Евсей Рылов – Там могут водиться люди (страница 5)
Поймав в полете нож, капитан вытащил из ножен узкий клинок. Полированная сталь отливала зловещей синевой. Рындин повесил нож в воздухе и тоже стал одевать броню.
— Кого ещё вооружим? — спросил Андрей.
— Голубева и Кима точно, с Ринчином, подумаю
— Вас понял — Андрей вытащил ещё два ящика — кстати, где они?
— Голубев в мед-отсеке, Ким у себя — сказал уже одетый в броню капитан, копаясь в терминале у кресла. — Сейчас оттащим эту пару в мед-отсек и вооружим доктора — сказав это капитан вылетел из каюты.
— Вас понял.
Андрей подхватил два ящика с амуницией и последовал за капитаном. В библиотеке они забрали уже пришедших в себя мятежников, и потащили, как кули, в мед-отсек. Оба были напуганы и пытались лебезить и извиняться. Доктор встретил их с обычным безразличием. Пленникам он вколол успокоительное. Когда они уснули, их развязали и засунули в мед капсулы. Лишь, закончив с оценкой жизненных функций, он всё также спокойно облачился в броню, пристегнул к поясу оружие, и только потом спросил, что произошло. Выслушав рассказ капитана, Голубев произнес, только:
— Ожидаемо! Вы куда теперь?
— Вооружим Кима, а потом соберем всех в кают-компании — ответил капитан.
— Жду вызова. — сказал доктор
Станнер — оружие оглушающего действия.
Слезогонка — слезоточивый газ.
Холодняк — холодное оружие.
Шумовка — свето-шумовая граната
Глава 7. Совещание
Ядерщик встретил их градом вопросов, который не прерывался даже когда он одевал броню. Пользоваться станером, он решительно не умел, и Андрей вынужден был битый час объяснял ему основы. Втроем они отправились в кают-компанию, откуда, разблокировав двери, вызвали оставшихся членов экипажа по громкой связи. Первыми явился Ринчин, который, увидев их в броне и с оружием, ненадолго замер. В него сзади врезался монтажник Петрович и они кубарем полетели в кают-компанию.
Эта сцена повторилась ещё дважды прежде, чем собрались все. Прибывшие расселись в креслах. Сели Капитан с Кимом и доктор. Андрей же на всякий случай остался висеть в углу у условного потолка, откуда легко мог стрелять в любого из собравшихся. Капитан коротко рассказал о случившемся и в доказательство своих слов показал запись с камер видеонаблюдения. Когда его рассказ закончился, повисла тяжелая тишина, которую первым нарушил Ринчин, задавший единственный, по-видимому, интересовавший его вопрос.
— Андрюх, а ты где, так драться-то научился?
— В армии — ответил тот.
— А меня научишь? — не унимался Ринчин.
— Ты на ФОКе-то, хоть иногда тренируйся, для начала, а то кости только переломаешь, боец — ответил за Андрея доктор.
— Мужики, а можно мне тоже броник и пистолет? — гнул свое Ринчин — Я свой.
— Не мужики, а товарищ Капитан первого ранга? — передразнил его Рындин, и пару минут подумав, распорядился — капитан Лихов выдайте, рядовому комплект брони и оружия.
— Вас понял.
— А тебя, значит, за нами, следить, приставили? — желчно обратился к Андрею вечно недовольный всем в целом и начальством в частности астрогатор Яковлев — типа, чтоб мы тут, чего не выкинули. А может ты нам ещё объяснишь, как мы сюда попали на твоей смене. Как там дело-то было? Или это тоже нас не касается — все так же желчно продолжил он.
— По порядку: моя задача защищать команду и корабль. Мне за это пол оклада доплачивают. Да, чтоб вы чего не выкинули, и, увы, как видите, мое присутствие в таком качестве пригодилось. Как мы сюда попали, я не знаю. Я ещё и перед этим потерял сознание.
— Оправдание, оно как задница, есть у всех…
— Это подтверждается записями ИИ — прервал его Капитан — мы вообще живы лишь благодаря тому, что Андрей, раненый выполнял свою работу. Не сбрось он мощность с реактора, не заглуши маршевый, не знаю, как бы дело повернулось, и, между прочим, ремонтом он занялся менее чем через час после операции на глазах. К тому моменту, как мы проснулись, он уже успел устранить часть наиболее серьезных повреждений — выслушав эту речь, Андрей чуть не впал в ступор, ведь за все шесть субъективных лет совместной работы похвалу от Капитана он слышал в первые, кажется, положение их было даже более отчаянным, чем казалось ему до этого.
— Ладно, кто виноват, мы уже поняли. Важнее теперь решить, что нам делать — примирительно сказал Петрович.
— Это будет зависеть от того, какие повреждения мы получим при развороте на орбите третьей планеты, и того что мы найдем на четвертой. Если исходить из данных телескопов, то, возможно, она похожа на землю и может быть даже пригодна для жизни, в таком случае, у нас будет вариант, высадится на поверхность и попытаться там робинзонить — сказал капитан.
— А если нет — вклинился Яковлев.
— У нас на борту, полный комплект поселения. Есть горнорудное оборудование, способное работать, как в атмосфере, включая кислородсодержащую, так и без неё. Так что, не пропадем. Андрей что у нас с оружием?
— Есть лёгкая броня, рабочие экзоскелеты на первое время после высадки. Есть три боевых брони и вооружения в десантной комплектации, есть станнеры. В состав комплекта поселения входят шесть шагоходов «Крестовик» три в боевой комплектации. Используя имеющиеся производственные мощности, можно быстро произвести оружие и броню, так что в принципе есть чем отбиваться.
— А с кем это мы собрались воевать — озвучил общий вопрос, один из пилотов с простой русской фамилией Рамирес.
— Очень сильно надеюсь, что ни с кем, но если на четвертой планете есть жизнь, то лучше быть на чеку. Кто его знает, вдруг там динозавры, или ещё, какие твари — ответил Андрей.
— Скажи ещё люди или эльфы — мечтательно произнес Ринчин.
— Угу, а к добрым эльфам традиционно прилагаются злобные орки, так что, я бы этому заранее не радовался — мрачно сказал Андрей.
— Да хоть бы и орки, только б женского пола, а то мыкать остаток жизни одному уж больно тоскливо — хохотнул Рамирес.
— А почему мы собственно не рассматриваем попытку вернуться, пройдя точку, через которую мы сюда попали — спросил монтажник по фамилии Рогов, смены его были далеко от андреевых, и они были мало знакомы.
— Для начала, нужно развернуться, не развалившись на куски, а там, даст Бог, попробуем вернуться — ответил Рындин.
— А что с мятежниками — подал голос Ринчин.
— Да заморозить их на хрен и не размораживать больше — предложил Петрович.
— Вылечим, а там видно будет — ответил капитан — на этом закончим, всем вернуться к исполнению обязанностей, Ким, Лихов, Голубев вы останьтесь.
Когда все разлетелись по помещениям, капитан сказал:
— Вроде всё тихо, и никто больше обычного не бунтует — это утверждение Капитана прозвучало как вопрос.
— Всё же я настаиваю на ношении брони и оружия, раз, постоянных дежурствах в рубке, два. ИИ следует оставить в режиме повышенной готовности, три. Она вот на драку, в которой Вас, чуть не убили, вообще не отреагировала. И, четыре, мятежников надо держать под успокоительным, на всякий случай…
— Да вы им, так по бошкам надавали, что, все равно, я их в медикаментозную кому минимум на неделю погружу, а там видно будет. Очухаются, да одумаются. Слишком нас мало, чтобы кем-то жертвовать, там замораживать или, упаси Господи, ещё чего — мрачно сказал доктор.
— Я с доком согласен — сказал Ким — и ещё, если хотим попытать счастье в возвращении, в успешность которого я, к сожалению, не верю надо это делать сейчас, пока есть топливо и рабочее тело.
— Есть вариант разгрузиться на орбите третьей, или четвертой и попытаться вернуться налегке, скажем скидываем сцепки контейнеров и челнок. Оставляем часть народа таскать все это на поверхность, а остальные пусть готовят корабль к возвращению. Без груза точно сможем разогнаться. Если мы вернемся с данными об обитаемой планете, на которой развернуто поселение, нам не только потерю груза простят, на руках носить будут — продолжил Ким.