ExtazyFlame – Месть Атлантиды (СИ) (страница 27)

Принцесса поспешно замотала головой. Возможно, вскоре она об этом пожалеет… Может, уже сегодня… Может, через время… Но сейчас ничто не имело значения. Ощущение крепкой каменной ограды подле своего врага убивало напрочь все плохие мысли и воспоминания. Что-то похожее было рядом с Домицием, но совсем по-иному, ведь его она привыкла считать другом, несмотря на обстоятельства их встречи и дальнейшего знакомства. Не будь она столь разбита и сломлена этой ночью, наверняка бы разум велел ей выцарапать своему мучителю глаза или, несмотря на боль, разбить на его голове вон ту большую вазу с неизвестными ей красными цветами. Но разум словно спал, отказавшись помогать, и сознание захватило власть, рассудив все по-своему.

— Кассий, я постараюсь. Только прошу, избавь меня от этих страданий!

Увидев уже знакомый, отчаянный огонь в глазах своей пленницы, принц успокаивающе сжал ее в объятиях. Ростки какого-то нового, неизвестного прежде чувства понемногу прорастали в его душе. Она его девочка. Этой ночью он сделал ее своей. И он укроет ее от любой боли… Кроме той, которую причинит сам. Сам… Это он понимал очень отчетливо. Но еще не сейчас. Сейчас он сделает все ради нее и этой отчаянной просьбы.

— Ты никогда не наблюдала рассвет в Лазурийской пустыне, что находится в четверти круговорота пути от Кассиопеи, — Кассий притянул к себе Элику. Понемногу ее плечи расслабились под его сильными руками.

— Это необъяснимо, начало нового дня не раз заставало меня в других пустынных местах, но я никогда не видел ничего подобного. Представь солнечный металл не желтого, а красного оттенка. Ночь пустыни темна и глубока. Звезды словно касаются твоих плеч, а темнота поглощает полностью, и, в момент Великого Падения Звезд, которое, кстати, начнется уже спустя четверть зимы, кажется, что они летят в тебя подобно стрелам, и появляется острое желание уклониться от их падения. А потом дальний горизонт почти мгновенно охватывает красным пламенем. Впервые это даже может напугать, ощущение стены огня, которое движется тебе навстречу, медленно, но неотвратимо. За твоей спиной все еще непроглядная ночь и звезды касаются головы, словно хотят уберечь тебя от этого огня… А перед глазами — яркий свет зарождающегося круговорота. Языки его пламени словно крадутся по песку, неспешно, уверенно, зная, что от них все равно не скрыться. И лишь когда они достигают твоих ног, и ты чувствуешь не жар, а ласковое тепло утреннего солнца, ты про себя лишь восхищаешься силой своего воображения. А за спиной все еще непроглядная тьма, и она словно разрезает небо, деля его на до и после… Если Фебус набирает полную силу, его часть уходит во тьму и остается яркой, а та, что освещена солнцем, практически незаметна. Необъяснимо, но это поднимает боевой дух на неизведанную высоту. Чаще всего я был там именно как воин, в тот момент возник конфликт с кочевыми племенами… Я никогда не верил во всевластие дипломатических отношений, но мой преданный друг Домиций Лентул всегда находит пути к мирным договорам, это в его крови с юности, а ведь мы росли вместе… Тогда нам удалось достичь соглашения во многом благодаря ему. Кочевые племена признали нашу власть. Я изучал историю Атланты, и мне известно, что твоя бабушка, великая императрица Атлантида, в свое время именно силой своего разума и склонностью к мирным переговорам положила край непримиримой вражде племен, более того, почти одновременно все они приняли власть империи и присягнули ей на верность. Но я отвлекся…

Кочевники в данный момент оставили пустыню. На месте их стана, единственный в горячих песках, стоит оазис с подземным источником и рощей пальм. Это священное место. В Начале Времен верховный бог Эдер спустился на землю, где тогда сплошь царила бескрайняя пустыня, окруженная водами океана. Именно он создал здесь бьющий из-под земли живительный источник и окружил его тенистой сенью пальм, дабы дать себе отдых от бескрайних трудов создания мира и поразмышлять о дальнейшем его совершенствовании.

В ту же ночь, когда спустилась непроглядная тьма, и лишь Фебус освещал бескрайние пески, на землю спустились три прекрасные воительницы черного царства бога Лаки. Юные девы, посвятившие себя служению Хаосу и тьме, носили за спиной черные крылья, и могли передвигаться лишь под покровом ночи, ибо свет солнца лишал их способности летать. Узрев под сенью деревьев источник кристально чистой воды, эти девы не устояли перед соблазном искупаться в нем. Здесь и застал их Эдер. Служительницы тьмы не узнали в нем бога Света, а, поскольку соблазн и сладострастие были для них вовсе не пороками, а доблестью, они щедро одарили бога своими ласками. Иначе дело обстояло с Эдером: он знал, кто эти три юные прелестницы, и желание подчинить дев своей воле стало для него целью. Каждую из них в ту ночь он несметное количество раз вознес до звезд, и лишь на рассвете удовлетворенные и опустошенные красавицы уснули подле него. Они спали столь крепко, что наступивший рассвет сжег их черные крылья на заре восходящего солнечного круговорота. Не имея возможности вернуться в свое царство Хаоса без черных крыльев, три девы стали добычей Эдера. В страхе они призывали Лаки, умоляя о спасении, но бог Тьмы не смог спуститься на землю при свете дня. Вернее, он попытался это сделать в следующую ночь, но Эдер окрасил лучи рассвета в огненное пламя, закрыв Лаки путь на землю. Лишь после этого вознесся в царство света, прихватив трех бывших воительниц тьмы с собой в качестве добычи. Уже там он всерьез задумался о коварстве Лаки, создавшего такую красоту в разрушительных целях. Несметное количество времени понадобилось Эдеру, дабы сломить гордых дев и подчинить их своей воле. После этого три красивые женщины положили начало человеческому роду на Земле, первыми детьми, рожденными от бога. Так повелось и поныне. Женщины в душе носят знак черных воительниц, но мужчины, подобно богу Света, всегда добиваются их смирения и покорности, дабы не дать черному началу воскреснуть и выпустить черные крылья… И не дремлет бог Лаки, отравляя их души и помыслами мыслями о свободе и равном праве наедине с мужчинами…

Элика прикусила язык. Ей было хорошо в объятиях принца, так увлеченно рассказывающего об истории своей земли, и слабые возмущения с приведением в противовес своих родных легенд неминуемо нарушило бы это шаткое перемирие. Если рассмотреть религиозные эпосы Кассиопеи с точки зрения Атланты, то и всем атланкам следовало бы покоряться Лакедону, а не Анталу. Девушка лишь устало склонила голову на плечо принца. Нервное напряжение прошедшей ночи требовало спасительного сна, но состояние странной безопасности и спокойствия вместе с интересом к рассказу Кассия заставляло из последних сил бороться с сонливостью.

— Чужаки не смеют делать привалы в этом месте. Говорят, Эдер ревностно оберегает свои владения, и в случае нарушения этого закона моментально спустит на землю небесный огонь. Но, признаться, в это мало кто сейчас верит. Скорее, суть этой легенды кроется именно в красном огне закатов и восходов Лазурийской пустыни. Чужеземцы даже остерегаются пересекать ее, да и получить такое право и без того дано не каждому. Это поистине священное место. Сколь много не ходил я морем и земной твердью в другие земли, ничего подобного встречать не приходилось. Хотя каждое зарождение нового солнечного круговорота прекрасно само по себе, тот, кто узрел рассветное пламя, забыть его уже не сможет. Я очень хочу, чтобы ты это увидела сама, в такую красоту сложно не влюбиться. Сейчас еще преждевременно об этом говорить, но обещаю тебе, когда-нибудь я покажу тебе зарождение солнца в пустыне. Это мое обещание. И знай, что бы ни произошло с нами в дальнейшем, я его не нарушу. Мне очень хотелось бы, чтобы ты мне верила…

Элика ничего не ответила. Любое неосторожное слово сейчас бы просто-напросто разорвало бы их особую, непонятную, идущую наперекор всем обстоятельствам связь. Кассий замолчал, рассеянно поглаживая темные волосы девочки, которую теперь очень отчетливо ощутил СВОЕЙ. Элика расслабилась и доверчиво прижималась к его груди. Тонкая нить доверия еще была очень шаткой и хрупкой, и разрывать ее не хотелось. Принц мог бы снова овладеть пленницей, не встретив сопротивления, конечно, при условии абсолютной нежности, и лишь мысль о том, какую боль она неминуемо испытает снова даже при очень бережном отношении, заставила его отказаться от своих помыслов. Дабы задавить в себе внезапно вспыхнувшее желание совсем несвойственного ему нежного соития, он продолжил свой рассказ. Воспоминания помогли совладать с собой, и его голос очень быстро выровнялся, не успев испугать принцессу проявившейся в нем хрипотцой.

— За океаном есть земля Белого Безмолвия. Тебе наверняка приходилось бывать высоко в горах?

Элика отрицательно мотнула головой. Принц продолжил.

— Там царство абсолютного холода. Если плыть из Кассиопеи, на десятый круговорот солнца приходит леденящий ветер. Воды океана теряют свою лазурную прозрачность, их цвет достигает порой самого темного оттенка мраморной глыбы. Волны поднимаются до небывалых размеров, иногда заливая палубы флотилии, тотчас застывая твердым льдом на остовах кораблей. Раз мне удалось увидеть большие глыбы льда далеко в океане. В ночи кажется, что внутри этих ледяных скал полыхает зеленый огонь и манит к себе, но это лишь обман зрения. Однажды корабль флота моего ныне почившего в чертогах Эдера отца, поддавшись зову зеленого сияния, раскололся надвое. Много лучших воинов Кассиопеи погибли в убивающих холодом водах этого океана… Но так стала известна тайна этих ледяных глыб. Они безжизненны, но свет звезд и свет необъяснимого явления в виде сияющего отреза тонкого шелка в ночном небе преломляется в гранях этого плывущего острова, словно в кристалле слезы пустыни…