ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 58)

Кровь ударила в голову, отозвавшись дискомфортным жжением в воспаленной сетчатке. Поборов головокружение и глухой всплеск боли в ребре от резкого движения, я налила себе колы, слегка разбавив ромом, и, натянув на глаза гелевую маску, на ощупь нажала кнопку селектора.

— Влада, в 16:00 нужна комната с цепями для Маховикова. Штейр еще не вернулся?

— Нет, Юлия Владимировна. Я распоряжусь.

— Найди смотрителей, пусть организуют бутылку “шато гранде”, фруктовую тарелку и швейцарский шоколад для Инквизитора и его саб. Сегодня трое. И не вздумайте охлаждать красное вино, как в прошлый раз. Максимум до 19 вечера оставь эту комнату в резерве, на случай форс-мажора. Резерв на зеркалку не раньше десяти, остальное расписание остается без изменений.

Правила этикета требовали от меня лично встретить молодого доминанта и его кошечек в холле, выглядеть при этом как побитая собака я не имела ни малейшего права. Думал ли об этом Лавров, когда заставил плакать от унижения прямо на глазах у собственного водителя? Похоже, ему было плевать, он возвращал власть надо мной и упивался своим превосходством, с аристократической ленцой скучающего политика расписывая перспективы моего же уничтожения. Какое ему было дело до моих усталых глаз и до того, что подумает сын олигарха, который часто посещает клуб?..

Я не почувствовала вкуса напитка, пока не выпила полностью. Штейр сегодня занимался вопросами налоговой и других служб, чему я была отчасти рада. Красные глаза и тени под ними можно было при желании легко свалить на вчерашнее знакомство с тюремной романтикой, но я понимала, что в случае с Юрием все это бесполезно. У лучшего друга Алекса был точно такой же дар — видеть насквозь любого, я не относилась к загадочным исключениям. Сонливость иногда накатывала, но так же быстро исчезала, сменяясь атакой паники. Я помнила, что Лавров появится тут с минуты на минуту, глотала таблетки, потеряв им счет. Мэр, как всегда, появился неожиданно и гораздо позже того времени, в которое велел приехать мне. Я пила кофе, приходя в себя после разговора с Маховиковым-Инквизитором. Эта беседа оставила после себя чувство растерянности. Несмотря на мою предвзятость к мажорам, молодым верхним, я не могла отрицать его высокий коэффициент интеллекта и понимание психологии. Меня смутило то, что я уловила в его глазах — при виде хозяйки клуба, растерянной и слегка напуганной, доминант внутри него встал на дыбы, активировав внутреннего защитника. Неужели хватило всего одного разговора с Димой, чтобы я стала выглядеть жертвой, а не хозяйкой большого бизнеса со стальным стержнем уверенной в себе женщины?

Влада не успела предупредить меня о появлении Лаврова. Я услышала шум в приемной, прервавшийся его смехом, в котором звучала злая ирония, но первое, что я сделала, поразило даже меня. Нет, не допила в панике горячий латте, не кинулась примерять на себя маски жертвы и воительницы попеременно, даже не вжалась в кресло от ужаса, нет… я бросила быстрый взгляд в зеркало и сжала губы, распределяя равномерно коралловый блеск, убедилась, что маска и капли сняли воспаление сосудов, пригладила выбившуюся из прически прядь волос и даже не подняла голову, когда хлопнула дверь. Свернув пасьянс на мониторе, открыла электронный каталог с пугающими до сих пор кнутами и сделала отметку на стикере, имитируя рабочий процесс.

Я почувствовала, как тяжелый взгляд пригвоздил меня к креслу, пустив по венам ток мерцательной аритмии, но не оторвала глаз от монитора, лишь подняла вверх руку с паркером, давая понять, что заметила его присутствие. Неизвестно, чего именно мне хотелось больше — продлить минуты собственной безопасности или выказать Диме пренебрежение, но, когда холод в кабинете стал ощутимым от его взгляда, непроизвольно, повинуясь ментальной воле мужчины, подняла глаза.

Как я еще не зажмурилась и не опустила их в пол, столкнувшись с глубоким омутом черной бездны с проблесками платиновых молний! Острия клинков чужой воли впились в позвоночник, уничтожив уверенность и смелость, когда магниты сверхкрепкого эспрессо бескомпромиссно захватили мои глаза в силовое поле тисков. Я еще смела на что-то надеяться? Пытаться достучаться до его черной дыры вместо сердца? Сколько бы слов я успела произнести, и вообще, успела ли открыть свой рот, перед тем как ее сумасшедшая гравитация втянула всю мою смелость в ненасытный туннель вседозволенности?

Говорят, пережив что-то однажды, забыть это уже невозможно. Даже если сознание противится, тело и подсознание помнит все до мельчайшей подробности, ему нет дела до построения стратегий и расчетов. Память не стала щадить чувства и сейчас, я сама не поняла, как панический страх с легкой асфиксией отступил, соприкоснувшись с языками пламени. Это было похоже на громаду айсберга, который таял моментально, переходя из твердого состояния в пар — лава внезапно вспыхнувшего отклика в моем теле не оставила ему ни малейшего шанса. Как это обстоятельство могло добавить мне какой-либо уверенности? Состояние ужаса вызвало желание забиться в угол кабинета напуганным зайчонком, выставив вперед ладони, и необъяснимая дрожь волнения, так похожая на эротическую, прострелила мое естество шквальными нахлестами.

— Ты как раз вовремя, партнер, — я с трудом, если не сказать, с подсознательной неохотой разорвала наш зрительный контакт, сделав глоток кофе. — Нашла на просторах сети очень интересные предложения. Если они так же хороши, как написано на сайте…

— Подними глаза.

Отрывистый приказ оглушил, подобно пощечине, но я не осмелилась ослушаться, чувствуя, как все внутри сжимается в тугой комок.

— Не выспалась.

То ли вопрос, то ли констатация факта. Нет, а ты ожидал чего-то другого? После всего, что ты мне вчера озвучил, ты реально полагаешь, что я смогу спать сном младенца? Не вздрагивать от каждого шороха, желая продлить минуты так быстро ускользающей свободы и одновременно стремясь к забытью, как к высшей благодати, единственной возможности забыть о том, что ты мне уготовил?.. Или все не так страшно, ты не собирался воплощать этот изматывающий террор в жизнь, ты просто хотел меня напугать и сделать более покладистой? Тогда почему я, вместо того чтобы принять это правило за основу, думаю только о том, как больнее тебя задеть? Лишенные смысла трепыхания залетевшей в сеть бабочки или действительно надежда на то, что я смогу что-то выгадать для себя в подобии противостояния?

— Пришлось рано встать… проведывала дочь, — отчет о своих передвижениях или подсознательная попытка воззвать к его инстинкту отца и хранителя? Кажется, я сама запуталась в лабиринте своих ходов.

— Она разве не с тобой?

— Не хотела ее пугать своим состоянием, пришлось отправить к матери.

«Да, и еще она спрашивала, когда ты отведешь ее в тир, а мне именно в этот момент стало по-настоящему жутко». Но этого я, конечно, не озвучила. Как и тот факт, с каким именно мультяшным персонажем она тебя идентифицировала. Мне нужна была любая передышка, пусть даже нейтральный разговор о детях, чтобы восстановить дыхание после пересечения наших взглядов. Но Лавров, кажется, потерял ко мне интерес. Кожаный кейс полетел на столешницу переговорного стола, а он сам несколько раз прошелся взглядом от стола до стены.

— Здесь только одно рабочее место для руководящего состава.

Я смотрела в чашку латте, избегая очередного потрясения, — именно поэтому мне сейчас было легко ему ответить без дрожи в голосе:

— Ну да. У этого клуба всегда был один-единственный хозяин.

— Времена изменились, Юля.

— Но кто же знал, что будет именно так!

— Приглашу на днях дизайнеров интерьера, чтобы продумали, как устранить этот недочет.

Я все же подняла глаза, а вместе с ними вскинула голову и моя стервозная сущность:

— Хочешь сказать, ты оставишь пост мэра и переберешься сюда? Забавный дауншифтинг.

С минуту мы просто смотрели друг на друга, и никто не был готов проиграть в поединке. Я смотрела, как лед в глазах Лаврова тает, уступая место покровительственной иронии. Нет, он по-прежнему так и не разжал ментальную хватку на моих пульсирующих артериях, и, когда заговорил, я убедилась в том, что жалеть меня или менять поставленные условия никто не собирался.

— Твоя дерзость, с которой ты пока не решила, что именно делать: прикрутить или отпустить на волю, — вот что забавно. Мне показалось, ты вчера все поняла. Я был недостаточно убедителен?

Я ответила подобием улыбки. Пока что разговор не пересек опасные черты, и хотя интуиция вопила в голос, призывая остановиться, сознание упорно с ней не соглашалось. При упоминании о вчерашнем вечере (меня не так сильно напугали полиция и тюремная камера, как то, что последовало потом) градус дерзости ощутимо снизился, сигнализируя об опасности точечными уколами по всей сердечной мышце и позвонкам. На щеке фантомно запульсировал отпечаток от пощечины, токсин циничного шепота продолжал убивать внутри все защитные барьеры, а подсознание уже оценило масштабы надвигающейся катастрофы, разрушительные последствия которой от меня не сочли нужным скрывать.

— Контракт? Покончим с формальностями? — я старалась следить за его руками.

Дмитрий покачал головой, а я внутренне сжалась от его взгляда. Так смотрят на трепыхающуюся в сачке бабочку, перед тем как приколоть ее иглой на стену. Он не сказал ничего, а я от злости прикусила губы, осознав, что не могу отвести глаз от его пальцев, ловко расстегивающих змейку и замки кейса. Укус запредельного возбуждения пронесся по телу со сверхзвуковой скоростью. Нашла время и место фантазировать о прикосновении этих пальцев, ничего не скажешь! Воображение редко щадило меня.