ExtazyFlame – Вознесение Черной Орхидеи (СИ) (страница 92)
Замираю на его плече доверчиво прижавшейся кошечкой, когда Алекс бережно, словно самый драгоценный клад, устраивает меня на сиденье рядом с водительским, едва не забыв обледенелые розы на капоте. Слова не нужны никому из нас, и автомобиль, балансируя на скользкой дороге, уверенно мчит домой… да, я уже несколько раз называла его загородный особняк своим домом, потому что только там мои крылья имели возможность раскрываться и расцветать алым свечением!
Сегодня все было иначе. Стоило мне вспомнить правила и начать лихорадочно стягивать с себя свитер параллельно с попыткой опуститься на колени, как Александр прервал эти суетливые движения нежным сжатием моих кистей и глубоким успокаивающим поцелуем. Сегодня, наверное, никому из нас не нужен был формат Д/с отношений. Он показал мне наглядно, как может быть по-иному, окружив нежностью, давно забытой и, казалось, совсем не свойственной такому человеку, как он. За окном бушевала стихия, а я отдыхала от экстрима в обычных объятиях с примесью восхищения и потрясающей ласки, принимая его в себя как можно глубже. Раскрываясь не только телом так сильно, как никогда прежде до этого, но и душой, впуская его в глубины готового сдаться здесь и сейчас сознания. Мы заснули только под утро на лепестках тех самых роз, которые я в разгар секс-марафона раскидала по постели и полу, хотя стоять на коленях сегодня не пришлось…
Когда за окном занимался серый рассвет, я проснулась от непонятной тревоги. Вглядывалась в лицо спящего Александра, стараясь не разбудить, и успокаивала себя тем, что сегодняшняя ночь никакое не затишье перед бурей, а закономерность. Проигнорировав писк интуиции, я скользнула в кольцо его рук и уснула, согретая теплом и ярким Светом внутри меня, который горел все ярче и ярче с каждой минутой, проведенной наедине с ним. Я была настолько счастлива, что даже не рассматривала скорого будущего, и поэтому не увидела приближение кошмара за тихим голосом Иры Милошиной.
«— Поздравляю, Юля, курс можно считать оконченным, но я всегда соблюдаю правило «плюс два». Что оно означает? У тебя есть мой телефон. Многим сложно принять себя новыми, и они по инерции делают ошибки на пути к окончательному восстановлению. Поэтому я тебе помогу. Любые сомнения — ты мне звонишь!»
«— Ира, я все еще до одури боюсь зеркал! Ты мне так и не сказала, что с этим делать!»
«— Ты невнимательно меня слушала. Этот страх в твоей голове. Думай не о себе, а о том, кто будет держать тебя за руку, и не отталкивать при этом! Давай, я тебя поздравляю! Катя! (кнопка селектора), разливай шампанское!»
Мы выходим в приемную, где уже ждет верная секретарь-референт с тремя бокалами и бутылкой, в которой я угадываю «Асти». Алекс появляется в ту же секунду, целует меня в лоб, обняв за плечи жестом собственника. Звон бокалов, Милошина отпивает глоток и миролюбиво улыбается мне.
«— Александр, мне надо пять минут вашего времени! Пройдемте в мой кабинет!»
Моргаю, подавив желание вцепиться ей в глотку, но не трогаюсь с места: открыв рот, слежу, как они уходят. Мой психоаналитик и мой мужчина. Нет. Какая ревность? Я боюсь совсем другого!
«— Что за нах..?.. — перевожу растерянный взгляд на приветливую до оскомины секретаршу. — Это еще зачем? Кого лечат?»
«— Юлия, прошу вас, успокойтесь! Тайна терапии не подлежит разглашению! Госпожа Милошина не станет рисковать своей репутацией… Я могу предположить, что решается финансовый вопрос… Присядьте… Может, воды?..»
Алекс выходит из кабинета спустя минут пять с совершенно непроницаемым выражением лица. Бесчувственная маска киборга последнего поколения с напрочь отсутствующей функцией эмоционального апгрейда. От одного его взгляда — вроде бы ласкового, но непроницаемого — сердце уходит в пятки.
— Юля, поехали домой… — вздрагиваю, когда он присаживается рядом, сжимая мои ладони. — Ты очень сильная. Все закончилось.
Почему сегодня я ему не верю? Улавливаю флюиды беспокойства и внутреннего разлада. Я не могла его разозлить… неужели Милошина все-таки показала ему то, что не стоило видеть — запись сеанса гипноза? Может, что-то произошло? Может, я тут совершенно ни при чем, а он такой же ее пациент… маловероятно, но почему бы нет?
Я растеряна и слегка встревожена, но все же могу забыть о непонятном инциденте спустя пять часов, засыпая в своей постели после приятного вечера в итальянском ресторане. Мне так хочется верить, что Тьма почти уничтожена… Я не хочу заглядывать вперед и ласково приказываю интуиции заткнуться и не трепать мне нервы на пороге рассвета нового романа.
Наверное, я нахваталась от Алекса задатков доминатрикс. Потому что в этот раз шестое чувство становится в позу покорности и прекращает посылать нераспознанные сигналы.
Глава 22
Я зашторила окно — в него оголтело бились хлопья мокрого снега, подгоняемые шквальным ветром, который расшатывал оголенные ветви с почти сошедшей листвой. Ласковая осень за какие-то пять дней превратилась в шквальный ураган, предвестника наступающей зимы. Даже днем пронизывающая сырость минусовой температуры делала пребывание на улице невозможным, и посещение лекций больше походило на краткосрочные перебежки от дома к автобусной остановке, а оттуда — до теплых аудиторий академии. За ночь лужи покрывались тонкой коркой льда, солнце спряталось, отдав правление свинцовой пелене пронизывающего погодного ненастья. Приходилось отказываться от высоких каблуков, на которых я рисковала сломать ноги в ледяной каше тающего и снова замерзающего к вечеру снега, от сложных укладок, которые уничтожал за несколько секунд ветер. Зонт тоже не спасал — ни одни спицы не выдерживали выкрутасов под меняющими направление порывами ветра. Штормовое предупреждение не покидало метеосводок уже который день.
Мы с девчонками как-то синхронно притихли, предпочитая проводить вечера не в привычных кофейнях и кальянных, а, по возможности, в уюте собственных квартир за просмотрами фильмов — в те дни, когда Алекс благополучно решал свои дела. Он никогда не требовал от меня отчета в том, с кем и чем я занималась, и к пятнице я окончательно поборола непонятный всплеск тревоги, оставшийся после посещения Милошиной. Ей я так и не перезвонила. Да, мне стало гораздо легче, она сняла с меня цепи затянувшейся депрессии и открыла новый мир… Только ее слова о том, что фобию я должна преодолеть сама беспощадным рывком, вызвали резкое сомнение в ее профессионализме. Да, я знала, так лечат. Боязнь высоты — парашютными прыжками без инструктора. Вопрос в другом: не приобрел ли несчастный пациент после такого лечения как минимум мерцательную аритмию в обмен на искоренение фобии?
Еще утром я проснулась в объятиях Алекса. Растерла запястья, в которые вчера сильно впилась кромка кожаных манжет при очередном оргазме, переплела его пальцы со своими и призвала на помощь весь потенциал своей умоляющей нежности. Мне не хотелось ехать ни на какие пары — и погода была здесь совершенно ни при чем — я просто до одури, до напряга сердечной мышцы не желала с ним расставаться, терять тепло его тела, меняющий тональность ритм сердца, хриплый шепот, от которого внутри скручивались сладкие спирали… Как бы не так! Сама проговорилась, что в субботу семинар по информационной этике. Какой дурак — не будем всуе упоминать фамилию препода — поставил его на субботу?! Хорошо еще, что я сумела убедить Александра, что подготовилась к паре заранее. Испытать его наказание мне хотелось меньше всего.
— Сегодня и завтра в клубе вечернее мероприятие, — сухо оповестил Алекс после завтрака, когда я безуспешно пыталась завязать на нем узел шелкового галстука. Получалось не очень. Это только на видеоролике с YouTube все здорово и просто. Не то что я этого не запомнила, просто его близость напрочь выбивала способность связно мыслить и не фантазировать о кубиках стального пресса, скрытого сатином приталенной бордовой рубашки.
— А мне можно туда? — я не планировала задавать этот вопрос. Это все убивающий наповал эффект его прикосновений, который отключил резервные генераторы здравого смысла! — Просто посмотреть? Я тихо… честно!
— Нет, Юля. — Уловив мое возбужденное состояние, Алекс бережно снял мои ладони со своих плеч, придержав их на уровне груди, и пристально посмотрел на меня. — Пока что тебе не стоит это видеть.
— Да что там такое?! Если я буду с вами?
Лучше бы я молчала! Линия легкого испытывающего прищура с проблесками свинца в светло-зеленой радужке прожгла позвоночник раскаленными иглами обмораживающей мерзлоты. То самое чувство, когда ты не можешь отличить жар огня от холодного поцелуя льда. Я поспешно опустила глаза, поборов желание расплакаться, и излишне резко дернула узел галстука, преодолевая хватку его запястий.
— Все, получилось. — Отошла к столику, где осталась чашечка недопитого кофе, и сделала судорожный глоток. Алекс не сводил с меня глаз, но, поскольку я не задавала вопросов больше, ему пришлось заговорить первому.
— Юля, ты обязательно все увидишь и обо всем узнаешь, когда будешь готова, но сейчас тебе лучше там не присутствовать! Поверь, ты еще не все происходящее можешь воспринять с правильной позиции.
— Вам виднее. — Мне не хотелось с ним спорить. Возможно, он был прав, и отказ был заботой обо мне, а не проявлением недоверия? Я расстроилась больше по поводу потерянных выходных, будни воровали наше время хаотичным утренним пробуждением и невозможностью остаться рядом.