Евсения Медведева – Птичка для пилота (страница 6)

Ценник, естественно, взлетит, а предложение упадёт. Вот так с миру по нитке мы собрали денег, пришлось продать мою новенькую машинку, купить себе транспорт поскромнее и постарше, занять в очередной раз у родителей, потому что за последние 4 месяца, фирма моя работала практически в минус.

И вот теперь, спустя два года, я могу совершенно точно сказать, что счастлива. Процесс сделки затянулся надолго, потом началась работа, и раз уж я вляпалась в такую кабалу, то пахать пришлось за пятерых. Да и въезжать особо было некуда, кроме двух садовых стульев здесь ничего не было, а брать ещё денег у родителей я наотрез отказалась.

И теперь я шла по рельефному паркету, ощущая тепло и уют дерева, наслаждала милым интерьером, где не было места холодной современности. Намеренно не стала закрывать дерево штукатуркой или типовыми обоями, лишь затонировали и наполнили дом уютным текстилем. Мне здесь нравилось все, небольшая прихожая, извилистые коридорчики, отсутствие шкафов, крадущих воздух помещения, несколько небольших гардеробных, где отлично помещался хлам, уютная гостиная с большим круглым столом, светлая кухня. Мне хотелось возвращаться домой, даже когда весь первый этаж был заставлен коробками. Ещё раз покружившись в центре гостиной, улыбнулась результату и пошла в гостевую комнату, решительно настроившись разобраться с остатками хлама. Мама долго сопротивлялась моему нежеланию брать деньги на обустройство дома, но потом нашла выход и стала заваливать тем, что могла купить, не спрашивая разрешения строптивой дочери. Именно поэтому первым делом в доме появились шикарные портьеры, лёгкий тюль, новый сервиз, сверкающий хрусталь, дизайнерские вазы и прочая домашняя утварь, которая делает из помещения уютное жильё.

Когда все было закончено, а последняя коробка нашла покой на опустевших стеллажах гаража, тело просто кричало об усталости, на втором этаже надрывался рабочий телефон, но я продолжала смотреть, как в турке медленно поднимается пенная шапочка кофе.

На втором этаже было всего две комнаты, в той, что поменьше, я организовала кабинет, столом мне служил подоконник, а стулом садовый кокон, который на зиму был перенесён в дом.

Спальня была довольно просторной, с личной ванной комнатой, гардеробной и небольшим балконом, который я наотрез отказалась стеклить, с предвкушением ожидая летних алых закатов, утренних солнечных лучиков, пробирающихся в открытую балконную дверь.

Телефон прекратил трезвонить, поэтому я со спокойной душой отправилась в ванную. Включила воду, вылила полбутылки пены, поставила кофе и планшет на кованый столик рядом и погрузилась в негу. Хотелось расслабиться, но в голове подобно барабану билась лишь мысль о планшете, где меня ждал профайл господина Крылосова.

Ну, не подонок ли? Все ему не так, тут не дыши, тут не ходи, кофе не пей, с мужчиной лучше работать! Какая же ему нужна жена?

Я закрыла глаза и стала мысленно подставлять к этому мужчине пример за примером из известных мне свободных красавиц. То, что она должна быть красоткой – факт, иначе ему станет скучно, а она свихнётся от постоянной ревности. А ревновать такого мужика будет каждая. Лично я бы ревновала…

Я как назойливую муху отогнала эту мысль от себя подальше, пообещав проанализировать позже.

Вытерла руки полотенцем и с удовольствием открыла планшет, экран которого был забит уведомлениями, но и их я смела с какой-то непривычной для себя легкостью.

Крылосов Максим Витальевич, 39 лет.

Родился 21 апреля, о семье ничего не сообщил. Пилот местной авиакомпании, женат не был, детей нет.

О родителях информации нет.

В строке цель знакомства, написано: спутница.

Пробежавшись по сухим и абсолютно пустым ответам, я отложила планшет, потому что странное ощущение стерильности волной разочарования затопило все мои мысли. Он не дал никакой конкретики, лишив меня доступа к своим желаниям, мыслям и личной информации. Сухие факты, как в отделе кадров.

–Ну нет, так не пойдёт! – быстро приняв душ, я выскочила из ванной как заполошная. Завернув длинные волосы в полотенце, я плюхнулась в кокон и вбила его имя в поисковике. Соцсетей нет…

– Что, даже в одноклассниках? – зная тягу держать связь с одноклассниками, однокурсниками и друзьями детства, люди склонны оставлять следов больше, чем думают. Но и здесь было чисто.

– Паша, привет. Ты на работе?

– Татьяна Ивановна, вы видели время? – зашептал наш айтишник в трубку, затем послышалось шуршание и тихий щелчок дверной ручки. – Что случилось?

– Паша, прости, – я с удивлением пялилась на единственный элемент декора в этой комнате. Золотые часы в виде солнца показывали полночь.

– Ладно-ладно… Маша уложила дочь, говорите, раз у вас там ЧП.

– Мне нужна информация, – выдохнула я, понимая, что на ЧП это мало похоже.

– Имя-то есть?

– Имя есть, – воодушевилась я. – И даже фамилия!

– Шикарно, жду смс и завтра утром у вас на почте будет все, что я смогу найти.

– У-у-у-утром??? – после воодушевления всегда приходит разочарование.

– Татьяна Ивановна, у нас слишком скромный бюджет для базы данных ФБР, – хихикнул Паша, не упускающий возможности подколоть начальницу.

– Паша, ваш отдел обходится мне по бюджету дороже, чем кадровики и организаторы!

– Понял, принял и смирился. Но все равно завтра.

– Договорились.

Я, конечно, была разочарована, хотелось позвонить Крылосову и высказать все, что я думаю о подобном подходе к делу. Но вместо этого высушила волосы легла спать.

***

Утро меня встретило сумасшедшим снегопадом. Как только будильник разорвал сонную тишину дома, я открыла глаза и рассмеялась в голос. Незашторенное окно в пол открывало вид на сказку: верхушки сосен оделись в пушистые белые шапки, снег шёл стеной, образуя на кованых перилах балкона толстую ватную ленту. Снег словно старался всех укрыть, защитить от холода, согреть. Вскочила с кровати, подбежала к окну, чтобы впитать до последней капли красоту предрассветной тишины. Подсветка заборов бликовала на девственно-чистом снегу, заполняя все атмосферой волшебства, я улыбалась, прижимная к груди свою собаку.

– Ну что, Шаня, говорят, ты сильно скучаешь? – вот об этом я, признаться, совсем не задумывалась. Моя квартира была в том же доме, что и офис, поэтому я часто забегала к своей Шаньге среди рабочего дня, а сейчас моя спутница была вынуждена переносить разлуку на подоконнике, в ожидании своей трудолюбивой хозяйки. – Поедешь с мамой на работу?

Собака округлила глаза и быстро-быстро завиляла хвостиком.

–Ну, все, иди собирайся, – отпустила Шаню на пол, заправила кровать и рванула в душ, чтобы смыть сонливость и наполниться бодростью.

Пока укладывала волосы, прогоняла в голове план на сегодня, читала уведомления и письма, которые смахнула вчера из-за мыслей о странном клиенте.

Рабочий телефон был забит пропущенными с трёх незнакомых номеров, но перезванивать в шесть утра я не стала, хотя было бы неплохо, потому как атаковывали меня они в неприлично позднее время.

Я любила утро, вставала легко, хоть и ложилась всегда поздно. Мама всегда смеялась надо мной, повторяя, что я уникальная помесь совы с жаворонком, в отличие от моего брата. Чтобы поднять Федю, нужно было подгонять артиллерию, тащить таз воды и сыпать угрозами, и только тогда он мог открыть один глаз, только чтобы посмотреть на часы. Но, как ни странно, чтобы не опоздать мне нужно было выйти за полчаса до школы, а он выбегался за десять минут до урока и ещё по пути умудрялся дернуть меня за косичку в раздевалке.

Воспоминания о брате тёплой волной грусти прокатилось по телу. После армии он вернулся домой только, чтобы сообщить, что уезжает жить в Благовещенск, где ему предложили хорошую работу. И вот уже одиннадцать лет мы видимся пару раз в год, когда ему дают отпуск. Тяжелее всех пришлось маме, её сердце рвалось от тоски по сыну, мне тоже было тяжело, потому что Федька хоть и был старше всего на год, опекал меня, как отец. Ни один парень без его согласования не мог не то что пригласить в кино, но и просто подойти ко мне. Помню, какой разразился скандал, когда меня папа отпустил на дачу к Марине Васильевой. Федька прискакал ещё до того, как парни разожгли мангал, и с криками забрал нас с моей лучшей подругой Люсей Воробьевой. Мы всю дорогу домой клевали ему мозг, а я вообще долго не разговаривала. Кстати, ту неделю в нашей семьей вообще мало кто разговаривал, потому что я поругалась с Федькой, он поругался с папой, за то, что он настолько беспечный родитель, Мама поддержала сына и устроила бойкот отцу, поэтому мы с папой проводили вечера вдвоём, играя в нарды на балконе. Даже спустя много лет Федя молчит и не рассказывает, почему тогда устроил такой скандал.

– Доброе утро, братиш! – как только я села завтракать, телефон ожил, и на экране высветилась фотография Фёдора. Мы всегда завтракали вместе, если у него был выходной. Сначала вдвоём, а после того, как все секреты были обговорены, он подключал родителей.

– Привет, птица, – он, как всегда, выглядел как огурчик, словно и не работал шесть дней в неделю. – Как дела? Что нового?

– Все хорошо, вчера разобрала все коробки!

– Достижение! Сколько ты там живёшь? Два месяца уже?

– Ага, – я поставила телефон на вытяжку, чтобы видеть брата, пока, как обычно варю себе кашу. – Смотри, как красиво! Уже похоже на дом, поэтому жду в гости.