Евсения Медведева – Договор на нелюбовь (страница 12)

– Давай, присоединяйся, – махнул он в сторону открытых ворот.

– Бегать?

– Давай-давай! Пропотеешь, станет легче.

– Что? Александр Алексеевич, ты на завтрак пригласил, а не на пробежку, – захныкала я, ощущая барабанную дробь в голове от каждого шага.

– Ускоряемся! – и он ускорился, да так, что я даже немного залюбовалась. На нем были чёрные шорты, открывающие красивые мужские ноги, к которым я, признаться, имела слабость. – Или ты предпочитаешь и дальше пялиться мне вслед?

– Зато ты смело маме можешь сказать, что зацепил меня ногами. Больше все равно нечем, – буркнула и почему-то побежала следом.

– Ты так думаешь? – он развернулся ко мне лицом, продолжая бежать. – А вдруг ты обманываешься?

– Обманы-ываюсь? – ускорилась, чтобы сократить расстояние и не перекрикиваться. Хоть мы и вышли за пределы посёлка, но недооценивать уши агентуры моей бабушки, было бы глупо. А попасть на допрос к этой гестаповке совершенно не хотелось.

– Да, это когда ты специально видишь, вернее, хочешь видеть в человеке только самые плохие качества.

– Я не буду отвечать, – рванула и опередила его, лишь махнув напоследок. Тропинка, по которой мы бежали, вела вдоль леса, прямо в сторону «Вишневого». Да, вот так забавно назвали тот коттеджный посёлок, что оттяпал у нас лес, в котором мы всю жизнь собирали ягоды и грибы.

– Нам сюда, – Саша махнул рукой охраннику, и калитка автоматически распахнулась.

– Ты здесь живешь? – я от удивления рот открыла.

– Иногда.

Мы бежали по абсолютно ровной дорожке со специальным резиновым покрытием между деревьями, постриженными ровными шарами. Домики за коваными заборчиками стояли поодаль от дороги, не бросаясь в глаза. А так хотелось рассмотреть их повнимательнее. Было тихо настолько, что пение птиц из леса немного решало слух. Я будто бежала по карте деланий, где собраны вырезки из журналов с идеальными картинками.

– Нам сюда, – Александр вбежал в калитку и, пропустив меня вперёд, закрыл дверь.

– Красиво.

– Наверное, – пожал плечами он. В этом его жесте было что-то магическое. Он делал это так органично, а влажная от пота футболка не могла скрыть мягкое перекатывание мышц спины. – Что предпочитаешь на завтрак?

– Я предпочитаю кофе.

– А помимо? – Саша открыл дверь в дом и из моей груди вырвался вздох.

– Очень красиво, – снова застонала я, крутя головой во все стороны.

– Проходи.

– А ты не боишься приглашать незнакомок?

– Боюсь, но не настолько, чтобы не приглашать, – рассмеялся он.

Интерьер был очень похож на тот, что я видела в квартире: холод мрамора заигрывал с уютным теплом дерева, много растений и в меру современного холода. Панорамные окна первого этажа стирали ощущение стен, я будто находилась в ботаническом саду. Скорее всего, это было целью всего дизайна – ощущать себя вырванным из города, и основным инструментом стал ландшафт. Вся дальняя линия участка была плотно засажена высокими деревьями, следом шли плодовые поменьше, а вокруг дома радовали глаз буйной зеленью кустарники, разлапистые хосты, высокие разросшиеся папоротниковые. Я словно в джунгли попала. Закрыла глаза абсолютно инстинктивно, приготовившими к вдоху прелости влажный почвы и свежести воздуха после дождя.

– Почему у вас так громко поют птицы? Я их слышу даже в доме.

– Кать, – Саша вздернул бровь и изогнул губы в полуулыбке. – Это музыкальное сопровождение. Такое же, как в торговых центрах, клубах, фитнес-залах.

Хлопала глазами, переводя взгляд то на улыбающегося Царева, то на пампасы за окном.

– Зелень настоящая, успокойся. Так что?

– А ты что любишь?

– Я обычно сгребаю то, что есть в холодильнике, заворачиваю в лаваш и жарю на гриле.

– Ты серьезно?

– Да, а что?

– Ты производишь впечатление заядлого пп-шника. Авокадо, салат и яйцо – вот, что подходит тебе. А подножная шаурма, скорее, мой конёк.

– Так, дай мне пять минут на душ? Можешь пока сварить кофе, – Саша скинул футболку и бегом поднялся на второй этаж.

Я запустила уже знакомую мне кофемашину и открыла холодильник. Запечённая куриная грудка, овощи, сметана. Отлично!

Руки машинально стали хозяйничать, кромсая все, что может сгодиться. Включила телевизор, чтобы было не так скучно, но тут же застыла. В окне, что выходило на подъездную дорожку гаража, заметила, как открылись ворота и белый внедорожник остановился у главного входа. В этот момент я почему-то ощутила себя преступницей, которую поймали с поличным. Дверь хлопнула и знакомые голоса нарушили тишину этого дома.

Глава 11.

– …глупости какие! Видишь, дверь открыта, – мама Царева застыла в пороге, столкнувшись с моим удивлённым взглядом. – Катюша… Боже! Прости меня!

– Что? – рыжая Любовь вбежала на кухню следом и открыла от изумления рот. Картина была, мягко сказать, предельно ясной. Тут и напрягаться не нужно было, чтобы сделать соответствующие выводы. Я, нож, продукты и кухня сына. Прелестно… Это так ты стараешься держаться от него подальше? Великолепно, Катерина. Давай, разгребай.

– Катюша, прости нас за столь бесцеремонный визит. Признаться, я настолько привыкла, что сын мой холост, что даже не подумала, – казалось, что Юлия Викторовна и правда расстроилась. Даже жалко её стало, чего нельзя было сказать о ее изумленной рыжей подруге.

– Кать, – со второго этажа послышался крик Царева и через мгновение он появился на лестнице, на ходу натягивая футболку.

– Сынок, – виновато пискнула мама. – Доброе утро.

– Мама, – Царёв поджал губы и бросил взгляд на наручные часы. – Кажется, мы договаривались встретиться в офисе, и не утром, а после обеда.

– Прости, сынок. Просто мы проезжали мимо, и Любушке пришла идея нагрянуть на кофе.

– Ох, Любовь-Любовь… Какие же интересные идеи посещают вашу голову, – Царёв повесил полотенце на перила, прошёлся пятерней по ещё влажный волосам и вошёл на кухню, даже не утруждаясь скрыть своё раздражение. – Завтрак? Дамы, к сожалению, удивить вас нечем, потому что в нашем меню на завтрак – шаурма.

– Я готова съесть все, что приготовит сын, – Юлия Викторовна сняла ярко-красный пиджак, украшения и пошла к раковине, чтобы вымыть руки. – Итак, молодежь, чем помочь?

– А у меня почти все готово, – я откусила огурец, что так и сжимала в руке. – Чай? Кофе?

– Ты лишила девственности мою кухню, – шепнул мне Саша, включая электрогриль.

– Сказки свои прибереги для мамы…

– Ты посмотри на моих голубков, – всхлипнула его мама, откровенно любуясь нами. Глаза её почему-то были на мокром месте, а губы дрожали.

– Мам, может, расскажешь, зачем приехала? – Царёв бросил в мать прищуренным взглядом.

– Да мы, честное слово, проезжали мимо! Давайте я сама кофе сварю.

– Мам?

– Саша? – передразнила его тон Юлия Викторовна, вернув сыну взгляд любопытства.

– Странно, а ведь эта берлога вовсе не выглядит, как место, обжитое женщиной, – Любовь отошла от своего шока, сбросила сумку на диван и подсела к столу, скривив губы от вида лаваша.

– Крепче скручивай, – я убрала руки Царева от шаурмы, что он пытался завернуть уже третий раз, и стала показывать, как делать это правильно. На колкость рыжей ехидны отвечать ни я, ни Саша не собирались. И ей это явно не нравилось. Но всем было все равно. Саша, поняв принцип действия, стал двигаться быстрее, искоса наблюдая за мной. Ты серьезно? Наперегонки?

– Мы с Любой идём завтра в театр, Катюша. Может, присоединишься? – Юлия Викторовна внимательно наблюдала за нашим поединком.

– Что в программе? – отобрала у Царева лишнюю горсть курицы, что он собирался присвоить себе.

– Классика. «Мастер и Маргарита», это последний спектакль в этом сезоне, – не сдержала смеха она. – Как дети, честное слово.

– Я первая! – подняла руки и машинально высунула язык.

– Конечно, милая, – Царёв сдерживал улыбку, наблюдая за моим победным танцем.

– С тебя клубничное мороженое с шоколадной крошкой, – подмигнула и забросила наше творение в гриль. – Юлия Викторовна, в этом сезоне я трижды была на «Мастере и Маргарите» вместе с бабушкой. Умоляю, не заставляйте меня врать вам и говорить, что тысячу лет не была в театре.

– Катерина, – Юлия Викторовна поставила локти на кухонный остров, чуть наклонилась вперёд, чуть прищурилась и пропустила улыбку. – А ты мне нравишься.

– Ещё благослови, —Любовь довольно нагло пихнула локтем подругу, закатив глаза от возмущения.

– Она забавная, правда? – Царёв расхохотался в голос так, что винные бокалы, висящие над стойкой, задребезжали, прося пощады.