Эви Эрос – Сколько ты стоишь? (страница 12)
До конца дня он старался с ней не разговаривать. Даже ходил практически на цыпочках, и то видел, как сразу напрягалась спина девушки.
А вечером, когда Илья уже собирался уходить, возле их перегородки встал грустный-прегрустный Сергей Мишин.
— Что-то случилось? — сразу же озаботилась Варя, и Берестов не смог удержаться от улыбки. Он давно заметил, какая она сердобольная.
— Да ничего особенного, — вздохнул Сергей. — У Риты скоро девятый месяц пойдёт… А она сейчас позвонила: говорит, притащила с улицы собаку. Зря я её с Максом подружил, теперь они будут дружить против меня. Это он у нас любитель блохастых существ с улицы тащить… но я никогда не думал, что на подобное способна беременная женщина!
— Беременная женщина способна на всё! — рассмеялась Варя. — Смирись, шеф. А ты её уже видел?
— Угу, — кивнул Мишин, мрачнея ещё больше. — Ромашка мне ммс прислала. Показать?
— Покажи, конечно!
Да, Варя была любопытная. Впрочем, все женщины любопытны…
Сергей достал из кармана телефон, перелистнул что-то на экране.
— Илья, ты тоже иди сюда, — позвал Берестова Мишин. — Зрелище того стоит.
Илья осторожно приблизился, стараясь встать как можно дальше от Вари. Но она всё равно напряглась. Даже улыбка застыла на её лице, как маска клоуна.
На фотографии был запечатлен стоявший в ванне большой, очень лохматый и безумно грязный пёс. И он оказался ужасно похож на Джека — любимую собаку Ильи. Джек погиб в ту ночь, когда Берестов навсегда остался хромым калекой.
— Какая у него жалобная мордашка, — засмеялась Варя, расслабляясь. — Держу пари, он очень не любит водные процедуры.
— Рита всегда мечтала о такой собаке, — тоскливо вздохнул Мишин, собственным выражением лица до безумия напоминая пса на фотографии. — Она мне в этом не так давно призналась. Я тогда сразу понял: дело пахнет керосином…
— Скорее, псиной, — фыркнула Варя.
— Я очень надеюсь, что к моему приходу он уже перестанет пахнуть псиной, — скривился Сергей. — Как думаешь… может, ему надо состричь всю эту шерсть?
— Ни в коем случае, — резко сказал Илья, и чертыхнулся про себя, заметив, как вздрогнула Варя. — Колтуны срежьте, помойте, но стричь не надо. Надо вычесывать. Иначе опять будут колтуны… И ошейник от блох обязательно купите, и прививки надо сделать.
Несколько секунд Варя и Мишин удивлённо смотрели на Берестова, а потом Сергей протянул:
— Илья, у тебя есть собака? Ты эту новость на будущее прибереги для Юрьевского, если накосячишь. Он очень любит животных. Гораздо больше, чем людей. И если у тебя есть собака, он тебе что угодно простит.
— Нет, — Илья покачал головой, ловя себя на мысли, что его завораживают Варины ресницы… даже забыл, что хотел сказать. Ах, да… — Сейчас нет, но была. Вот точно такая же, прям один в один… Джеком звали.
— Это точно не Джек. Рита написала, что это вроде бы девочка. Предложила мне придумать имя, — Мишин закатил глаза, но он явно больше придуривался, чем был реально возмущён. — Я ребёнку-то имя придумать не могу, а тут целая собака…
— А давай я придумаю! — вдруг заулыбалась Варя. — Мне вот тоже всегда хотелось собаку, но у папы на всех животных аллергия. А потом Дятел… то есть, Кеша родился, и стало не до собак. Назовите её Радой. Рада, Радость. Если Рите понравится, я буду рада.
— Я думаю, понравится, — задумчиво сказал Сергей. — Ей сейчас всё нравится. На редкость благодушное настроение… Потом наверняка опять будет скакать, но пока у нас дома мир и покой.
— Значит, вам как раз не хватало собаки, — усмехнулся Илья. — С собакой мир и покой становятся ещё лучше.
Мишин посмотрел на него очень внимательно.
— А вот эту Максу скажешь, если захочешь пойти во внеплановый отпуск. Подпишет не глядя.
Больше Берестов не спрашивал у неё про больно-не больно. Ни в этот день, ни на следующий. И вообще вёл себя так, как Варю полностью устраивало — обращался к ней только по работе, ходил тихо, привычно шаркая одной ногой, и почти весь день молча батрачил у себя за баррикадами, отлучаясь только в туалет, на обед или к генеральному на ковёр за какими-то разъяснениями.
А Варя то страшно злилась на Илью, то ощущала какую-то непонятную апатию по отношению к нему и ко всему белому свету, которая вымораживала все её чувства и мысли.
Часто хотелось плакать. Просто так, безо всякой причины. А может быть, причина была, просто Варе не хотелось о ней думать.
Она устала. Устала от этого постоянного напряжения, от жалости к себе, от злости на Илью. Варя всегда была доброй и позитивной девочкой, она не привыкла долго ненавидеть. И сейчас ей тоже хотелось поскорее забыть и отпустить, но… это оказалось выше её сил.
Она даже немного завидовала остальным коллегам-женщинам. Они заигрывали с Берестовым вовсю, строили глазки, кокетничали. И Варя в такие моменты чувствовала сильнейшее эмоциональное опустошение.
А ещё ей было стыдно за свою резкость с коллегами. В понедельник, когда они обсуждали Илью, Варю сорвало, и совершенно зря. Она, конечно, извинилась, но стыдно всё равно было.
Они ведь не виноваты ни в чём. Но от этого почему-то не легче.
И грешным делом она сама начала подумывать об увольнении…
В пятницу ударила жара. Она именно не настала, а ударила — только что на улице было тепло и свежо, и вдруг — плюс тридцать.
С самого утра у Вари болела голова. Так всегда бывало при резком изменении погоды, она уже привыкла. Головокружение, скачки давления, тяжесть в затылке и будто бы сжатые в железных тисках виски. Неприятно, но не смертельно.
«Ага, как и изнасилование, — подумала она мрачно, заходя в офис. — Неприятно, но не смертельно».
Настроение было отвратительным. В таком состоянии только рекламу ритуальных услуг придумывать. Жаль, что эти самые услуги в рекламе не нуждаются…
Варя немного опоздала, поэтому Берестов уже был на работе. Стараясь не смотреть на него, плюхнулась на своё место, врубила комп и угрюмо уставилась на заставку загружаемой винды.
— Привет, Варя, Илья! Варь, ты чего такая хмурая? — к перегородке подошла Люда, одна из немногих коллег женского пола, что не заигрывала с Берестовым по причине наличия любимого жениха. — Пятница же!
— А для некоторых даже тяпница, — пробурчала Варя. — Ерунда, Люд. Голова болит немного, вот я и расклеилась. Сейчас как начну работать над очередным заказом, так придётся обратно склеиться…
— Может, тебе таблетку?
Варя поморщилась.
— Да пила я уже. Мне эти таблетки, что мёртвому баня. Как однажды сказал мой папа: «Ты столько колёс не пей, а то они превратятся в крылья и вознесут тебя в небо».
Люда хихикнула.
— Так что с тех пор я стараюсь ограничивать себя в таблетках. Не хочется глюки ловить… или того хуже — самой глюком стать. Выпила парочку — и теперь жду, пока пройдёт.
— К вечеру дождь обещают. Может, полегчает.
— Может, — согласилась Варя.
Люда отошла, и какое-то время вокруг стояла блаженная тишина. Пока Берестов не сказал:
— Варь…
Девушка сразу напряглась. Судя по тону, он собирается спросить нечто не по работе.
— А тебе массаж не помогает?
— Массаж? — Варя удивилась. — Помогает, конечно, но где я его возьму на работе?
— Я могу сделать.
Голос у Берестова был какой-то… словно деревянный.
А у Вари так болела голова, что возмущаться не было сил.
— Нет, спасибо, — она усмехнулась. — Обойдусь.
— Варь… подумай хорошенько. Я умею делать массаж, меня один врач научил элементарным, но эффективным вещам, когда я в больнице лежал. И мы на работе, тут полно людей. Разве я могу совершить что-то плохое?
Нет, он ещё и упорствует!
— Я ведь уже сказала — не надо. Обойдусь.
— Варя… — голос Берестова наполнился укоризной.
— Перестань! — от гнева в висках сильнее запульсировало. — Не нужна мне от тебя никакая помощь! Я присутствие твоё с трудом терплю, а ты… массаж! Иди ты… со своим массажем! В баню! И там массажируй… шлюх своих любимых!
Хорошо, что она это не проорала, а прошипела вполголоса… Иначе вопросов коллег оказалось бы не избежать.
Берестов промолчал, только дыхание его стало каким-то… более тяжёлым, что ли.
И Варе вдруг стало совестно. В конце концов, сейчас он хотел помочь…