Эвилина Миллер – Тугие узы (страница 3)

– Как провел выходные? – не унималась Марина.

– Нормально, – сухо сказал я.

– Погода не радует, – категорично отрезала она, с щелчком расстёгивая и застегивая на руке золотой браслет.

Я промолчал. Вошёл Антон, тряся пепельной шевелюрой.

– Здорово, – кинул он мне.

– Доброе утречко, Антон! – оживилась Марина. Меня передёрнуло от приторности её голоса. – Хочешь пирога? Я вчера вечером приготовила, но одной столько не съесть.

– Ещё спрашиваешь? Хотя я уже вес прибавил! Из-за тебя между прочим!

Марина захихикала и, потряхивая блестящей как зеркало шевелюрой, направилась к его столу. Как же мне тошно от этих смешков и пустой болтовни. Эти люди такие никчемные. Они смеются надо у мной у меня за спиной и думают, что я не замечаю.

– Так, что у нас сегодня? – с наигранной задумчивостью произнёс Антон, втыкая в уши наушники. – Ага, сегодня посмотрим «Пила 4».

Он уставился в экран монитора.

– Ох, Антон, лучше бы в кино пригласил, чем в одиночку смотреть, – хихикнула Марина.

– Вот это правильно! – прогремел Руслан, финансовый директор, незаметно вошедший в кабинет с бумагами в руках. – Давайте после работы в кино соберёмся! Что может быть лучше хорошей комедии в хорошей копании?

Да, плохой комедии и на работе хватало.

– Давайте, давайте, Руслан! – защебетала Марина. – Я прямо сейчас зайду на сайт, и мы выберем сеанс.

– За такое рвение – получаешь премию! – выпалил Руслан и заржал на весь кабинет.

– Вот отличная комедия и отзывы хорошие. – Марина повернула к нему экран монитора.

– Отлично! Берем три билета в пятом ряду. Так, я забыл зачем заходил. Вот эти документы надо переделать. Это кто делал? Ты, Антон?

– Не помню, – увернулся Антон. – Может, и Альберт…

– Ну сами разбирайтесь, – махнул рукой Руслан и, поправив усы, ретировался к себе.

Я открыл бухгалтерскую программу и уставился в экран. Мне всё равно, что на меня билеты не взяли. Меня даже не вспомнили. Комедии я не люблю, да и некогда мне.

– Альберт, – позвал Антон, – документы переделаешь? А то у меня фильм скачивается, руки заняты.

Глава 4

Длины цепи хватило, чтобы зайти в закуток с душем и туалетом. Плохо, что руки скованы – это усложняло множество задач. Я постоянно забывала, что на мне наручники, и каждый раз после неудачной попытки развести руки удивлялась цепи, соединяющей запястья. Плохо, что даже если растянуть цепь на всю длину, то между мной и дверью всё равно оставалось несколько метров. Хотя это неважно. Вряд ли я бы смогла её открыть. Я не один раз протестировала звукоизоляцию помещения. Понимала бесполезность, но неожиданно получила огромное удовольствие. Не помню, когда я последний раз вот так кричала от души. Наверное, никогда.

В горле пересохло. Меня то и дело накрывала волна паники. Сколько мне еще осталось жить? Сколько я буду мучаться? Воображение рождало страшные картины того, что этот человек мог бы со мной сделать. Неизвестно что у него на уме. Мне приходится напоминать себе, что я ещё жива и должна бороться. Но как бороться, если я не знаю, куда он пропал и вернётся ли?

Интересно, меня уже ищут? Что делает Влад? Только бы они не подумали, что я просто сбежала и бросила собаку на улице. А что же они тогда подумают? Что я импульсивная, что на меня нельзя положиться? Нет, Влад же знает, что я бы так не поступила. Если я отсюда выберусь, то подарю Анне новую собаку. Закажу её у заводчиков, чтобы всё было по правилам, с документами.

Терзаемая чувством вины, я сидела на матрас. Тугие наручники впивались в кожу, оставляя красные полосы. Я старалась не двигаться, чтобы не усугублять боль, но даже так казалось, что кольца становятся всё теснее, будто специально хотят причинить ещё больше вреда. Я потеряла счёт времени. Неважно, день сейчас или ночь. Важно только одно: надо выбираться.

Вчера я так злилась на Влада, не смогла сдержаться, наговорила больше, чем надо. Мы с ним уже полтора года. На самом деле, я знала его с детства. Он был сыном хорошего друга моего отца. Помню, его часто ставили мне в пример: «А Влад недавно занял первое место в городской олимпиаде по математике», а «Влад уже сам читает книги на английском перед сном», а «почему Влад успевает делать уроки до семи вечера, а ты сидишь до полуночи?». Несмотря на то, что мне приходилось часто о нём слышать, в школьные годы я видела его лишь пару раз, когда отец брал меня с собой на дружеские встречи с родителями Влада. Мы стеснялись друг друга и ограничивались лишь несколькими стандартными фразами.

В одну из таких встреч, когда мне было лет десять, отец Влада предложил нам сыграть в шахматы. Мне не очень хотелось играть под пристальным взглядом взрослых и соревноваться с этим юным гением. Я старалась, как могла, но уже в первую минуту стало очевидно, на чьей стороне преимущество. Не на моей. Я периодически отводила взгляд от доски и искала поддержку у гостей. Мама сидела на диване неподалеку и многозначительно вздыхала. В ее глазах читалось недовольство. Кто-то из гостей похихикивал, следя за нашим внезапным турниром, а кто-то подливал себе вина со скучающим видом.

Мне хотелось разреветься, жар прихлынул к лицу. В попытках сдержаться я поджала губы и смотрела только на шахматную доску. Но внезапно игра замедлилась. Влад стал дольше раздумывать над ходами и делать не самый удачный выбор. Я воспользовалась этим и сумела завести его в тупик. Влад заворчал и почесал затылок. Я же поставила ему шах и мат. Меня распирала гордость, я с воодушевлением посмотрела на маму. Она покивала головой с натянутой улыбкой и отвернулась. Влад глянул на меня хитро и крепко пожал мне руку. Все это произошло в считанные секунды, но в этот момент я осознала, что он мне поддавался. От удивления я оцепенела, а затем со смущением отвернулась и пошла к родителям. Влад дал мне победить, и я весь вечер задавалась вопросом «почему». С одной стороны, я была ему бесконечно благодарна, так как отец гордился и хвалил меня по пути домой, а похвалы от него дождаться не так-то просто. Но в тоже время я позавидовала, насколько неважна была Владу эта победа, ведь он так легко отдал её мне. В следующий раз, когда я его встретила, мне было уже двадцать три.

Отвлек голод. Как долго человек может продержаться без еды? Вот и проверим. Иногда голод даже полезен. Пусть это будет экстремальным способом похудеть для тех, у кого нет силы воли. Интересно, что сказала бы мама? Раньше она часто говорила, что у меня нет силы воли, когда я втайне хотела съесть что-нибудь сладкое. А мне было нельзя, ведь я профессионально занималась спортом.

Я снова встала и, звеня цепью, прошла по своей клетке. Самый главный вопрос, крутящийся в голове и сковывающий страхом – что дальше? Зачем он хотел похитить Анну? И что теперь будет со мной? Захочет убить меня, как свидетеля, или будет держать здесь? Попытается ли снова похитить Анну? Если честно, я так и не смогла найти с ней общий язык. Они с братом очень разные. Предположить не могу, какие у неё дела с этим человеком. Надеюсь, кто-то видел моё похищение хотя бы из окна. Сколько пройдёт времени, прежде чем они спохватятся? Влад хорошо меня знает, он поймёт, что что-то случилось, что я не могла вот так сбежать c чужой собакой и без телефона.

Я услышала звук открывающегося замка, и моё сердце ушло в пятки.

Глава 5

Я принес своей пленнице еду на вынос. Ничего особенного – купил по дороге домой fast food, чтобы силы оставались. Они ей понадобятся. Когда я вошёл, она стояла посреди комнаты, и сразу же отшатнулась. Но хоть жива.

Она так и продолжила стоять в нерешительности. Я поставил пакет с едой на стул и сердито взглянул на нее.

– Это мне? – неуверенно спросила, словно извиняясь.

– Ешь скорее, у нас сегодня есть занятия поинтереснее, – приказал я, а потом добавил: – Для меня, конечно.

Сидя на матрасе, она торопливо развернула пакет. Сначала посмотрела на гамбургер с недоверием, а потом, глянув на меня, быстро откусила.

– Я никогда раньше не ела гамбургеры, – сказала она.

– Тебя сегодня ждёт ещё много открытий, – нетерпеливо процедил я.

– Но всегда хотела попробовать, – добавила она.

Пока она ела, я решил разглядеть её получше. Она совсем не походила на ту брюнетку, которую я намеревался притащить. Та была худощавая, с максимально стервозным видом и острыми чертами лица. У этой всё было, наоборот, плавным и округлым: почти круглое лицо с пухлыми, как у ребенка щеками, большие серые глаза, тонковатые губы, с загнутыми вверх уголками. Светло-коричневые волосы мешали ей есть, она постоянно убирала их с лица.

– Почему вы… – начала она, но замолчала.

– Говори, – бросил я.

– Почему вы это делаете? Что вам от меня нужно?

В её голосе звучала смесь страха и раздражения.

Я скрестил руки на груди, наблюдая за её попыткой сохранить самообладание.

– Думаешь, это имеет значение? Ты здесь. Это всё, что тебе нужно знать.

– Разве я не заслуживаю объяснений? – продолжила она.

– Объяснений? – Я медленно приблизился. – Ты заслуживаешь только того, что я решу тебе дать.

Она отвела взгляд и продолжила есть. Её движения были сдержанными, почти механическими, но я видел, как у неё дрожат пальцы.

– Прими это, – я протянул ей таблетку. – Это противозачаточное. Теперь ты будет принимать по две таблетки в день. И без фокусов.