Евсения Медведева – Играя с ветром (страница 4)

– Ладно, Ветер, – шептала я, поглаживая себя по холодным плечам. – Не прикована, и хорошо. Значит, если и попала к извращенцу, то к очень лояльному и жалостливому.

Схватила с прикроватной тумбы длинную, похожую на деревянный посох вазу и, размахивая ей на всякий случай, стала обходить помещение.

– Ванная… – выдохнула, вбежала внутрь и заперлась на замок, сползая по двери на пол. – Какого чёрта! Хорошие девочки не просыпаются в постели незнакомца! Вот если бы мне это рассказала Курочкина, я бы с удовольствием послушала рассказ про её бурную ночь, поржала и забыла, потому что это Люсинда! Она может! Но я! Вероника-зубрилкина по прозвищу Сквознячок, я не то что не просыпаюсь у мужиков, я у них и не засыпаю!

Встала и начала умываться ледяной водой, пытаясь прояснить вчерашний вечер… Но, кроме карих глаз того брюнета, протянувшего нам с Люсей шампанское, ни черта не помнила! В голове словно черная дыра образовалась. Ни мыслей, ни воспоминаний, лишь страх и стыд.

– Так тебе и надо! – я вновь и вновь хлестала себя по лицу, пытаясь вспомнить подробности прошлой ночи. Но без толку!

Понятно было одно – оставаться здесь опасно. Нужно рвать когти, пока ещё могу ходить. Я снова подхватила орудие одной рукой, быстро открыла замок второй и побежала в спальню, правда, ноги запутались в длинной простыне, и я полетела…

Весьма странная, но все равно красивая ваза взмыла в воздух и рухнула прямо на пол, разлетелась на сотни мелких осколков. От грохота мои перепонки явно треснули, потому что я перестала слышать собственное сердцебиение. Застыла, как статуя, с опаской смотря в дверной проем. Минута… Две… Двадцать? Я не знаю, сколько я так простояла, прежде чем услышала знакомую трель телефона.

– Мой! Родненький! – я зачем-то рухнула на пол и на коленях поползла на звук. Миновав коридор, увидела страшное…

Прямо от массивной дубовой двустворчатой двери тянулась дорожка улик: две полупустые бутылки шампанского, разбросанные туфли, красный лифчик, платье и сумка, из которой и слышался писк.

Я, как ищейка, шла по следам: схватила бюстгальтер, засунула его в сумку, кое-как напялила платье, да только задом наперёд, чтобы эту гребаную молнию застегнуть, но что-то пошло не так…

– Да! – запищала я в трубку, увидев, что звонит Ксюша. Даже если меня сейчас поймают и убьют, подруга сможет найти меня по геолокации. Она сможет!

– Сквознячок, – запищала в трубку Мишель, очевидно чувствуя свою вину за то, что бросила своих подруг на радость извращенцам и опасности. – Как твои дела?

– Ой, Сенька… Я такая дура! – зашептала, оглядываясь по сторонам, пока пыталась застегнуть это дурацкое платье, что вчера мне ещё пипец как нравилось. – Я в такой заднице…

– Не поняла. Ника, ты дома? – голос подруги вмиг растерял лёгкость и небрежную игривость, пропуская нотки беспокойства.

– Я же сказала, что я в заднице, – прислушалась к звенящей тишине квартиры, быстро выглянула в приоткрытую дверь гостиной и заскулила. Все мягкие велюровые подушечки цвета мокрого асфальта валялись на полу, там же лежали мои красные трусы, и ещё несколько бутылок дорогого шампанского стояли странным клином, будто кегли. Какого черта здесь вчера было? Мы играли в боулинг моими трусами? – Блядь… Где я?

Не став искушать судьбу, я рванула к дверям, молясь лишь о том, чтобы они были открыты. Золоченая ручка легко поддалась, и я, подхватив свои лодочки, шмыгнула в коридор, откуда вела только одна дверь… Лифт…

Даже думать не стала, ткнула светящуюся кнопку и взвизгнула, когда створки распахнулись. На хромированной панели стройными двумя рядами горели кнопки со странными цифрами, больше похожими на номера квартир, чем на этажи, и лишь в самом низу были две кнопки с надписями «Паркинг» и «Лобби». В таком виде мне никак нельзя к людям. Даже если ночью не изнасиловали, то сейчас запросто прижмут где-нибудь, и чао, Вероничка Ветер… Смело выбрала паркинг, решив, что оттуда смыться незаметно будет намного проще.

– Ника! Ты дура, что ли? Если ты не дома, то где?

– Мишина, только не ори, и без тебя голова трещит…

Конечно, трещит!!! Да я так не пила с универа, вернее – с того момента я так сильно не напивалась никогда! Тише, Ветерок… Тише…

Сейчас сядем в такси, и всё закончится. Главное – выбраться из западни. Створки лифта медленно открылись, но стало только хуже… Я застыла с одной туфлей в руке, пялясь в хитрые карие глаза Германа Львовича Керезя, моего второго босса, на руках у которого вальяжно лежала Ксюша… Да какого чёрта тут происходит!!!

– О, детка моя любимая. Меня караулишь? – рассмеялся Герман, осматривая меня с ног до головы своим отвратительно царапающим пристальным взглядом. Ненавидела, когда он так смотрит, сразу кажется, что ко мне подключены миллионы невидимых проводков, которые могут меня поджарить током его гнева по любому поводу. Схватила край платья, что так и не смогла застегнуть нормально, пытаясь прикрыть хоть что-то, по чему он не успел пройтись своими глазками. – Уже готова к свадьбе? Прекрасно выглядишь. У стилиста была? Номерок подскажешь?

– Герман Львович! – пискнула я, чувствуя, как створки лифта нервно дёргаются, словно решая, то ли раздавить меня, как мушку, то ли помиловать. – Сеня?

– Так… Ты где была? – Ксюша дёрнулась, спрыгивая с его рук, и потянула меня на себя, чтобы уже успокоить пищащий лифт. – Ты блядовала, что ли?

– Блядовала, признавайся? – заржал Керезь и, прикурив, сел на капот машины Королёва, припаркованной у входа. Я, что, у Королёва была??? – Так-так… Что дальше?

– Да не знаю я, у кого была! Проснулась от твоего звонка в пустой незнакомой квартире! – я судорожно натягивала вторую туфлю, по-пьяному забавно балансируя.

– А этаж какой? – вмешался Гера, на что получил шиканье Ксюши. Мой строгий босс улыбнулся, но замолчал. Хм… Забавно. Это так работает? Надо запомнить.

– Не знаю я, какой этаж! В этом странном лифте даже кнопки странные, четырёхзначные! Выбежала, как сумасшедшая, – я отвернулась от Германа и дёрнула за собачку молнии. – Помоги, Сень, пока меня тут не арестовали за харассмент. Он, вообще-то, мой начальник.

– В смысле, ты не знаешь? – Ксюша присела на колени, пытаясь справиться с изогнутой собачкой. – С кем ты уехала?

– Я не помню!

– А Люся?

– За ней пришёл шкафчик и унес в неизвестном направлении, а меня забыл. Или не шкафчик… Или не забыл… Я не помню!!!! Ничего не помню!!! – я хныкала, как ребёнок, топая ногой от безысходности. Затылком ощущала настороженный прищур, а обернувшись, напоролась на такую странную полуулыбочку. – Герман Львович…

– Я могила, Ника… Ты помогла мне, я помогу тебе, – договорить босс не успел, как взвизгнули тормоза, и рядом с нами остановился чёрный мерин Керезя. Наш водитель смущённо отвёл взгляд в сторону, а мне пипец как стыдно стало. Чёрт!

– Езжай домой, потом разберёмся.

– А вдруг меня изнасиловали, и я пока просто этого не поняла? – охнула я, обнимая Ксюшку за шею. Когда поняла, что в безопасности, и моей жизни уже ничего не угрожает, так захотелось расплакаться!

– Ага… Поэтому у тебя засосы на шее, животе и… – Сеня стала так откровенно тыкать в разрез платья. Я опустила голову и мгновенно зашторилась, чтобы никто не увидел этой срамоты! Весь лобок и низ живота были расписаны мелкими засосами, будто кто-то раскрыл коробку с синевато-бордовыми бабочками, облепившим мою воспалённую кожу.

– Замолчи! – запищала я и рванула неисправную молнию, чтобы спрятаться от её наполненного смехом взгляда, осматривающего весь масштаб катастрофы.

– Насильники же первым делом засосы на лобке оставляют. Где твои трусы? – шептала подруга, не учтя момент, что мы на пустом паркинге, и звук тут живет своей жизнью. Герман откровенно хмыкнул и тактично отошел к водителю, чтобы поскорее отряхнуть уши от ненужной ему информации.

– Мишина, очень много вопросов! Особенно при посторонних! – я пальцами причесала волосы, как могла, и, нацепив солнцезащитные очки, мгновенно преобразившись, поплыла в сторону мерина. – Герман Львович, моё мерси вам…

– Рад служить, Сквознячок, – смеялся Герман, открывая для меня заднюю дверь авто. Я улыбалась так широко, как только могла, даже пропустила мимо ушей ненавистное с детства прозвище. Кстати, из его уст оно звучало не так обидно. Странно… Я чуть сдвинула очки, когда наткнулась не на привычный ледяной взгляд Керезя, а на улыбку. Такую простую, широкую, искреннюю. Он захлопнул дверь машины, оставляя меня один на один со своими спутанными мыслями.

Глава 4

Всю дорогу до дома я пыталась разбудить спящий мозг… Но без толку!

Мне было страшно настолько, что казалось, в любой момент начнётся какая-нибудь паническая атака! Прислушивалась к телу, ощупывала голову, пытаясь обнаружить следы удара… Конечно!!! Меня вырубили каким-нибудь топором по головушке моей пустой и беспечной, иначе каким образом ещё я могла оказаться пленницей в чужой квартире? Ну, не по доброй же воле и зову сердца туда пришла???

А ещё мне было очень стыдно… Щеки пылали, по шее ползли пятна, а ещё я почесывалась, как делала всегда в состоянии нервного возбуждения. Усердно пряталась за широким кожаным креслом, практически прижимаясь к окну, чтобы водитель не смог заглянуть в мои бесстыжие глаза, потому что я сама на себя смотреть уже не смогу никогда!