Евсей Рылов – Столкновение миров (страница 42)
Не успела пыль улечься, как из двери показался древний. Он был грязен, но цел, остановившись он прошамкал:
— Кшасотша шошли отшуда, шташи нашо ещё эшихш ш шобой вжать… таш я шешяш.
Он завозился с чем-то и, вдруг, со всех сторон сразу, как тогда, когда он только пришёл, послышался громовой голос, что характерно говорил он теперь без тени шамканья:
— Эй, служивые! Стро-ойся. Кто, сейчас не встанет, останется здесь навсегда, я, выходя заплавлю дверь, если не хотите сдохнуть, пожирая трупы, по-одъём… — древний был абсолютно серьёзен Лалтхи это чувствовала.
Часть, лежавших и сидящих на полу, начала нехотя подниматься. Вид у них был совершенно потерянный.
— Кшашотша, шы шслушаем не шнаешь, шуш ешь кшашой ши бушь офишеш? — опять прошамкал древний, обращаясь к Лаклтхи.
— Я сейчас поищу. А почему ты не говоришь со мной нормально, ты ведь можежь.
— Я пошом объяшню — сказал древний.
Лалтхи двинулась по помещению, вглядываясь в лица пленников и в одном из них, всё ещё сидящем на полу, вдруг узнала Шыйра.
— Вставайте, сотник… — тот не реагировал — господин сотник… — опять ноль реакции, тогда Лалтхи набрала в лёгкие побольше воздуха, представила себе, что Шайе, её самая непослушная воспитанница, не желает утром вставать с кровати и что есть мочи заорала — Встать солдат! СМИ-ИРНААА — она вложила в речь толику силы, как это делал Чжойл, и внезапно это подействовало. Шыйр как-то нехотя поднялся и изобразил какое-то подобие строевой стойки. Однако это было всё, чего Лалтхи смогла добиться. Тогда девушка недолго думая применила крикуна. Шыйр, раззявил рот и заорал что есть силы, выкатив глаза. Он кричал, пока не потратил весь воздух. Даже тогда он продолжал бешено вращать глазами, силясь вдохнуть, но не мог. Это отрезвило его
Лалтхи отпустила его, и он с шумом вдохнул, на лице его вначале появился страх, а потом удивление. Он ошалело оглядывался вокруг, кажется, неспособный понять, где находиться. Наконец, блуждающий взгляд его наткнулся на древнего, который стоял, привалившись к стене, и возился со своими доспехами.
— У-у-у-учитель Лалтхи-и-и — заикаясь на все лады, выпалил он — г-г-где мы, мы, мы.
Лалтхи очень захотелось срифмовать, как это делали в её армейском детстве, но она удержалась. Чему-то полезному в Ордене их с Лайшми всё-таки научили.
— Шыйр! Задача: построить и пересчитать бойцов, доложить по готовности! Офицеров отдельно. Раненых подготовьте к транспортировке!
— У-учитель кто, кто э-этот с дырками?!
— А этот — Лалтхи запнулась, она уже пришла в себя и теперь была готова ко всему, даже к тому, что бы принять ситуацию такой, как есть — это древний мудрец из-за гор, по крайней мере так себя именует.
— Непщавдша — от стены зашамкал древний — у мешя имя шесшть. Шандшей…
— У меня тоже — парировала Лалтхи — и сдается мне, ты его прекрасно знаешь — не оборачиваясь процедила она.
— Шошошо ушитлшь Шаштши — откликнулся тот.
— Ладно, оставим это пока. Так и быть, сейчас зови, как зовешь — она посмотрела на него через плечо и отшатнулась. Древний, содрал серую коросту с лица, словно маску, выдрав в месте с ней осколки стекла и большую часть кожи. На девушку смотрело нечто чудовищное и невыносимое в своей отвратительности. Красноватые мышцы оголились, чуть поблёскивая сырой поверхностью. С того, что раньше было лицом на неё уставился голубой глаз и зияющая невыносимо розовой пустотой глазница, из которой не полностью были вычищены остатки глазного яблока. Древний, совершенно не интересуясь такими мелочами, перевел взгляд своего единственного глаза на получившуюся маску и стал рассматривать застрявшие в коросте куски стекла. Потом, извлёк откуда-то, свою круглую штуковину и опять принялся поливать себя странной жижей всего за пару минут застывшей новым покровом.
Тут только он, кажется, заметил, что на него смотрят добрых два десятка глаз.
— Пшашу пшащения — прошамкал он и громко сплюнул куски пены на пол, крови на них уже не было. Лалтхи вдруг стало весело и она, вспомнив, казавшиеся теперь, бесконечно давними события в форте произнесла.
— Фу, приличные юноши, так, не делают…
Древний, минуту стоял молча, а потом как-то ритмично закашлялся, кажется, он так смеялся, закончив с этим и чуть отдышавшись, он прошамкал:
— Вишоваш ишпшавлюш…
Потом он снова начал копаться со своим доспехом, в какой-то момент пятна невидимости исчезли с него и броня стала просто грязно-серой с разводами. Шыйр тем временем руганью и пинками поднял большинство солдат, распределив их по сотням, к которым они принадлежали. Часть из них была без сознания.
— Послушай, древний, а можно привести в себя тех, кого ты оглушил? — спросила Лалтхи — знаешь, было бы намного проще, если они бы смогли пойти своими ногами.
— К шошашению неш. Оши пшидуш в шебя чешеш чаш — прошамкал он.
Лалтхи мысленно выругалась и закричала:
— Шыйр ко мне!
Примерно через одну тридцать вторую часть часа тот подошёл к ней со словами:
— Да учитель — при этом он опасливо оглядывался на древнего — а, учитель, а ведь э-это вы его из мёртвых подняли, да?
— Не несите чуши, Шыйр! — ответила искательница — на такое никто не способен, ну кроме него, конечно — она указала на древнего — он сам как-то ожил. Да, надо организовать транспортировку раненых. Послушай — обратилась она к древнему, а здесь есть какой нибудь склад?
— Тшешья, дшвершь на левшо…
— Шыйр! Отправьте туда людей, пускай найдут что-нибудь чтобы нести раненых — распорядилась Лалтхи, стоит ли говорить, что это занятие ей очень нравилось.
Шыйр, который уже достаточно пришёл в себя. Посмотрел на неё, потом на древнего, сощурился и проговорил.
— Я благодарен Вам учитель, что привели меня в себя, но дальше мы уж сами справимся… Скажите, древний, где мы?
— В пошемешье, я пошажу гже вышод. Я шедавшно умишал и шомочь в пешенощше не шмошу.
— А как вы… это ну…
— Шошом — ответил древний.
Сборы заняли ещё около часа. Некоторые из оглушённых стали приходить в себя. Теперь нести надо было только несколько раненных. Лалтхи было нечего делать и она стала пробовать свои новые ощущения. Сосредоточившись она обследовала подземелье и то, что она чувствовала её просто таки шокировало. Живых здесь почти не осталось, только один странный человек в соседней комнате. Но вот что пугало, такой концентрации ужаса и страданий она не чувствовала давно. Она, почему-то, была уверена, что в этом был виноват отнюдь не только древний. Судя по всему, он убивал быстро, не стараясь причинить особых мучений. Значит здесь и раньше происходило что-то очень плохое. Она выглянула за дверь там был длинный темный туннель, освещённый редкими смоляными лампами. С одной стороны он терялся в темноте, а с другой была проходная своротами, остатки створок, которых криво болтались. Она вернулась в зал и спросила древнего,
— Кто это там, в другой комнате?
— Яжык, ош шам ошень пшигошитьшя. Эшо мешный колшун…
— Колдун — удивлённо спросила Лалтхи. Слово это можно было трактовать по-разному, в том числе, как искатель.
— Эшош, шотшошый тшыкашет шальшем и ншешет шашобащину, шлушит шошподшину — невнятно прошамкал древний, он, явно, был чем-то занят — Шыйш поможише забшашь яжыша. Ош тшам.
— Хорошо, сейчас отправлю туда, кого нибудь — ответил Шыйр.
Дождавшись солдата, волокшего на плече языка. Древний встал во главе, а остальные выстроились в колонну и двинулись по туннелю. Лалтхи пошла рядом с древним. Он шёл несколько в развалку, то и дело припадаю на левую ногу. Лалтхи опасалась того, что древний не полностью разминировал туннель, но всё было чисто. За воротами находился узкий проём, который вёл в перпендикулярный узкий проход стены его были совсем гладкими. На равном расстоянии в потолке коридора были вентиляционные отдушины под которыми собрались небольшие горки мусора. Проход был абсолютно пуст. Они шли довольно долго — не менее получаса, прежде чем добрались до поворота. Там древний жестом велел им остановиться и двинулся дальше в ещё один проход, где плескалась вода. Лалтхи пошла за ним, спросив:
— Ты что собрался делать.
— Вжожвашь двешь… — прошамкал он.
— Это ту, которая впереди?
— Жа.
— Там справа механизм, что бы её открыть.
На шлеме древнего зажёгся фонарь из которого бил мощный луч света, выхвативший из темноты гладкие стены узкого прохода по полу которого текла вода. Он заканчивался тупиком. Дорогу перекрывали каменные глыбы. Справа на стене находилось нечто вроде дверцы. Они с древним добрались до неё и древний вдруг вырастил из руки язык белого пламени. Им он провёл по щели вокруг дверцы и она вывалилась, подняв в воздух целый фонтан брызг.
— Эй, ты что делаешь? — возмутилась Лалтхи.
— Пшоштши — прошамкал он в ответ. Лалтхи вдруг почувствовала, что биение жизни в древнем стало обычным, как у всех остальных людей. Машина внутри него больше не работала. Древний, толи не знал об этом, толи не замечал, а может просто не придавал значения, возясь с рычагами сложного механизма, видимо, предназначенного для того чтобы открыть двери. Примерно через четверть часа он смог что-то повернуть в этом механизме и глыбы, закрывавшие вход повернулись в стороны пропуская внутрь красный свет заходящего солнца. Вода стала стремительно убывать, Лалтхи, увидев это, побежала обратно чтобы позвать солдат. Сейчас она чувствовала такое облегчение словно с плеч её свалилась огромная скала.