ExtazyFlame – Вознесение Черной Орхидеи (СИ) (страница 32)

Мне так хочется в это верить, робкая надежда, отравленная ядом еще не ревности, но обиды с понижением самооценки так точно. Остался еще один номер — но вряд ли с ним повезет больше. Я набиваю «С днем рождения» с подступающим отчаянием для того чтобы стереть текст в который раз и мысленно пожелать ему когда-нибудь осознать, кого он упустил…

Мои надежды тщетны. Я не выпускаю из рук телефон, едва не подпрыгиваю до потолка, когда звонит Лена — проинформировать, что вытащила Влада с друзьями вечером в клуб и мое присутствие необходимо. Соглашаюсь, привожу себя в порядок, пропускаю два звонка — один от Эли, другой от кого-то из харьковских знакомых. Я все еще жду не зная чего и не понимая зачем.

Ленка залетает в мою комнату сверкающим метеором, погасив улыбку на губах ревнивицы Настёны. За сестрой очень забавно наблюдать: она так показательно кривит губы, пытаясь спрятать восхищение в глазах при виде коктейльного платья моей подруги — облегающего великолепия бежевого оттенка с россыпью черных пайеток на уровне груди и подола — издалека кажется, что на ней ничего нет, кроме боди-арта из этих черных блесток. Завитые стайлером кудри струятся по спине, идеальный тон кожи эффектно гармонирует с искусным макияжем в черно-синих тонах на пронзительных серых глазах. Я искренне не понимаю, почему такая яркая девчонка губит себя на рецепции местного четырехзвездочного отеля родного города. Но, зная ее, не сомневаюсь — это промежуточный вариант. Скоро ей станет тесно в Феодосии. Она восхищается Киевом, но еще не видела Харькова, где наверняка понравится больше, и я ловлю себя на мысли, что хочу сдать зимнюю сессию экстерном, чтобы пригласить ее к новогодним праздникам.

— Ты в этом пойдешь, что ли? — критически качает головой Лена, осмотрев мой наряд из обычных джинсов и белой футболки без надписи. — Юль, он тебе качественно оттрахал мозг. На шею ничего не просится?

— Кто?! — отбрасывает журнал Настя, подавшись вперед. — Кто оттрахал мозг?

— Телевидение, котик, — машет рукой Ленка. — Полиция морали. Выражение такое.

— Систер, у тебя кто-то появился? — не унимается малая, скривившись в ответ на слова моей подруги. Ее глаза горят от любопытства. — В Египте, да? Шейх?

— Султан Сулейман Великолепный. Смотри картинки! — Лена угрожающе упирает руки в точеную талию, сощурив глаза, и подходит ко мне с грацией дикой кошки. — Сама разденешься, или тебе помочь?

Порыв спирального торнадо, зародившись на окончании фразы, впивается в позвоник холодным вихрем с псевдоэротическими стрелами в мозг и в низ живота одновременно. Я, кажется, заливаюсь румянцем от этих слов, лишенных надуманного подтекста, не понимая, сколь сильна атака неосознанного дежавю. Кажется, это уже было? И не раз? Неужели теперь каждый сможет подобрать закодированный пароль, и если не разрушить, то пошатнуть мои защитные барьеры?

— Так, что такое? — Лена удивлена, но, судя по всему, в моих глазах можно читать все эмоции, подобно рекламному баннеру с бегущей строкой. — Очнись, это я! Что у тебя на предмет платья-убийцы?

Я лишь киваю головой в сторону шкафа, отворачиваясь, чтобы скрыть ненормальную улыбку. Ложный адреналин кипит в моей крови и больше не режет мозг чувством обреченности и загнанности в угол, скорее, я успокаиваюсь, понимая, что он всегда останется жить в глубине моего сознания, оживая под чужими искрометными фразами запуском понятных лишь мне параллелей.

— С виду — траур, но спина! — восхищенно всплескивает ладонями Ленка, доставая плечики с тем самым платьем, что уговорила купить Виталина в Ялте. — Давай! Я хочу тебя в нем увидеть!

Сдавшись, стаскиваю через голову футболку и опускаю джинсы к щиколоткам, чтобы тут же натянуть это платье. Лена в шоке.

— Офигеть… я сижу и думаю, что в нем ты — мой пропуск на прием в посольстве, если б такой у нас проводился!

— Там еще и туфли. Черные.

— Эти? Да ну, серость… Хотя, обувай, посмотрим…

Я пытаюсь избавиться от странного ощущения, что мне очень комфортно при приказном тоне, но, наверное, это все потому, что рядом со мной подруга, которой я доверяю, как самой себе. Ей позволено многое из того, за что кого-то другого я бы огрела по шее. В ее устах даже «крашеная сучка» становится любовным и горячо прочувствованным посланием. Она мой оживший реверсивный генератор, та самая движущая сила, которая, следуя растиражированному приколу социальных сетей, и в 80 лет взорвет мой телефон, предлагая: «вставай, старая метелка, крепи вставную челюсть, и подефилировали в парк снимать себе дедулей!». И у меня нет сомнения, что мы именно подефилируем, забив на все артриты и склерозы, пока вместе.

— Слушай, ну, звезда в шоке… — она картинно отбрасывает волосы со лба и заваливается на кровать рядом с Настей. — Как так получается, что на тебе даже примитив выглядит модельным люксом? Ты прямо ведьма!

— Очаровала? — я любуюсь своим отражением в зеркале, даже забыв, что опасаюсь таких вот отражений, и волна самодовольства берет верх, заливая мои берега.

— Нет, сжечь бы тебя к черту, чтобы не создавала мне конкуренцию, — серьезно отвечает Лена, но ее серые глаза слезятся от смеха, еще чуть-чуть, и поплывет весь макияж. — Да я фигею от твоего стиля! Слушай, отправь селфи своему имениннику?!

— Селфи? — я встречаю свой взгляд в зеркале, и поспешно отворачиваюсь, гася ростки ужаса. Пока все внимание было сосредоточено на платье, я почти забыла свои страхи. Но сейчас… — Никаких селфи, тем более… Тем более ему!

— Да я тебе отвечаю, сразу сорвется сюда. Ялта не столь далеко!

Я вспоминаю бархатный голос незнакомки, а рука тянется к телефону в немой надежде. Может, я отключила звук? Может, не услышала вибрации? Может, он звонил, но ответила Настя, пока я пряталась в беседке с сигаретой? Перевожу вопросительный взгляд на сестру, и понимаю — нет, чуда так и не свершилось. Полковнику никто не пишет, Беспаловой никто не звонит.

— Черт с ним! Не хочу мешать человеку праздновать! — Я протягиваю Ленке стайлер. — Сделай мне такие же кудри?

— Давай лучше я тебя заплету, как Китнисс Эвердин! — не сдает позиций сестра, подбегая ко мне, и Лена, подумав, одобрительно кивает.

— Юляш, а тебе нереально идут плетения. К тому же в этом платье лучше показать шею во всей красоте!

Через 20 минут я не узнаю себя в зеркале — этой девушке нужно блистать на правительственных приемах, поражая бомонд своей утонченной внешностью! Знаешь, дорогая незнакомка, ответившая на мой звонок, может, у тебя и голос с речью, как у сладкоголосой сирены или минимум, профи с горячей линии секса по телефону, но рядом со мной ты вряд ли рискнула бы появиться рядом! Твое счастье лишь в одном — в том, что ты попала под его возрастной ценз и нашла в себе силы шмякнуться перед ним на колени, и даже не из-за страха, что оправдывает мой поступок с Димой, а только из-за желания быть рядом с таким козырным мужчиной! Голос можно поставить, даже успела прогуглить пару таких приемов — достаточно пережать яремную венку, и сексапильная хрипотца нарисуется на раз. Слабо тыкать себя в артерию, скажем, на приеме, всякий раз, когда к тебе обращаются? Будешь выглядеть, как дура, а я ставлю на внешность!

— Повесь что-то на шею, — предлагает Ленка. — Какой-нибудь облегающий обруч.

— Черта с два, — грубо отвечаю я, достав длинную цепочку с подвеской в виде алых губок из крупных стразов, которая сразу добавляет образу шальной сексапильности. — Никаких ошейников, переплавлю на ножи для кухни, даю слово…

В этот раз мы смеемся все трое. Лена — чтобы я ни в коем случае не зациклилась на неприятном воспоминании, сестра — потому, что не знает пугающего подтекста этого прикола, а я поначалу натянуто, словно принуждая саму себя, и только потом — с искренней неудержимостью. Нас прерывает трель звонка, и я едва не подпрыгиваю, потянувшись к телефону.

— Это мой! — ломает мою вспыхнувшую надежду Ленка. — Карета подана, мадам!

За рулем черного «немца» Влад, довольный и галантный до невозможности. Театрально закатывает глаза, хотя того, что восхищен, не скрыть никаким фарсом.

— А вот сейчас как арестую обеих, и никуда не поедем. Буду только сидеть и на вас любоваться!

— Есть фильм «Ночь в музее», а это будет «Ночь в обезьяннике», — философски заключает Лена. — Сперва свози нас туда, где мы сможем совершить пару-тройку преступлений, чтобы не так обидно было!

Путь не занимает много времени, уже через 10 минут мы устраиваемся в лаунж-зоне ночного клуба. Влад нацелен покорить Лену, которая стойко придерживается принципа «холодно- теплее, снова холодно», а у меня возможность выбора между двумя друзьями заместителя прокурора. Я сразу отметаю строительного магната, «холост, и вообще золотой человек» — его манеры далеки от идеала, а фигура — от понятий о спорте, не спасает ситуацию даже дорогой костюм. Второй мужчина вызывает одобрение внутреннего сканера — синяя облегающая рубашка, платок на шее, очки в тонкой оправе, больше дань имиджу, слегка небрежная укладка и печать интеллектуальной умиротворенности на лице.

— Константин, — пробую на вкус его имя, подражая бархатному тембру незнакомой мне сирены, ответившей днем по телефону, настраиваю радары, пытаясь уловить флюиды своей заинтересованности — и удивленно поднимаю брови, сообразив, что не ощущаю ничего похожего. Интерес есть, но… я не могу понять его природы, как ни бейся! Что-то похожее было при знакомстве с Димой, ощущение, что я не могу прочитать этого человека за стеной неподвластного разуму шифра. Но там меня сразило наповал эротическим торнадо самой убойной силы, которую я в силу своей неопытности понять не смогла. С новым знакомым все проще, я не ощущаю ни угрозы, ни бабочек предвкушения в солнечном сплетении. Он не сводит с меня глаз, но это любование хладнокровного эстета, и уж никак не заинтересованного в отношениях даже на ночь мужчины. Что-то в его лице мне кажется знакомым, и я переключаюсь с попытки психоанализа на попытку вспомнить, где же могла его видеть. Попытка обречена на провал.