Подле матки скачет резвый.
Эписодий первый
Входит Тиресий.
Эй, кто там у ворот? Поди скорей
И призови мне из покоев Кадма,
Что башнями наш город укрепил,
Придя из стран сидонских[9]. Доложи,
Что ждет его Тиресий.
Один из стражников уходит во дворец.
А зачем —
Ему известно самому. Условье —
Я, старый, он, старейший, – заключили:
Взять тирсы и, накинувши небриды,
Плющом седые головы увить.
О друг любезный! Выйти не успел я,
Уж мудрого по голосу признал.
Иду, иду. Смотри, как обрядился!
Да, сколько в силах наших, я хочу
Сегодня возвеличить Диониса:
Явленный бог – по дочери мне внук.
Ты человек умелый, мой Тиресий,
И я, старик, вверяюсь старику:
Не правда ль, ты укажешь, где плясать мне
И где, остановившись, затрясти
Седою головой? Я столько силы
В себе почувствовал, что день и ночь
Готов стучать о землю тирсом Вакха:
Веселье нам снимает годы с плеч.
Со мною то же, Кадм, – помолодел я
И в хоровод вакхический пойду.
Но до горы не лучше ль нам доехать?
А богу тем почет не уменьшим?
Мне ль, старцу старца быть проводником?
Сам бог, о Кадм, нам путь наш облегчит.
А мы одни на игрище из граждан?
Увы! Разумных больше не нашлось.
Что ж медлить дале! Вот моя рука.
Вот и моя, сплети ее с своей.
Нет, презирать богов не мне – я смертен.
Да, перед богом тщетно нам мудрить.
Предания отцов, как время, стары,
И где те речи, что низвергнут их,
Хотя бы в высях разума витал ты?
Пожалуй, скажут мне: “И как не стыдно?
Старик плясать собрался и плющом
Чело обвил!” А разве где-нибудь
Нам обозначил бог, что пляшет юный,
А не старик в честь Вакха? Нет, почет
От всех равно приятен богу Вакху:
Поклонников не делит Дионис.
Тиресий, солнце для тебя не светит;
Мой ясный долг – предостеречь тебя.
Вот царь Пенфей, трон от меня приявший,
Сюда спешит. О, как взволнован он!
Что-то нам скажет в гневной речи внук мой?
Входит Пенфей.
Уехал из страны я – праздный путь!
Дурные вести слышу отовсюду.
Нежданная постигла нас беда:
Дома, детей фиванки побросали;
В вакхическом безумии они
Скитаются в горах, поросших лесом,
И бога Диониса – что за бог,
Не знаю – буйной почитают пляской.
Среди их роев полные вином 
