ExtazyFlame – D/sсонанс. Черная Орхидея (СИ) (страница 63)

Но он оказался прав… Этого я не смогла забыть очень долго.

… Приятная истома разливалась по телу. Шевелиться не хотелось абсолютно. Явно уже было утро — несмотря на полумрак от тяжелых штор я слышала пение птиц за окном, шум льющейся воды в душевой и запах изумительного свежезаваренного кофе. Что ж, все не так уж плохо, как казалось еще вчера… И этой ночью Димка был просто бог. Пожалуй, стоит тут задержаться. И надо непременно вырваться к морю. Прямо сейчас позавтракаю и скажу ему об этом. Какой к черту контракт и нормы поведения. Все эти 60 оттенков дурости — полный бред. После вчера он их и не захочет. В цепях я не буду такой страстной и отзывчивой. Хочет бревно в постели — пусть рискнет.

Я сладко потянулась на постели и… чуть не заскулила от резкой боли в запястьях. Дыхание на миг остановилось. Недоумевая, резко дернула руки, чтобы осмотреть кисти… Они не поддались, словно что-то держало их. Движение отозвалось новой вспышкой боли. Я попыталась встать, и тут же упала обратно на спину. Что происходит?! Резко рванулась всем телом и тут же просто закричала от нешуточной боли. Руки были зафиксированы!

— Дима! Дима, твою мать!!! Быстро иди сюда!!!

Паника нарастала. Стараясь не обращать внимания на боль, я дергала руками, пытаясь освободиться — безуспешно. Паника, страх, непонятное чувство опасности лишили возможности связно думать. К тому же я следом ощутила, что шея чем-то сжата и это затрудняет участившееся от отчаяния дыхание. Я выгнула спину, запрокинула голову и в первый момент не поверила своим глазам. Запястья были скованы блестящими металлическими наручниками. Их тонкая цепь с какими-то подвесками — трудно было рассмотреть, — была продета сквозь ажурное плетение спинки кровати.

— Доброе утро. Проснулась?

Я вздрогнула от звука его голоса. Скорее, от смутно знакомых стальных ноток, от которых сердце замерло в очередной раз. Я подняла глаза. В его взгляде не было ничего хорошего. Превосходство и насмешка.

Он только что вышел из душа. Капли воды блестели на его загорелом теле, подчеркивая соблазнительные кубики пресса. Вокруг бедер обмотано белое полотенце — как всегда, подлец выглядел потрясно. Его изучающий взгляд не без удовольствия скользнул по моей груди. Я потянулась было за покрывалом, чтобы

прикрыть свою наготу от его обжигающих глаз, и тут же закусила губы от боли. Против воли слезы сами выступили в глазах.

— Ошейник тебе к лицу, милая. — Ледяное спокойствие его слов вызвало легкую дрожь. — Не дергайся. Поранишь себя.

Вот что на шее… Мля… После вчерашнего?! Этого просто не может быть!

— Дима… Пошутили, и хватит. Мне же больно! И я хочу в душ… — пролепетала я, ненавидя себя за слабость. Где моя дерзость и смелость, черт подери? Вы держать его взгляд я почему-то уже не могла. — Пусти…

— Хорошо, милая, — с кривой улыбкой согласился Дима. Я вздрогнула, когда он приблизился. Но зря боялась. Ключ просто лежал на столике рядом, и он с легкостью расстегнул браслеты наручников. Я поднесла запястья к глазам и непроизвольно застонала, увидев багровые полосы и содранную кожу.

— Что ты сделал?! У меня следы остались!!! Ты конченый совсем!!!

— В следующий раз не рыпайся так, и их не останется, — с обезоруживающей простотой проговорил он, вращая наручники на пальце. — Иди в душ. У тебя ровно семь минут. Если не уложишься, я сам лично вытяну тебя оттуда. Уяснила?

Я молчала. Не могла поверить в происходящее. Инстинктивно растирала руки. В голове засела его фраза — «в следующий раз не рыпайся». Что это значит?! Он что, мозгом тронулся?

А ты не поняла, что тронулся и окончательно, еще в Харькове?..

— Уяснила?

— Д-да… — я потрогала шею. Мои пальцы наткнулись на полосу, судя по всему, из кожи, с металлическими на ощупь ставками. Сердце медленно упало вниз.

— Нравится украшение? — опередил мои вопросы Дмитрий. — Мне давно следовало это сделать. — Он схватил мои пальцы и насильно отвел их в сторону. — Не трогай. Ты такая красивая! Иди в душ, пока я не пожалел о своем великодушии! Быстро!

Я подчинилась. Наверное, чересчур поспешно — словно под гипнозом его взгляда. При одной только мысли, что я абсолютно голая, мне стало не по себе. Ощущение беспомощности, униженности и уязвимости под его взглядом было очень острым. Закрыв дверь изнутри на всевозможные щеколды, я пустила воду и только тогда шумно выдохнула. Чувство нереальности происходящего уступало место ярости — медленно, но необратимо.

Я подошла к зеркалу и на миг опешила. Полоса из черной кожи с интересными заклепками на шее поразительно контрастировала с темными волосами и слегка загорелой кожей. Помимо воли я залюбовалась собой. Блеск в глазах стал ярче. Но как только поняла, что изображение в зеркале завораживает, рассвирепела. С какой-то недетской, несвойственной мне яростью, дернула этот ошейник, пытаясь сорвать с шеи одним жестом и даже не замечая боли. Это ни к чему не привело. Спустя тридцать секунд я поняла, что застежки устроены по принципу ремней, и расстегнула три фиксатора без особого труда.

Я задыхалась. Меня переполняли противоречивые чувства. Ненавидя себя за какую-то странную, скорее приятную слабость я с ругательством швырнула ошейник на светлый кафель и принялась энергично топтать. Заклепки врезались в пятки, но я этого даже не замечала. Что и говорить, привыкла к боли за это утро. Ничего! Сейчас эта тварь выхватит свое. Он заигрался не в меру! Почувствовав прилив сил и небывалое воодушевление, я схватила с полки флакон «OldSpice» и со всей силы швырнула его на кафельный пол. Вдребезги! Так, что там у нас еще? «Adidas»? Следом! Разбив о пол еще пару флаконов, я поморщилась от резкого запаха парфюма и залезла под холодные струи душа. Что ж, игра удалась. Самое оно для аналогичной щекотки нервов. Странно, но я почти убедила себя в том, что, стоит мне выйти из душа, мы с Димой вместе посмеемся над этой ситуацией, и все вернется на круги своя. Я расчесала волосы, — медленно, равномерно, почистила зубы, сделала легкий массаж лица. Завернулась в длинное белое полотенце, прикрывшее грудь и бедра, бросила беглый взгляд в зеркало и осталась довольна своим отражением. Осторожно, чтобы не поранить пятки об раскинутые по полу осколки флаконов, я открыла щеколды с цепочкой и нагло распахнула дверь в комнату ногой.

Дмитрий сидел в кресле с чашкой кофе. Он успел переодеться в черные джинсы, его сногсшибательный торс по-прежнему оставался обнаженным. Я дерзко встретила его испытывающий взгляд и огляделась в поисках своего… ну, хотя бы вчерашнего пеньюара. Даже в полотенце я ощущала себя голой. Но безуспешно. Его нигде не было.

— Семь минут давно прошли. Ты что, не слышала меня?

Внезапная злость охватила меня, и я с трудом ее подавила.

— Мне пофиг, — я опустилась в кресло напротив него и сладко зевнула. — пошли на пляж. Я год моря не видела.

— Где твой ошейник? Я что, разрешил тебе его снять?

Это было уже слишком.

— Там валяется. Я предпочитаю золотые украшения.

— Юля, я еще раз повторю. Я что, разрешил тебе его снять?

— Да мне нафиг не нужно твое разрешение! — не сдержалась я. — Ты совсем больной! Я кофе хочу. И притащи аптечку, руки болят.

Дима медленно отставил чашку и встал. Я непроизвольно вздрогнула, но тут же нагло встретила его какой-то безжалостный взгляд.

— Там? — кивнул он в сторону душевой. Я не удостоила его ответом.

На столике стояли две чашки с кофе. Нарезанная треугольниками пицца, виноград, абрикосы и какие-то конфеты. Я с удовольствием съела кусочек «Маргариты» и пару виноградинок. Хватит, пожалуй.

Когда он вернулся из ванной, сжимая его в руках, я уже допивала его кофе и вертела в руках сигаретку.

— Что ты там устроила?!

— А что, не понравилось? — картинно вскинула брови я. — Ну извини, не угадала. Следующей будет твоя плазма. Или айфон. Ясно?

— Юля, это не игра. У тебя что, инстинкт самосохранения отказался работать? — он сжал пальцами прядь моих волос и стал нежно перебирать пальцами. — Я не шучу. Ты не поняла?

— Слушай, Димочка. — Я подавила страх — то ли от его слов, то ли от его ледяного тона и дерзко встретила его взгляд. — Я поняла, куда ты клонишь. Если ты решил играть в эти игры… бл. ь, выучи аббревиатуру БДР!

— Да, а ты подкована, — ухмыльнулся он. — И это верно. Только у меня немного иное мнение на этот счет.

— Да, и какое же?

— Тормоза придумали трусы!!!!!!!!!

В следующий момент я задохнулась от боли.

Его рука, до того нежно сжимающая мои волосы, резко сжалась, накрутив их на кулак и потянув вниз. Моя голова уперлась ему в пах.

— Ты что, с башкой не дружишь, твою мать! Отпусти сейчас же!

Его голос оставался таким же спокойным и беспристрастным. И это не предвещало ничего хорошего.

— На колени, Юля.

Я обомлела. Наверное, потому, что начала понимать серьезность происходящего. Но разум до последнего отказывался принимать изменившиеся обстоятельства. Особенно после того, что произошло между нами ночью. Это было реально похоже не ночной кошмар, и я просто лишилась способности предвидеть какие-либо последствия своих поступков… Спустя какое-то время, я осознала, что просто кричу, а мои кулачки осыпают его живот и бедра градом ударов. Но в них не было абсолютно никакой силы.

— Неправильное поведение, — процедил Дима и, до боли дернув мою голову за волосы, залепил нехилую пощечину. Я закричала. Следом за этим вторая пощечина обожгла уже левую щеку. Слезы от боли и внезапного безудержного страха сами брызнули из моих глаз.