Евсей Рылов – Там могут водиться люди (страница 22)

— Я прошу меня простить учитель Лалтхи. Я бы попросил, в таких случаях, передавать мне документы лично.

— Вы были слишком пьяны, чтобы приличной девушке заходить к Вам в комнату.

— Вы могли бы попросить, кого ни будь меня растолкать. Я думаю, прочитав подобное, я бы протрезвел, будь я хоть без сознания.

— Я боюсь, остальные были в том же состоянии, страшно подумать, что творилось в то время в городе.

— В любом случае я прошу прощения. Скажите, а Вам не кажется опасным ехать в горы сейчас?

— Вьйн, они невидимы для всех, кроме меня и скорей всего моей наставницы. Даже мои воспитанницы могут что-то заметить, только предельно сосредоточившись. Как Вы, я так понимаю, знаете, сила одаренного весьма зависима от одаренности учителя и наставника, так что, эти девочки уже существенно сильнее среднего уровня — Лалтхи ожидаемо не увидела на лице Вьйна удивления — Вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что где-то теперь можно быть в безопасности — продолжила искательница — Когда за нами подсматривали на стрельбище, я пробовала стрелять в источник взгляда, но он просто увернулся. Увернулся от пули, понимаете.

— Мне кажется лучше все же по возможности не нарываться с ними на конфликт.

— Не нарываться на конфликт с тем, кто подсматривает в купальне? Хм, неплохая идея. Предложите её Шайли. К слову, после моего выстрела они стали вести себя существенно приличнее.

— А почему это, то «он», то «они».

— Я же говорила, есть два взгляда один безразличный словно неживой, я зову его мертвый взгляд, второй живой, принадлежит мужчине.

— Это он подсматривал в купальне?

— Как не странно, нет, но ему хватило наглости пялиться на меня, когда я тренировалась на стрельбище. Весьма оригинальный у него вкус не находите?

— О вкусах, как говориться, не спорят — хмыкнул Вьйн.

— Спасибо господин Вьйн — язвительно осклабилась Лалтхи — а, кстати, что известно о нашем с вами, общем, деле — говоря это, Лалтхи голосом выделила слово «общем.

— Не так уж и много. Дело забрали военные. В помощь к ним приехали следователи из столицы, так что я знаю далеко не все. Ну, что собственно рассказать — несколько замялся Вьйн — Никто из торговцев не знал, откуда поступают пряности. Каждое из тех устройств работает отдельно, с их одним из них сообщали в каком из вагонов тайник с товаром и где он. Другим, где промежуточный тайник, чтобы перегрузить в него пряности. Третьим, где забрать, как расфасовать и в какие товары спрятать. Большая часть пряностей отправлялась вниз по реке с баржами. Всем руководил Тха'Шьёл, но хозяином всего этого не был. Просто ему, как крупному торговцу, было легко прикрывать такое дело. Он решился на это из-за долгов и вначале не знал, на кого работает, а потом было уже поздно. Его запугали, тем, что он тоже участвовал, и обещали, если что, не трогать. Среди торговцев, я так понимаю, ни одного настоящего западянина не было, только наёмники. Кстати о наёмниках. Тот, которого Вы пытали, оказался крепче всех. Ни сколечко Вас не боится, в отличие от остальных. Говорит, просто кричал, и всё, ни боли, ни чего такого не было. Мы, как Вы и велели, держим его отдельно от остальных.

— Вот и хорошо. С помощью этого приёма пытать, увы, не получается. Из всех последствий слюнотечение да потеря голоса. А вот устраивать спектакли, с помощью него, можно просто великолепные. Тут главное, чтобы никто не знал правды. Репутация искательниц делает почти всё за меня. Порой страх перед «ведьмами Ордена» не такая уж плохая штука — Лалтхи хитро ухмыльнулась.

На станции возле шахт был пакгауз, принадлежавший Ордену, одноэтажное здание, разделённое на слад, помещение для людей и ящеров, а также отдельное помещение для тягловых животных. Сюда весь остаток дня, разгружали, привезенный из Круга скарб. Вечером, когда с организацией ночлега и охраны было покончено, Вьйн предложил пройтись по округе оглядеться. На удивление живо, эту идею приняли погонщики. Ящеры частенько занимались патрулированием и потренировать их в этом, хозяевам показалось весьма полезным. Лалтхи изрядно устала, но весь вид Вьйна говорил о том, что он, если не знает, то догадывается о чём-то и ей захотелось узнать, что это. Поэтому взяв двух воспитанниц, она двинулась вместе с ними.

Вьйн повёл их от поселка в сторону шахт. Дорога была весьма живописна. Деревья по сторонам её были так высоки и стояли так плотно, что казалось они шли по оврагу. Ощущение усиливалось тем, что дорогой здесь, если так можно выразится, служила полоса жидкой грязи различной глубины, тянувшаяся от одних деревьев до других. Вьйн двигался по ней, так легко, словно, всю жизнь только и делал, что месил грязь. Чего никак нельзя было сказать об остальных. Где-то через пол часа таких мучений они достигли достаточно низкого длинного пакгауза в одном из окошек которого горел свет. Следователь уверенно двинулся к неприметной двери в центре него, и не успели все оглянуться, как пропал в ней. Всего пару минут спустя, он появился из-за угла, имея весьма довольный вид, и предложил всем, кроме ящеров, пройти внутрь здания.

Искательница чувствовала внутри нечто необычное и с интересом пошла за следователем. Склад не был разделен на секции, а представлял собой огромный зал, пол которого был заставлен чем-то непонятным. В сумерках внутри здания было совсем темно и невозможно было понять, что это. Вьйн повторно удалился и несколько минут спустя под потолком одна за другой зажглись мощные смоляные лампы. Теперь, когда появился свет, можно было разглядеть, что на полу лежали разные железки большие и маленькие, ржавые и блестящие, искореженные и почти целые, но обо всех из них можно было сказать одно, они были странными. Некоторые напоминали куски механизмов какой-то неведомой силой вырванные со своих мест. Были здесь остатки покореженных труб, погнутые колеса обыкновенные и зубчатые, куски скрученных стержней. Даже вполне узнаваемая дверь толщиной в руку, смятая словно она была бумажной и ещё многое множество таких же предметов. Лалтхи привлекла одна штуковина, явно отличавшаяся от остальных, она не походила на кусок механизма, это был шар, обгорелый и местами оплавленный. Вся его сохранившаяся поверхность была покрыта какими-то выпуклостями, местами они потрескались и раскрошились и там виднелся блеск, словно, это были драгоценные камни. Сквозь дыры в оболочке шара открывалась более чем странная начинка из множества, каких-то проволочек лент и пластин, испещрённых черными квадратиками и прямоугольничками, разного размера.

Искательница попыталась поднять странный предмет, но он оказался слишком тяжёлым. Немного подумав, она попыталась перекатить его на другой бок, открывшаяся ей часть штуковины, сохранилась лучше той, что раньше смотрела на неё. Там не было такого слоя копоти и сейчас стало видно, что выпуклости были сделаны словно бы из драгоценных камней, невероятно чистой воды или какого-то диковинного синеватого стекла. И сейчас у девушки не было сомнений — это были линзы. А потом Лалтхи почувствовала, как штуковина словно ожила, нет она не чувствовала ни мертвого, ни живого взглядов, но в ней было что-то от них, и это что-то отчаянно тянулось за горы, пытаясь кажется найти там своих.

— Что-то нашли учитель? — заставил девушку вздрогнуть своим вопросом, незаметно подошедший, Вьйн.

— Да как сказать — неуверенно произнесла Лалтхи — Скажите, а что это всё вообще такое?

— А я надеялся, что это расскажите мне Вы— разочаровано произнес Вьйн — несколько лет назад это всё нашли при рытье котлована, кажется эти штуки снесло с гор, толи селью, толи оползнем, сложно сказать сколько они там пролежали. Часть из них удалось переплавить, метал, знаете ли, по нынешним временам недёшев, но эти, не плавились как не их нагревали.

— А что это за шар?

— Да кто его знает — ответил следователь.

Возвращались молча, большинство были недовольны, а искательница глубоко задумалась о странном шаре. Ночь провели беспокойно. На рассвете пришёл проводник из лагеря и привел с собой тягловых птиц. Погрузив на них имущество и вооружившись, каждому участнику выдали револьвер, винтовку и патронташ, они двинулись, в горы. В первые два дня ничего интересного не происходило, разве что странный живой взгляд, как про себя его назвала искательница, стал появляться намного чаще.

Глава 29. Или, всё таки не ведьма?

За странной девушкой приставили следить отдельный беспилотник, ограничив, впрочем, его действия правилами приличия. Она, в свою очередь, больше не пыталась стрелять в шпионов. Андрей регулярно смотрел на неё сквозь камеры и, неизменно, при этом видел странный жест, который ИИ теперь однозначно обозначал как воинское приветствие.

Вся эта ситуация очень его напрягала. Андрей был, хоть и крайне прагматичным, но верующим человеком. Треть сознательной жизни он провёл на войне и твердо знал, что вера — это оружие. Ещё с детства он запомнил цитату из Евангелия «если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда,» и она перейдет;». Он точно знал, что Бог никогда его не оставит и умрет он лишь тогда, когда это будет угодно Ему. Андрей шёл в атаку с лёгким сердцем, зная, что исполняет священный долг всякого христианина — защищать родину. И пусть в атаку он шххел не по родной земле, а полз в невидимом экзоскелете по раскаленной поверхности Венеры, точно соответствовавшей описаниям дантовского ада.