, с кем связываешься. Он давно под наблюдением органов. На его руках кровь.

— Что ж, тогда я буду носить ему передачки. Что помешало арестовать? А? Взятка? Недостаток улик? Или все дело в том, что он положил глаз не на ту девочку?

— Настя, ты прекрасно знаешь, что я работаю в городе Т. и приезжаю не так часто, а поэтому не могу тебя обезопасить в полной мере…

Бла-бла-бла. Настя устала с ним спорить. Кивала, якобы соглашаясь на просьбы быть осторожнее, и все-таки заставила купить себе трое джинсов и яркие кроссовки. Даже ярче, чем у сучки Лиз. После развода родителей она долгими слезами в течение месяца выкинула жаркие чувства к отцу из сердца, их отношения свелись к негласному противостоянию и потребительству со стороны Насти.

Даже если бы он привел ей веские доказательства того, что Влад на досуге пьет кровь невинных младенцев, рассмеялась бы ему в лицо. “Займись делами своей грымзы Алины”, - думала Настя, мило улыбаясь папе и рассказывая о том, какой же Дитрих “зачетный герр”. Она ждала вечера и Влада. В последние дни ее планета крутилась исключительно вокруг его солнца. Засыпать и просыпаться в его объятиях было ни с чем не сравнимым удовольствием. Хотелось верить, что отец не станет вмешиваться в их отношения, иначе она за себя не ручается.

— Когда я буду стрелять из СВД? — надула губки примерная дочь. — И прошу, не говори мне о том, что Алина против…

— Мама тоже этого не одобряет…

— Пап, ну ты всегда говорил, что я должна уметь постоять за себя. Но на дзюдо вы меня не пустили в восьмом классе. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

— Я вернусь в конце августа, и мы проведем на полигоне выходные. Но пообещай мне быть послушной и осторожной.

— Обещаю!

— Я все равно буду звонить, и поверь, если что-то пойдет не так, вмешаюсь незамедлительно…

Говорят, отцовский инстинкт крепок и неистребим. Что почувствовал ее отец, работник МВД еще тогда, когда угрозы как бы не было и в помине? Настя потом не раз задавала себе этот вопрос. А пока же отмахнулась от родительского поцелуя в лоб и выпорхнула из машины, прихватив пакеты с обновками.

У подъезда ожидал сюрприз. Белая “тойота” и ее несравненный обладатель. Стоял, облокотившись на капот, и нервно курил. Он всегда дымил, когда нервничал. Сердце Насти сжалось на короткий миг, и тут же пружина резко распрямилась, распуская в сознании цветы ничем не прикрытого злорадства и самодовольства. Вместо острого желания рвануть к Светке и дождаться, когда же призрак из прошлого удалится восвояси, Настя распрямила плечи и гордо продефилировала мимо, словно не замечая того парня, которого еще совсем недавно считала едва ли не смыслом своей жизни. Наивная. Как можно было спутать влюбленность с боязнью остаться “не такой как все”, без парня?

— Эй!

Она не обернулась. Только погасила тревогу, испугавшись, что Лешка догонит ее и ударит. Ударит? Да она, новая, двинет ему по яйцам каблуком босоножка, если он к ней приблизится.

— Эй, Настя, подожди!

Девушка набрала код, открывающий двери, переложила пакеты в левую ладонь и, ведомая куражом, отвела назад руку, продемонстрировав ему средний палец. Может, Шахновский что-то и сказал в ответ, она не слышала. Дверь закрылась за ее спиной, словно отрезая прошлое от светлого будущего.

Влад приехал ближе к закату. Настя повисла на его шее прямо в прихожей, спрятав лицо в бархатных острых лепестках бордовых гвоздик. До него ей никто и никогда не дарил цветов. Однажды она проговорилась об этом в порыве восторга от своих первых красных роз, и теперь ее мужчина (ей нравилось называть его именно так. Не “парень”, не “бойфренд”, а именно «мужчина») баловал ее букетами при каждой встрече. Насте безумно хотелось казаться взрослой в его глазах.