ExtazyFlame – D/sсонанс. Черная Орхидея (СИ) (страница 47)

— Красивая символика, — мимоходом отметила Юля.

— Можешь потрогать. Не бойся, она не кусается.

— Такая была на бокалах в том ресторане, где… — Юлька протянула руку, но я ловко перехватил ее пальцы, поднеся к губам. Заметил, как насмешливо свела брови наблюдавшая за нами Никея, дезориентированная нелогичностью происходящего. Затем, безапелляционно кивнув, направилась в сторону холла.

— Я покину тебя на минуту, важный звонок. — Юля натянуто улыбнулась и достала очередную сигарету. Перед тем, как ретироваться, я галантно поднес ей зажигалку.

Никея крутилась у большого зеркала. Если бы оно имело сердце, сейчас бы получило инфаркт от этого холодного, властного совершенства. От этой непробиваемой ауры непримиримости и беспощадности вместе с дерзким вызовом всему миру. И от ощутимой опасности, вызванной стремлением презреть шаблоны и играть вопреки правилам.

— Роскошная зверушка, — приглаживая ладонью идеальную прическу, бросила Ника. — Только ты ее жалеешь сильно. На грани допустимого. Но это, как говорит мой сын — "моя ИМХО, мама".

Я скривился. Между нами говоря, мне не верилось, что Ника может сама воспитывать и обожать своего десятилетнего сорванца и оставаться в обычной жизни примерной матерью, а в то же время, истязать сабов до критической точки. Эти две ипостаси вообще с трудом могли уживаться вместе — но ей это удавалось самым непостижимым образом.

— Юлю я еще не обратил. Ты ее едва не спугнула.

— О чем ты говоришь? Она прирожденная саба. А дерзость подобного плана вышибается на раз, два, три.

— Я работаю над этим.

— Долго тянешь, как по мне. Она уже перестала держать твой взгляд. Интересный типаж. Жаждет прогнуться до боли в скулах, но без пинка никогда в этом никому не признается.

— Ты мне сейчас не сказала ничего, чего бы я сам не знал.

— Дима, — Ника повернулась ко мне, и ее глаза на миг засверкали неким безумным огоньком. — Я предлагаю сделку. Отдай ее мне на неделю. Потом я брошу тебе ее в ноги, готовую на все. Ты же знаешь, что так и будет.

Я едва сдержался, чтобы не нахамить в это красивое, аристократическое лицо преуспевшей хищницы.

— Ты уже по девочкам? Не знал.

— Д/c не имеет половой принадлежности. Рожать с ней детей я не собираюсь. Как и склонять к однополой сексуальной связи — ты же знаешь, что у меня все выйдет и без этого. Она потрясающая. Ее руки плачут по цепям. Ты же не можешь этого не почувствовать. Сейчас прекрати язвить и еще раз подумай над моим предложением. Что ее пугает? Кровь, иглы, пирсинг и прочие крайности отметаем сразу — мы не по этой части с тобой. Женщина всегда поймет женщину лучше, ты уж не обижайся. Да, я жестокая, ты сам повторяешь это очень часто, но, положа руку на сердце — кому-то было со мной плохо?

Фемдом всегда злее. Это непреложная истина. Но, откровенно говоря, Никея никогда не бросала слов на ветер. Психолог по велению души, а не по образованию, она всегда выводила из затяжных дропов не только своих, но и чужих нижних. Одним из примеров была Оливка, выскочившая замуж по расчету в разгар романа с Анубисом. Необходимость разрываться на части между исконно женским желанием иметь семью и своей второй, темной стороной жизни повергла ту в затяжную депрессию. Как справилась с этим Ника, не знал никто, но с Оливкой, теперь известной светской львицей, в миру — Ингой Дорофеевой, она поддерживала и по сей день дружеские отношения. Может, именно поэтому Алекс закрывал глаза на ее закидоны — в знак благодарности?

— Спасибо, но я лучше сам.

— Быть первым, большая ответственность.

— Я разберусь. Она и без того напугана. Не хочу форсировать события.

— Тут закон обратных сторон медали в действии, Дима. Гнуть нужно сразу. Довести до страха чуть ли не смерти. Долгие прыжки вокруг да около — демонстрация твоей нерешительности. Подумай. Я введу ее в Тему так ювелирно, что тебе ничего не придется делать. Только забрать готовый ко всему экспонат.

— Ника, закрыли тему. Я не люблю делиться. Мне всегда помогали твои советы, но отдавать ее тебе — ты уж извини.

— Закрыли, — пожала плечами женщина. — Но как бы тебе не пасть жертвой собственной доброты и мягкости. Решать только тебе. Я бы не оставила ей выбора. Знаю, что меня за такие слова сейчас должен испепелить скипетр Анубиса, только, вашу мать, если бы я сюсюкала с каждым своим и подписывала контракты в стиле «где трогать, а где нет», уже бы околела от Голода.

— Замолчи, искусительница. — Ее слова пробили блокаду моих тайных стремлений в два счета. Дыхание сбилось, а жар предвкушения пробежал по позвоночнику ударной волной. Хуже всего было то, что брюки стали тесными в один момент, и это провокаторша заметила сразу. Но не стала делать вид, что все в порядке, а заливисто расхохоталась.

— Оу, ну нельзя же так! Представляешь, что люди подумают, когда это увидят? Давай я свистну своего песика. Фелляцию исполняет, просто мастер.

— Вот за что я тебя люблю, Ника, так это за твое непревзойденное чувство юмора! — я ухватился за спасительный канат. — Что за хипстер? Неужели из наших?

— Да нет, новообращенный. Месяц скоро как. Но быстро вошел во вкус, думала, сломается — не соберу.

— Долго уговаривала или сам готов был?

— Дима… Уговоры — вчерашний день. Просто увезла к себе на дачу и заявила, что все будет по-моему. Дергался, конечно, обещал и ментам сдать, и гопников натравить, и все в таком же духе, даже до слез дело дошло, но толку? Ты видел мои приспособления для фиксации. И знаешь, как я умею уговаривать. Через сутки уже умолял оставить наручники и с колен вставать не хотел. Еще через день, за право надеть ошейник просто отказался от списка допустимых воздействий. Ну, наверное, понял, что у меня все в порядке с головой… И я была уверена, перед тем, как сыграть на грани фола. Я не готова брать на себя ответственность за искалеченные мозги ванили. — Довольная собой, Никея еще раз оглядела себя в зеркале. — Пора возвращаться. Наши игрушки заскучали в ожидании. Будет нужна помощь — ты знаешь, где меня найти.

Пришлось выждать минут пять, чтобы отпустила эрекция, вызванная моим бурным воображением и перспективой абсолютной власти. Юля отстраненно молчала, чувствуя себя обиженной таким пренебрежением. Пока. Потому что спустя месяц она уже его жаждала.

Расплатившись, я обнял ее за плечи, и мы направились к выходу. Кивнул Нике на прощание. Юлька доверчиво опустила голову мне на плечо и несмело обхватила руками. В душе шевельнулось что-то похожее на абсолютную нежность. Это удивило меня, потому что в последнее время ни о чем другом, кроме ее тотальной ломки, я не думал. Сегодняшний разговор расставит все точки. И я не знал, чего же мне хотелось больше — ее согласия начать все на добровольных началах, или же отказа, который развяжет мне руки для дальнейших действий.

Устроившись на пассажирском сидении, Юля закрыла глаза и откинула голову. В этом жесте было столько беззащитности и уязвимости, что коварные мысли о том, как я ее воспитаю, чтобы видеть такую реакцию постоянно, закружили в сладком вихре приближающегося безумия. Черт, возьми себя в руки! Предстоит разговор.

Я поймал свою улыбку в зеркале бокового обзора. Разговор был нужен лишь для очистки совести — для себя я все уже почти решил.

— Мы начали немного не с того наши с тобой отношения.

Юлька открыла глаза и растерянно моргнула.

— Я должен был все тебе рассказать, и только потом что-то требовать. Я не хочу тебе врать, чтобы добиться желаемого. Мне не нужна девочка, с которой я буду зависать перед телевизором, терпеть ее капризы и мнимую головную боль, спать в обнимку и строить планы на спокойную жизнь. Мне нужна саба. Тебе пояснить, что это означает?

— Дима, я не буду с тобой на таких условиях.

— Не перебивай меня, пожалуйста. — Я был настроен решительно. — Смотри, приукрашивать я не умею и не буду. Если ты даешь согласие, начинаются мои правила. Не смотри на меня таким взглядом, у меня все в порядке с головой. Первое. Я всегда должен знать, где ты и чем занята. Телефон включен постоянно. Проверять твои соцсети и мэйлы — это дебилизм, и я этого делать не буду. Но если я попрошу, ты не посмеешь мне отказать. Просить без повода не буду. Прекрасно понимаю, что вам иногда просто необходимо поговорить о своем, о женском — это твоя законная территория, мне не нужна власть над тобой таким образом. Указывать, что тебе носить и как красить глаза — тоже не ко мне. Это уже домострой. На людях у нас ничего не изменится. Обычная пара. С этим разобрались, полагаю.

Забавно было наблюдать при этом за Юлькой. Глаза расширились, в них ошеломление вместе с проблесками недоверия… И ожидание, что сейчас из-за угла выпрыгнет кто-то из отечественных шоуменов с воплем "Вас разыграли"! Нет, не выпрыгнет. И даже не выйдет. Это не розовая сказка с плохим принцем, которого удалось наставить на истинный путь одним своих появлением.

— Я догадываюсь, что тебя ужасает больше всего. Это заблуждение всех новичков. Ты боишься, что я спущу с тебя шкуру, поломаю пальцы и все в таком де духе? Отвечай. Наверняка интернет выдал тебе именно эти элементы фильма ужасов?

— Дима, разговор ни о чем. — Ее голос дрожал, но она из последних сил старалась не отводить взгляд. — Мы что, не можем быть вместе, как нормальные люди? Я думала, твой интерес ко мне базируется на чем-то большем, чем затейливый секс в наручниках и повязкой на глаза.