ExtazyFlame – Пламя Атлантиды (СИ) (страница 29)
Две едва различимые в темноте тени отделились от высоких деревьев, сверкнула сталь клинков, и этого оказалось достаточно, чтобы брюнетка потянула за руку свою спутницу, и они быстро метнулись в сторону поляны, не сказав ни слова и не обернувшись. По всей видимости, охрана периметра не стала приближаться к клетке, растаяла в ночной тьме, словно ее и не было.
С первыми лучами зари четверо изрядно уставших и растрепанных оцилл внесли в клетку Ведикуса с запрокинутой головой — мужчина находился в полубессознательном состоянии — и, излишне не церемонясь, швырнули его на охапку сухой травы. На Савичева ни одна из девчонок не обратила внимания, они взахлеб обсуждали подробности своего циничного развлечения со «спаркалийским самцом», от которого можно было только взять максимум и выбросить за ненадобностью. Дмитрий едва удержался, чтобы не высказать им все, что о них думает в презрительно-возмущенной манере, но промолчал, дождался, когда опустится решетка, закрывая камеру их заточения.
Ведикус, застонав, зашевелился в своем спасительном забытьи. Его лицо казалось неестественно бледным, несмотря на смуглую кожу, на лбу выступила испарина, одежда превратилась в лохмотья, обнажившая тело с отметинами ногтей и зубов, а также темных пятен засосов по линии рельефного гладиаторского пресса и до самой шеи. Савичев испытал практически настоящую, слепую, убивающую ненависть к этим ангелоподобным тварям, для которых ничего не стоило растоптать и унизить человека, который не причинил им ни малейшего вреда. Он знал из истории, что войны не знают сантиментов, захватчики всегда грабят, убивают и насилуют женщин в захваченном городе, но между Атлантой и Спаркалией царило мирное соглашение, пленник не мог считаться врагом.
Красоту великих и таинственных амазонок с лихвой компенсировала угольная тьма их безжалостных сердец, которые не знали сострадания и милосердия в обращении с попавшими в их руки мужчинами. Он сам недавно восхищался Атлантидой, в которой царил матриархат и мир, но теперь убедился воочию, как выглядело закулисье этой воспетой в рукописях империи, славившейся своей мудростью и миротворческими настроениями.
Ненависть зажглась в его душе ярким огнем, готовая испепелить все на своем пути. За всю свою жизнь он еще ни разу не поднял руку на женщину. Раз в Эль-Пасо во время карательной операции ему пришлось выстрелить прямо в сердце любовницы наркобарона, но тогда у него не оставалось выбора — или убиваешь ты, или убьют тебя. Он мог вырубить ее хуком правой, параллельно ломая запястье с зажатой в руке утонченной женской «береттой», но сама вероятность того, что придется ударить представительницу прекрасного пола, показалась настолько дикой, что проще было выстрелить в упор.
Сейчас же никакого оружия у него в руках не было, но он понял одно: если на закате нового дня с ним решаться повторить точно такое же надругательство, то лично переломает хребет каждой, кто осмелится к нему приблизиться. Он давно не боялся смерти. Научился смотреть ей прямо в глаза и даже улыбаться, дезориентируя своим хладнокровием, заставляя, бежать прочь — и она отступала, сдавалась, обещая вернуться, но так и не возвращалась, лишь кружила рядом в бессмысленной попытке выстрелить в незащищенный участок пятки. Ахиллесова пята у него отсутствовала напрочь. Сил было предостаточно, и он был уверен, что сможет лишить жизни самых ярых активисток, не смущаясь того, чтобы пустить в ход кулаки. Эти ошалелые суки с кусками гранита вместо сердец не заслуживали ни малейшей галантности, одержимые дикарки, прикрывающие свою извращенную сущность мифом о принадлежности к избранной расе богинь. Слова воина Спаркалии о том, что их место в цепях у ног мужчин, сейчас казались истиной в последней инстанции. Такие сволочи не заслуживают ничего иного!
Савичев решил сражаться до последнего и ни в коем случае не позволить никому из них прикоснуться к себе. Пусть нож у него отобрали, но он не зря был лучшим бойцом и майором спецназа помимо научной деятельности, убить врага можно любыми подручными средствами, порой даже голыми руками.
Ведикус не желал приходить в себя. Дмитрий смочил ему лоб и виски водой, попытался влить в искусанные губы хотя бы глоток воды, но от каждого прикосновения спаркалиец шарахался, словно от удара током. От бессилия Савичев вцепился в прутья клетки, теряя силы в попытке расшатать крепления, но все было тщетно.
— Чтобы вы сдохли, е. ные суки! — процедил он сквозь зубы, когда его товарищ в очередной раз дернулся во сне, заскрежетав зубами. Ненависть к атланткам достигла критической отметки, и Дмитрий, ослепленный этим неизвестным прежде чувством, не сразу заметил старейшину общины в сопровождении двух воительниц, которая с интересом наблюдала за его метаниями, слегка склонив голову. Ее темные глаза были лишены какого-либо сочувствия и переживания, в них по-прежнему светилось циничное любопытство расчетливой и хладнокровной инквизиторши.
— Боюсь, мы вынуждены прервать столь глубокую речь твоей печали, — проворковала она, сделав лениво-скучающий знак своим приспешницам. Перекинув копья из руки в руку, девушки ловко подняли решетку. — Я пришла просить тебя разделить со мной утреннюю трапезу, которая восполнит твои силы, воин-иноземец. Выходи.
Савичев бросил быстрый взгляд на Ведикуса, который так и не пришел в себя. Красавица-вождь этой полоумной орды нимфоманок не удостоила бессознательную жертву даже взглядом, ее внимательные глаза сейчас скользили по торсу Савичева с равнодушием опытного оценщика. Поколебавшись, Дмитрий выбрался из камеры, почти с удовольствием расправив плечи и потянувшись во весь рост.
Движения разогнали кровь по мышцам, и ему было сейчас наплевать на то, что амазонка раздевает его взглядом с цинизмом работорговки, оценивая игру бицепсов и дельтовидных мышц. Оциллы с копьями опустили решетку и заняли позицию за его спиной. Мужчина боковым зрением отметил, что каждая из них крепко сжимает копье и находится в полной боевой готовности. Одно он успеет отобрать, но вторая сука будет начеку, а он уже знал, какой ошибкой была недооценка этих красавиц. Мелодичный голос старейшины только подтвердил эти опасения.
— Глупо столь мудрому воину уповать на то, что он сможет превзойти силой дочерей Криспиды. Копья признают лишь власть женской длани и становятся бесполезными ивовыми прутьями в руках недостойных мужей.
Савичев с изумлением уставился на эту все еще не утратившую красоты женщину, она была прелестна и величественна, не взирая на свой не юный возраст. Сейчас ему показалось, что вождь этого поселения прочла его мысли. Ощущение было таким правдоподобным, что Савичев непроизвольно вздрогнул, когда Ведикус испустил протяжный вопль за его спиной, но так и не пришел в себя. Дмитрий кинулся было обратно к прутьям решетки, но две оциллы остановили его, нацелив древки копья прямо в шею. Ему не было страшно, возмущение сейчас отключило даже здравый смысл.
— Мой друг умирает. Вели дать ему воды, тупая ты п. да!
Вряд ли атлантка поняла смысл сказанных слов, скорее всего, догадалась по интонации. И на ее губах заиграла жестокая улыбка победительницы, которой удалось лишить мужчину хладнокровия, не повышая голос и не предпринимая никаких действий. Гортанный смех рыжеволосой охранницы с копьем резанул по нервам лезвием острого меча.
— Вчера лишенный волос самец умирал исключительно от удовольствия, — цинично изрекла она. — За все надо расплачиваться!
— Если Антал решил забрать к себе эту падаль, на то его воля, он оказался слаб, чтобы и дальше получать круговороты жизни в дар! — подхватила вторая. Старейшина прищурилась и внимательно посмотрела на Савичева. Время зависло, пока археолог из последних сил сдерживал себя, чтобы не кинуться на эту хладнокровную матрону и не свернуть ей шею одним движением руки.
— Пришлите целительницу, пусть напоит его отваром трав, которые вернут рассудок! — наконец сказала она, и на ее губах заиграла улыбка, которую можно было назвать дружелюбной, если бы не выражение превосходства и непробиваемости в глазах. — Ну, храбрый воин невиданных земель, теперь ты примешь мое предложение разделить со мной трапезу, как равный?
Словосочетание «как равный» на губах предводительницы этих жестокосердечных тварей в женском обличье буквально резанула по сердцу возведенным в квадрат ядовитым цинизмом. Но сейчас он трезво оценивал собственные силы и понимал, что сопротивляться бесполезно — с быстротой реакции у лесных кошек все было в идеальном порядке, он не успеет отнять копья ни при каком раскладе, к тому же вчерашний инцидент показал, что за ними пристально следят со всех сторон.
Дмитрий неторопливо размял плечи, сцепив руки в замок и сделав несколько наклонов на растяжку, надеясь выбить подобным неповиновением проявление эмоций у старейшины, но эта попытка потерпела фиаско. Цепкий взгляд женщины фиксировал каждое его движение, в глазах была видна напряженная работа мысли, помноженная на самодовольство. Савичев только кивнул в ответ на ее предложение, осматриваясь по сторонам, пока шел за предводительницей дикарок через поляну, на которой вчера подвергли публичному насилию Ведикуса. Желание зажать шею старейшины на излом одним из приемов боевого дзюдо не желало проходить, но он не мог позволить себе подобный аффект, не просчитав последствия наперед и не изучив пути потенциального отступления.