Еврипид
Ифигения в Авлиде
Действующие лица
Агамемнон
Старик
Хор халкидских женщин
Менелай
Вестник
Клитемнестра
Ифигения
Ахилл
Действие происходит в стане ахейцев под Авлидой.
Пролог[1]
Выходи из шатра на поляну, старик;
Ты мне нужен.
Иду. В чем же замысел твой,
Агамемнон-отец?
Поспешай.
Я спешу.
Моя старость, владыка, – бессонный покой,
А глаза у нее, что два сторожа, бдят.
Этот яркий пловец… Как зовешь ты его?
Это – Сириус, царь; под седьмицей Плеяд
Он плывет; половинный лишь пройден им путь.
И кругом – тишина: не проснулись грачи[2],
Не шелохнется море; могучий Еврип[3]
Точно скован воздушным молчаньем.
Но зачем же ты сам о палатке забыл,
Агамемнон-владыка? В Авлиде покой;
На стенах даже стража недвижно стоит.
Не вернуться ль в шатер?[4]
Как ты счастлив, старик!
Как завидны мне все, что в безвестности век
Свой исполнить могли! А на славы верхах —
О, не стал бы я этих людей величать!
Но не там ли всей жизни найдешь красоту?
Да, найдешь; да надолго ль? Приманка сладка,
А откусишь – претит. Оскорбленный ли бог
Наше счастье разрушит, иль прихоть людей
Его злобно на клочья истреплет…
Недостойное слово промолвил ты, царь!
Иль ты мнил, на бессменное счастье тебя,
Агамемнон, родил повелитель Атрей?
Боги смертнорожденному в долю дают
Лишь с печалями счастье; и рад ли, не рад —
Но ты должен веление божье терпеть.
Ты ж, светильника блеском шатер озарив,
Покрывал письменами скрижаль[5]… у тебя
И поныне в руках она; пишешь слова —
И стираешь опять; вот печатью скрепил —
Глядь, уж сорвана вновь она, оземь доску
Ты бросаешь, и слезы текут из очей.
Уж порой мне казалось, безумец сидит
Предо мною в шатре. Что терзает тебя?
Что случилось с тобой, государь? О, скажи
Мне доверия слово: я верен тебе.
Ведь недаром же в брачное вено меня
В твой чертог снарядил повелитель Тиндар
Провожатым почтенным невесты!
Трех дочерей на свет явила Леда[6]:
Звалася Фебой первая из них,
Жена моя, вторая, Клитемнестрой,
И младшая Еленой. Женихов
Прославленных в Элладе и могучих
Ее краса манила, и вражды
Зажглось меж ними пламя: уж носились 
