ExtazyFlame – Вознесение Черной Орхидеи (СИ) (страница 58)

— Органный зал! Там новая подсветка! — практически ложусь грудью на стекло, ощутив болезненно-возбужденный рывок сердца при взгляде под ноги, на широкий ковер из крон желто-зеленых деревьев. Тотчас же об этом забываю, потому что наш воздухолет набирает высоту и открывает панораму города.

— Юля, отойди от стекла и сядь! — разрезает флаг моей эйфории безапелляционный приказ.

— Не хочу! — ладошки скользят по тонкому плексигласу. Ощущаю, как он медленно поднимается. Расстояние в пару шагов преодолено за несколько растянувшихся во времени секунд.

Это охренительное ощущение. Ты словно зажата между двумя источниками адреналинового кайфа — запредельной высотой в критической точке абсолютного парения и ментальным осязанием сильного мужского тела за спиной, настолько близко, что его дыхание обжигает кожу доверчиво открытой шеи через шелк рассыпавшихся волос. Сегодня нет зон личного пространства и кода скрытого доступа — психолог с Оксфордским дипломом взломала какой-то тайный секрет одного из навесных замков, который как раз и отвечал за страх острых ощущений. Мне бы задуматься об этом и провести параллели с рассказом о том, что я чувствовала, когда меня в прямом и переносном смысле слова буквально обращали в рабыню, забирая волю… Только мне слишком хорошо от рухнувшей с плеч каменной глыбы, которая, по факту, всего лишь мелкий осколок.

Я впервые за все время не вздрагиваю от его прикосновения…отнюдь не нежного! Никакой хватки за волосы (еще не вечер), но рывок за плечо мало похож на объятия заботы, как, впрочем, не похож и на проявление раздражения и злости.

— Что та… кое… — мой поворот прерван собственным испуганным криком. Нет, кабинка не содрогается. Вместо нее делает тройной кульбит мое сердце. Я держу этот взгляд, к которому уже успела привыкнуть и которого практически не боюсь, и этого достаточно, чтобы не заметить иную опасность…

Я изумленно выдохнула в теплые губы, накрывшие мои повелительным нажимом… Сердце совершило сверхзвуковой прыжок, перекрывая кислород и переворачивая панораму тонущего в сумерках города в перевернутую в пространстве абстракцию. Удар ошеломительного непонимания, осознание запредельности происходящего вместе со скользящим движением языка поверх контура моих расслабленных губ…

Эта вспышка потрясает своей силой настолько, что я не могу пошевелиться. Я не целую его в ответ, я просто не в состоянии этого сделать — я ошеломлена совсем не внезапным натиском, сердечко не срывается в танец страха и неприятия, наоборот! Это кажется логичным и ожидаемым на фоне последних событий!

Сильные руки нежно и решительно сжимают мои предплечья, не делая попытки соскользнуть ниже — к такому я точно пока не готова. Новая рельефная тень защитными крыльями заслонила собой окружающий мир с высоты птичьего полета. Нежные касания языка без намека на страстную агрессию изучают новую открытую территорию поверхностным сканером, а я не думаю о том, что могу это остановить одним движением ладони…

Хороший способ заставить меня отойти от непрочного плексигласа смотровой кабины! Когда он медленно отстраняется, разжимая объятия, я на автомате делаю несколько неуверенных шагов в направлении скамьи, неосознанно прикасаясь к губам, сохранившими ритм сладкой пульсации.

Я не знаю, какая именно покерная партия была разыграна представителями моего ада и Эдема в тот момент. Возможно, им просто надоело мое нытье. Кто сказал, что там не жаждут, подобно древним римлянам, хлеба и зрелищ?..

Глава 15

— Может, хватит? — Лекси вытягивается на каменном ложе хаммама, умостив подбородок на предплячьях, и поворачивает голову в мою сторону. Молодой и симпатичный массажист как раз вспенивает по ее телу воздушное мыльное облако. У меня этот этап уже позади, я кайфую от аромата кофе со сливками — эту вкусно пахнущую массу как раз наносит мне на спину вторая массажистка. Парня узурпировала Лена, и я ей даже благодарна, не люблю, когда меня трогают посторонние мужчины.

— Хватит что? — за последние семь дней эти две выели мне мозг чайной ложечкой со своими допросами. Гестапо царапало крышку гроба в попытке завербовать их обеих в свои ряды.

— Молчать! — отталкивается от противоположного бортика бассейна Эля. Массажист поднимает голову и тут же опускает глаза. Ну правильно, зачем нам верх от купальника в бассейне, да, супер-фотограф века? Что там говорят о врожденной скромности женщин с восточными корнями? Лезгины сильно гордый народ для всасывания с молоком матери неудобных традиций? — Ты уже, это самое… вступала с ним в полемику?

— Эля, — чуть вздрагиваю от сильного нажима массажистки. — Дениска не царапает щетиной, когда лижет тебе киску?

— Дениска пользуется электробритвой. Не съезжай!

Черт, одна я вижу в обслуживающем персонале прежде всего людей, и не собираюсь обсуждать свои проблемы в их присутствии?

— Она улыбается! — подскакивает на ложе Лекси, хлопья мыльной пены кружат в воздухе, оседая на ее распущенных волосах, — супер-блондинка королева в любой ситуации. Мне даже стыдно за небрежно скрученный на затылке узел. — Юль, у тебя глаза есть? Ты, вообще, рассмотрела, насколько он шикарный мужчина, или это видят все, кроме тебя одной?

Их партизанским методам позавидует МИ-6, параллельно вскрывая глотки конкуренту — Моссаду. В нашу вторую встречу Эля как раз предусмотрительно отошла в тень, зато Ленка шла напролом в стремлении увидеть воочию «нового бойфренда Беспаловой». Со всем стандартным набором: эффектным выходом из своего гламурного автомобиля, и, всплеснув в ладоши с изумленным криком «Юля!» (ага, так давно не виделись, целых десять минут после лекции). Чеканным шагом на 15-сантиметровых каблуках белых в россыпи страз туфель, которые так некстати подвели свою носительницу, якобы случайно попав в ямку в самый интересный момент, дав галантному Александру возможность поддержать мою подругу за локоток. Дальше по тексту: «Ах, я такая неловкая, простите меня. Вот прям голова закружилась, с чего бы это… А! «Фаренгейт»! Все понятно! А я лучшая подруга, еще одна…».

Осмелюсь предположить, что в тот самый момент Алекс и испытал на ней свой фирменный взгляд, не прекращая улыбаться в ответ, что не позволило нашей кукле сморозить глупость в стиле «а пойдемте с нами в кофейню/боулинг/суши-бар». Думаете, ее это испугало? Смутило всего лишь, но этих десяти минут нам с лихвой хватило, чтобы убраться восвояси со студенческой парковки. Но после этого выступления моя подруга обещала повести меня к окулисту, потому как я в упор не замечаю, какой «лакшери стайл» находится рядом. Мне оставалось только мысленно благодарить ее за то, что не называла его «папиком», подобно части группы, которая все же сделала это за глаза. Ничего тут не поделаешь, появление такого мужчины стало событием для армии сплетниц, Беспалова почти медийная личность, которую то ненавидят, то копируют.

— Лекс, ну, мало ли. чего она улыбается… может, ей щекотно… Важно другое! «Он был самым лучшим, не смей называть его е. нутым садистом, я не верю, что он мертв, другого такого не будет» — отныне больше не на вершине нашего хит-парада! Ты можешь вспомнить, когда мы в последний раз с пеной у рта обсуждали, во что Димка был одет, когда довел ее до пяти оргазмов?

— А чего он в тот момент был одет?

— А потому что «у него такой взгляд, который может отыметь бесконтакто», ты что, забыла?

— Эй, я еще тут. — Первые ростки раздражения приглаживают пока еще безобидными кожаными полосами мой самоконтроль. — Я не собираюсь обсуждать это с вами! Прежде всего, потому, что обсуждать нечего!

— Ну да, ты типа такая маленькая наивная девочка, которую хочется кормить мороженым и качать в колыбельке без намека на секс. Не смеши меня! — Квотербек Эллада Магометовна в ударе. — К тому же можешь сколько угодно чесать, что стала спокойной и приветливой от психотерапии и ромашкового чая… Я что, не знаю, что так ведут себя после хорошего траха?

— Она сейчас скажет, что даже не целовалась с ним! Юль, ты говоришь, что не помнишь отца. Может, это твой настоящий нашелся? — о боже, Лекси на самом деле допустила такую вероятность?

— А мы сейчас сделаем по-другому! — Эля подтягивается на руках, грациозно запрыгивая на мозаичную плитку бортика. Надеюсь, они не собираются меня пытать? — Можно нам турецкий кофе?

Лена хихикает в согнутые локти, пока массажист коротко передает ее распоряжение в динамик портативного и влагостойкого средства связи. Точно что-то задумали. В спа-салоне ее матери, особенно по выходным, плотно забитый график посещений, но Ленка просто силком притянула меня сюда. Теперь понятно, расчет был на расслабление и чрезмерную болтливость. Эльчик защитным флангом и заодно в роли запасного нападающего.

— Ну, ты будешь говорить? — мурлычет восточная примадонна хаммама, пожалев нервы массажиста и обвязав полотенцем грудь. — Давай начнем с малого. Целовались?

Меня спасает просьба моей массажистки перевернуться на спину для завершающего аккорда процедуры. Закрываю глаза, позволяя уложить поверх век тонкие кружочки огурца, пропитанного настоем листьев эвкалипта. Хорошая защита от их пристальных взглядов, иногда разбирает смех от этой попытки скопировать манеру смотреть, как у Алекса. Никому из них даже Димкин не повторить.