Евсей Рылов – Столкновение миров (страница 49)
— Н… не надо… не заставляй, меня, выбирать. Я не знаю… не знаю что делать…
— Реально, ты не знаешь что делать? Ты что на самом деле готова погубить их всех? — в голосе древнего слышалось не поддельное удивление — Ты, на самом деле, готова заплатить такую цену, за свой секрет? Даже не совсем свой… — он глубоко вздохнул — кажется Лайшми на твой счёт была права. Всё что тебе, на самом деле, нужно это пострелять в кого нибудь и не очень важно в кого… Боже мой, как я в тебе ошибался — теперь в голосе его было лишь разочарование. Что ж пойду-ка я, всё же отвлеку госпожу Лайшми, с неё может выйдет хоть какой толк, впрочем я уже и в этом сомневаюсь — он поднялся с колена, повернулся на пятках и двинулся прочь. Вся его фигура выражала усталость.
Лалтхи чувствовала в нём разочарование. Но не только это. Ещё было какое-то наваждение связавшее их. Вернее так, связавшее его с ней. Это было нечто болезненное. Некто насильно внушил ему это, и оно, похоже что, изрядно мучило четырёхрукого. Тот шёл неспешно, высокая худая фигура его, почему-то казалась грузной.
— По… по… постой четырёхрукий. Ты чего собрался делать… да остановись же ты… Да хватит уже… — Она нетвердой походкой пошла за ним, тот сделал вид что не заметил и всё так же грузно шёл к лестнице — Я… я виновата перед тобой извини меня пожалуйста — вдруг скороговоркой выплюнула она, закрыв глаза. Древний замер на месте как стоял, даже левая нижняя рука осталась поднята.
— И чем же это ты вдруг передо мной провинилась? — в голосе древнего звучало подозрение.
— Да… да, я просто не поблагодарила тебя…
Древний вдруг повернулся к ней и захохотал. Смеялся он так весело и заливисто, что из окон повысовывались жители Лагеря.
— О, простите мне мою дерзость учитель — он сложил руки перед грудью в жесте почтения, голос его был полон сарказма — ваша благодарность это так много, что боюсь у меня не найдётся сдачи. Хватит простого исполнения договора, раз уж наши цели сейчас совпадают. Слышали ли Вы что говорили древние? Враг моего врага — мой друг — он вновь сложил все четыре своих руки в жестах почтения — ну, так скажите же мне, о, враг моего врага, почему вы не изволили меня ударить в минуту опасности — все звуки в этот момент потонули в том странном шуме, который Лалтхи слышала во время атаки на форт.
Минуту Лалтхи молчала, потом спросила:
— Так тебе не нужна моя благодарность?
— Да к чему она мне? Вы правы. Мы — жестокие мстительные ублюдки — в голосе его не было ни капли сарказма веселья или ерничества он был полностью серьезен — Чжойл поучаствовал в убийствен наших и теперь обречён. Его смерть станет уроком для каждого, кто посмеет встать у нас на пути. Где бы он ни был, ему от нас не спрятаться, с твоей помощью или без неё мы его откуда угодно достанем на свет Божий и примерно покараем. Я понятно объясняю?
— Да…
— Какими бы отбросами мы не были, мы тоже осознаем, что напрасная кровь только вредит, нашему делу. Древние говорили — "счастье государя в многолюдности земель его. Несчастнейший из людей господин безлюдной земли". Вы населили нашу землю и мы приняли это. В наших силах снова сделать её безлюдной, но счастья нам это не добавит. Что толку с города, если в нём нет жителей? Дом, в котором нет женщины и ребёнка, не дом, а просто стены, что проку с них? Зачем нужна улица, если по ней никто не идёт к храму и зачем храм в котором не молятся Богу? Это тебе мудрость древних, купленная столетиями одиночества. Ответь мне, как помешать искателю ударить…
Лалтхи молчала несколько минут, потом выдавила:
— Для удара нужна концентрация, ты меня отвлёк и напугал. Я не была готова, вот и не смогла ударить. Это не так легко сделать, как все думают. Чжойл наверно тратил все свои силы на сокрытие и подчинение своей армии и не мог нанести удар по тебе, иначе обязательно бы так сделал.
— О, учитель, скажите мне, удар можно парировать? — он вновь говорил сложив руки в жесте почтения. Почему-т о сейчас его подчёркнуто вежливая и отстраненная интонация была особенно неприятна для Лалтхи.
— Можно, удар можно парировать…. я могу защитить себя и ещё одного-двух человек от удара Лайшми, даже если она ударит в полную силу, а с твоими подарками смогу защититься и от Чжойла — ответила Лалтхи.
— И чем же вам в этом помогут побрякушки — с деланным безразличием, осведомился древний.
— А ты не понимаешь? В них сила, много силы, её можно черпать и использовать. Это ведь сокровища твоего рода, как ты…
— Сокровища — древний опять весело заржал на весь лагерь, впрочем Лалтхи почему-то была уверена, что их никто не слышит — Да ладно вам учитель… Просто глупые сантименты. Как будто вещи могут хранить память. Я Вложил в письмо крест, потому что ожидал, что вы якшаетесь со злом и он обожжёт вам руки, Вы бросите его, а я останусь при своём. Кольцо я вам отдал ради того, что-бы вы не таскались за мной. Я обещал вашей подруге привести вас целой и невредимой и не мог рисковать. Вы же учитель, в великой мудрости своей отвлеклись на него и не мешали мне работать. Честно говоря, я совсем не ожидал, что эти вещи дадут вам силу, оставьте их себе, раз так, мне они ни к чему…
— Но кулон обжёг руку Чжойлу, когда он попытался отнять его у меня… — Лалтхи произнесла это задумчиво, словно бы говоря, сама с собой — и потом ведь тебе сказали…
— Да какая разница, у нас, просто, нет рода в вашем понимании. Всё это просто мои глупые сантименты от которых я наконец то избавился. С вашей, правду сказать, помощью учитель — он вновь говорил подчёркнуто вежливо.
— Слушай, может хватит, а, я-же уже извинилась и на вопрос ответила, чего ещё-то. Чего ты заладил: учитель, учитель. Если тебе так прямо надо, вот пожалуйста: прости меня, пожалуйста, я была неправа — говорила девушка это недовольно и весьма наиграно.
— О это вы меня простите, учитель. Ваша способность искренне извиняться сопоставима разве что с вашей невероятной выдержкой и вежливостью, о, учитель — всё с той же преувеличенной вежливостью продолжил древний.
— Ну чего ещё-то надо? — снова обиженно выпалила Лалтхи.
— Да ничего… — со вздохом ответил древний — короче, к утру лечение Лайшми будет окончено, первая часть договора будет выполнена. Наступает время платить по счетам, поэтому тебе придётся пойти со мной в Круг и прикрыть меня от удара Чжойла, пока я буду с ним разбираться. Да, ещё, сколько раз подряд искатель может ударить?
— Я три, Лайшми — раз шесть — нехотя ответила девушка — наши способности можно усилить снадобьем, которое варит наставник Халтах. У меня есть немного, на один раз хватит. Вот вроде и всё, когда пойдём-то мы изрядно от него отстаём, он со своими чай уже форт обходят.
— До круга, на нашей машине, около двух часов ходу. Не волнуйся пристегнём тебя на переднем сиденье, там не так трясёт — устало сказал древний — так что иди спать. Тебе завтра силы очень понадобятся. Скоро всё решиться. Убьем Чжойла и свалим за горы, а потом какое-то время не будем вас беспокоить. Может вообще никогда не будем… Но об этом сейчас говорить рано.
В этот момент шум, не позволявший их услышать, пропал. Древний развернулся и резко спрыгнул со стены. Внизу он каким-то невероятным образом приземлился легко и беззвучно. А потом двинулся к своей машине через двор.
Глава 41. Кол мочало…
Андрей спрыгнул во двор. Настроение было преотвратное он натворил дел и на душе было мерзко. Алибдиновый откат уже отпускал его. За это следовало поблагодарить клиническую смерть. Что-ж, хоть что-то положительное должно же было быть в его безумном поступке. Как и ожидалось, рыжая Лалтхи ему не доверяла. Это собственно было понятно и раньше, но все равно было неприятно. Всё таки он ради неё жизнью пожертвовал. Впрочем, глупо было ждать благодарности. Ведь, единственной настоящей, подлинной, глубинной сутью личности рыжей являлся страх, именно он, мешал ей делать выбор, мешал доверять, заставлял гневаться и везде видеть неуважение и пренебрежение её интересами. Впрочем, у неё всё не так ещё и плохо, даже подруга есть, да и работать она может, так что её болезнь ещё не перешагнула некоей черты, которая окончательно бы погубила девушку. Увы, при всём прогрессе медицины сделать хоть что-то с таким застарелым ПТСР они с доктором не могли. Погибшие клетки её мозга не восстановишь, да и, восстановив, добьёшься немногого, ведь, все связи уже выстроены без них.
Андрей прекрасно осознавал всю глупость и опрометчивость своего идиотского плана составленного в состоянии алибдинового отката. Лалтхи стала объектом его привязанности, не из за каких-то личных качеств или выдающейся внешности (к слову, вот что есть, то есть, нравились ему миниатюрные рыжие девушки), а просто потому, что она была первой кого он увидел. Вот и всё. Определенной частью ума Андрей всегда понимал это, а ещё и то, что добиться её доверия очень трудно. Впрочем, всё же возможно. И то представление, которое он только что устроил, вряд ли хоть сколько нибудь приблизит его к цели. Да и надо ли, в конце концов свой положительный образ в глазах старшей искательницы они сформировали, а та, глядишь, и накапает на мозги младшей, чтобы та, когда надо поучаствовала в их пьесе. Ладно, сейчас не стоило загадывать на столь далёкую перспективу. Сейчас нужно разобраться с Чжойлом, это, к слову, скорее всего добавит им очков в глазах местных, а там, глядишь, и из и рыжей выйдет толк.