Еврипид – Античные трагедии (страница 263)

Федра

(собралась с силами, и в следующей речи уже чувствуется полное самообладание)

Вы, дочери Трезена, вы, краса

Преддверия Пелоповой державы,

Уже давно в безмолвии ночей

Я думою томилась: в жизни смертных

Откуда ж эта язва? Иль ума

Природа виновата в заблужденьях?..

Нет – рассужденья мало, – дело в том,

³⁸⁰ Что к доброму мы не стремимся вовсе,

Не в том, что мы его не знаем. Да,

Одним мешает леность, а другой

Не знает даже вкуса в наслажденьи

Исполненного долга. Мир – увы! —

Соблазнов полн, и если волны речи

Людской нас не закружат, – праздность нас,

За радостью гоняя, обессилит…

Ты скажешь, стыд?.. Какой? Есть два стыда:

Священный стыд и ложный, но тяжелый.

А будь меж них светла для света грань,

Они одним бы словом не писались…

И вот с тех пор, как тяжким размышленьем

Я различать их научилась, нет

Мне более к неведенью возврата,

³⁹⁰ И не могу не видеть я греха.

Но я хочу с тобою проследить

Решенья ход… Когда Эрота жало

Я в сердце ощутила, как его

Переносить, я стала думать честно…

И начала с того, чтоб затаить

Его как можно глубже. Проку мало

Для нас в речах. Пусть иногда язык

Поможет нам другого образумить,

Но раны нет больней, чем от него.

Я думала потом, что пыл безумный

Осилю добродетелью…

И вот,

⁴⁰⁰ Когда ни тайна, ни борьба к победе

Не привели меня…

(тихо)

Осталась смерть.

(Возгласы в хоре.)

И это лучший выход. Нет, не надо

Мне возражать. Для славы мы хотим

Свидетелей… для горя только тайны…

Я знала все – недуг… его позор…

И женскому я сердцу цену знала…

Пускай для той проклятий будет мало

Со всей земли, которая с другим

Впервые обманула мужа. О,

⁴¹⁰ Пойти с верхов должна была зараза.

Ведь если зло – игрушка знатных, разве

В толпе оно не станет божеством?

Проклятие и вам, чьи скромны речи,

Но чьи под кровом ночи черной дерзки

Преступные объятья… Как они

Решаются, о пеною богиня

Рожденная, потом смотреть в глаза

Обманутым мужьям? Как им не страшно,

Что самый мрак их выдаст, что стена

Заговорит, внимавшая лобзаньям?

Я от одной бы мысли умерла,

⁴²⁰ Что мужа бы могла я обесчестить

Или детей. Нет, никогда! Они,

Свободные и гордые, на землю