ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 82)

— Госпожа? — мой носильщик попытался было скользнуть на колени, но Никея остановила его легким жестом.

— Антон, расслабься временно. Принеси ей сладкого чая и двести граммов коньяка. — Она дождалась, когда за ним закрылась дверь, и устало опустилась рядом на диван, поправив плед, обнаживший мои ноги. — Юля, ты как?

— Знобит… и тошнит, кажется. — Эта женщина не представляла сейчас для меня ни малейшей угрозы, наоборот, ей удалось соткать уникальную зону комфорта, не перешагивая черту моего личного пространства.

— Это реакция на стресс. Просто физический дроп, пройдет очень скоро.

Повисла тишина. Антон вернулся с чашкой чая и бутылкой коньяка, зажатой под мышкой — в другой руке он нес два бокала. Не дожидаясь распоряжения своей хозяйки, наполнил оба. На колени становиться не стал, замер рельефной античной статуей. Ника устало махнула рукой.

— Антон, спустись в бар, попей кофе. Только никуда не уходи, — в ее голосе прозвучали нотки нежности, которую я в ней даже не подозревала. Какое бы равнодушие ни демонстрировала стальная леди на людях, у них была потрясающая эмоциональная связь. Тепло ее расположения даже передалось мне вместе с первым глотком сладкого фруктового чая. Когда ожившая картинка мужского глянца покинула нас, Никея протянула мне бокал, предусмотрительно отобрав горячую термочашку. Я выпила коньяк в несколько быстрых глотков, непроизвольно скривившись от горького послевкусия.

— Сколько в тебе силы, я никогда прежде не встречала ничего подобного, так много несовместимого и в то же время комфортно уживающегося в одном человеке, — задумчиво произнесла женщина, которую я на протяжении семи лет тихо ненавидела. — Жизнь Анубиса оборвалась в расцвете лет, но теперь я более чем уверена, что он был безмерно счастлив. Пожалуй, даже больше, чем с Валерией в свое время.

— Это вряд ли можно назвать силой, — я давно перестала считать себя такой. — Моих сил уже не осталось. Я смертельно устала терпеть его удары. Кажется, это был последний.

— Еще совсем недавно мне просто хотелось тряхнуть тебя за плечи и спросить, почему ты позволяешь так с собой обращаться, — Никея отобрала у меня пустой бокал. — Разговор со Штейром прояснил многое. Я никогда не вмешиваюсь не в свое дело, но сейчас мне кажется, что ситуация вышла из-под контроля. Я знаю, как много значил этот клуб для Александра, но такого он точно не хотел для тебя. Ты не должна это терпеть, прикрываясь исключительно чувством долга.

— Завещание неумолимо, к сожалению.

— Ты не пытаешься его оспорить. Я знаю, что ты считаешь это провальной затеей, особенно с учетом Димкиного положения в обществе. Если ты согласишься, я постараюсь тебе помочь. Семейный юрист будет соблюдать интересы Анубиса и утверждать, что затея изначально провальная. Тебе нужен независимый эксперт. Насколько мне известно, тебя держит только Сашкина воля. Никаких дополнительных штрафных санкций нет.

— Мне всегда казалось, что этого достаточно.

— Но не такой ценой. Власть сорвала Лаврову крышу.

— О, я заметила. — Пришлось сделать глоток горячего чая, чтобы воспоминания не ударили по сознанию всей своей огневой артиллерией. — И я так и не поблагодарила тебя за то, что ты сломала его планы.

— Он не виноват в том, что случилось. Он сам испугался до потери пульса.

— Не виноват?

— Во всяком случае, он этого не планировал. Да, я знаю, как это выглядит, но этот человек не привык делиться тем, что считает исключительно своим, как и выставлять это на обозрение. Я его никогда таким не видела, мне вообще казалось, что там начнутся бои без правил.

— Мне все равно, это произошло, и он не выполнил своих обязательств, — я прислушалась к себе и поняла, что мой мир окончательно не рухнул. Трэш последних недель так часто повторялся, что стал практически рутиной. Рассудок не успел ослабеть от осознания последнего удара, потому что сейчас его настиг новый. Похоже, этот тоже временно поселился в бункере под замками как минимум на сутки. Сознание боролось, но я слабела. Вполне возможно, что нового удара уже не переживу. Как мне хотелось, чтобы все это закончилось! Казалось, такая малость — просто закрыть глаза и позволить этому одержимому демону рвать меня на части. В этом растерзании тоже можно найти удовольствие. По крайней мере мое тело его не отталкивало, скорее, даже жаждало.

— Этой ситуации могло бы не быть, если бы ты не была одна, — Никея вновь наполнила бокалы. Во время стресса меня не брал даже крепкий алкоголь, и ей откуда-то было об этом известно. — Твой выбор не ограничивается Лавровым. Я сегодня сама была поражена, сколько желающих было принять тебя под свое крыло. Такой фурор не снился даже Рианне.

Я ощутила, что улыбаюсь. Сейчас мозг отказывался об этом думать, но я пообещала себе рассмотреть открывающие перспективы завтра.

«Если завтра для тебя наступит. Если отходняк не переломит тебе хребет…»

Внутренний голос, пошел к черту.

— Я удивлена, что ты мне помогаешь, — призналась я. — Мы никогда не были близки.

— Знаешь, мне обычно плевать на людей. Но, как оказалось, не на всех. Однажды я оказалась в эпицентре бандитских разборок. Конец лихих девяностых. С малым на руках и сетью киосков. Как ты думаешь, что позволило мне выстоять? Даю подсказку, с покровительством вышестоящих лиц это не было связано. Именно выстоять, а не пригреться под крылом?

— Боюсь, мне сейчас не до разгадывания ребусов, Ника.

— Моему сыну было два года. Каждый раз, возвращаясь домой, я понимала, что он чувствует, как мне тяжело и страдает от этого гораздо сильнее. Детки чувствуют нас очень хорошо. Их не обмануть показным равнодушием. Ради того, чтобы забрать его боль и дарить только положительные эмоции, я была готова на все. Вцепиться в глотку. Припереться на стрелку с одной только стальной «бабочкой» в кармане. Остаться наедине с главным и пояснить ему без униженного лепета, почему я не собираюсь отдавать свой бизнес. И чтобы ты понимала, я никогда не была очень смелой. Ради своего ребенка я пойду по битому стеклу. А ты просто подумай о Еве. Девочка, которая с детства ловит состояние жертвы насилия.

Я не знаю, как я не расплакалась на этих словах. Может, меня придавило бесконтрольной нежностью и пониманием. По крайней мере, к появлению Лаврова я уже успела прийти в себя и не испытывала желания спрятаться и разрыдаться…

Глава 21

Ника отвела его в сторону, но я не слышала, о чем они говорили. Скорее всего, о последствиях неудавшейся вечеринки. Я не испытывала ни капли ужаса или боли. На что это было похоже? Апатия? Холодная решимость? Скорее всего, в свете последних событий необходимость стоять перед ним на коленях больше не казалась унизительной и ломающей психику. Когда-то мне это даже нравилось. Сейчас же я просто закрыла глаза, не пытаясь вслушаться в их разговор и старательно сдерживала слезы. Лавров был бы удивлен и наверняка расстроен, если бы узнал, что не он стал их причиной. Мой рассудок все же сдвинулся со своей орбиты. Я видела перед собой глаза Александра, в которых медленно таяли искры грусти. Мне хотелось закричать, обвинить во всем его, но я только глотала слезы, понимая, что он один мог бы меня спасти от этого ужаса. Мог бы, если бы был жив. Сейчас его астральной проекции было недостаточно, чтобы спрятать меня и укрыть собой. Я была разбита и ослаблена. Настолько, что прямо сейчас была готова согласиться на что угодно в обмен на заверение в том, что повторения кошмара получасовой давности больше не будет.

Я едва слышала, как Никея попрощалась. Сейчас я ощущала только его присутствие. Поломанная, но окончательно не сломленная, желающая сбежать в свой замкнутый мир и отчаянно державшаяся в этом ради дочери. Когда его осторожные шаги замерли рядом, я открыла глаза, продолжая созерцать пустоту и избегая его взгляда. Пальцы мужчины настойчиво потянули отворот пледа, и я позволила раскрыть меня, не протестуя и не возражая. Когда же они переместились на мое лицо ласкающим поглаживанием, я замкнулась в себе, не позволяя обманчивой нежности вызвать поток несдерживаемых рыданий.

— Я в порядке, Дима.

Клочья разорванной вселенной оседали у моих ног. Никогда не думала, что я приму ее угасание с таким спокойствием и подобием стойкости. Мне не нужна его фальшивая нежность сейчас. Я усвоила недавний урок. Слова Ники бьются о панцирь истерзанной сущности. Ева. Если я сейчас не в состоянии разрубить этот гордиев узел, то хотя бы выиграю время и наберусь сил на будущее.

— Значит, тебе не составит труда стать в позу покорности, пока мы будем разговаривать?

— Не составит. — Это действительно оказалось не сложно. Скользнуть холодными ладонями по скрипучей обивке кожаного дивана, рискуя разорвать платье, вздрогнуть от легкой боли в соприкоснувшихся с полом коленях и не мучиться выбором, куда же спрятать руки и скрыть дрожь в напряженных пальцах — просто произвольно умостить их поверх бедер. Отвести плечи назад грациозным движением, уже автоматически — так кажется, что ты расслабляешь напряженные позвонки, а не пытаешься выглядеть соблазнительно в глазах своего тирана. О том, как я выглядела, я в тот момент совсем не думала. Его ладонь по-хозяйски легла на мое плечо, разворачивая к себе. Я сделала это, как и было положено, не вставая с колен и не протестуя. Сегодня победитель был только один, и любая попытка противостоять или возмутиться была обречена на провал.