Эви Эрос – Синдром рыжей мыши (страница 85)
Впрочем, не повиновался он и мне – мой шелестящий хрип удивил даже меня самого:
– Ну ш-ше, глупая моя мыш-шка, иди ко мне, ты ш-ше люби-шшь меня… – Оле-ень… что я несу?.. – В смысле я…
Но исправиться я не успел – Саши вырвала ладонь из моего захвата и отскочила на пару шагов назад.
Оказавшись очень близко к обрыву.
– Что? – голос её звенел и рвался. - Я люб… Да с чего ты это взял вообще?! Я… нет! – Она отступила еще на полшага. Я замер, боясь даже вздохнуть. - Никого я не люблю! Ни капли!
Чёрт,только не шевелись…
– Что это? – спросил я, резко посмотрев вправо от неё. И когда она взглянула туда же, бросился к ней и утащил прочь от обрыва. И нервно рассмеялся, расслабляясь и прижимая к себе маленькое глупое сокровище.
– Ничего смешного! – мышка даже не поняла, отчего я только что её спас, и, кажется, обиделась еще больше. Меня же оттого, что всё обошлось,тянуло хихикать, а кончики пальцев и затылок покалывало от облегчения.
– Ну как же ничего? – насмешливо протянул я. - Ты – меня не любишь. Глупость какая.
– Вот и не глупость! – мышка упёрлась мне в грудь ладонями.
– Ага, скажи ещё, что парнем притворялась из нелюбви ко мне.
– Да! Вот именно! – Саня энергично закивала. Смешная-смешная. Моя.
– А-а-а, ясно, - продолжал ёрничать я, ни на миг не сомневаясь, что мышка шутит. – Тебе, значит, наша ночь так не понравилась, что ты в мальчишку переоделась?
– Да! Да! – опять энергичное кивание. И испуганные глаза.
– Так не понравилась, что ты решила её повторить?
Саши не ответила – всё-таки не умеет она врать – только отвернулась и надулась.
Я снова рассмеялся, прижимая покрепче и отыскивая губами нежное ухо, чтобы нашептать всё, что думаю о маленьких врушкаx. Врушка тут же покрылась пупырышками – моя прелесть – и забилась в объятиях пойманной рыбкой. А затем, как-то извернувшись, наискось засветила мне во второй глаз.
Сиять мне теперь фонарями на всю округу.
Вот и не верь после этого снам…
Я подбила Дэну оба глаза! Боже мой…
Осознав это, я пискнула и убежала прочь, скрывшись в нашей палатке.
Мне было одновременно так стыдно, неловко и… да – так омерзительно злорадно, что я не могла спать. Лежала поверх Дэнова спальника и слушала, как бешено стучит сердце.
Люблю я его! Вот нахал. Совсем уже! Да кто так с девушкой разговаривает!
А может, он издевался?
Нет-нет. Не издевался.
И вообще! Ему же там холодно!!! А в палатку он не идёт!
Я вскочила со спальника и высунулась наружу в поисках Дэна. Он лежал неподалёку от входа, развалившись на траве, как на удобной кровати, и спал. Или сосредоточенно притворялся спящим.
Я посопела, подумала немного, поборолась с соблазном пристроиться рядышком – и плевать на гордость. Люблю ведь. Люблю…
А потом притащила Дэну спальник, укрыла и, громко сказав:
– Дурак! – ушла обратно в палатку с осознанием выполненного долга.
Я лежал и смотрел на звезды, стараясь не думать.
Однако мысли всё возвращались к словам моей мышки. Нет, я был совершенно уверен, что она врала. Врала из чистой вредности, бунтуя против моего самодовольного заявления. Но червячок сомнения всё вгрызался и вгрызался в мою картину мира, пока я вдруг не представил, что Саши сказала правду.
Что вот она
Тут зашуршала палатка – моя маленькая мышка выбралась наружу и присела рядом со мной. Пошмыгала носом, притащила мне спальник, укрыла и, обозвав дураком, утопала обратно.
Пустота в душе заполнилась звёздами, переродившись в солнце, и от того, чтобы пойти следом и сказать наконец правильные слова, меня удерживало лишь нежелание портить приготовленный на завтра сюрприз. Ну и лень было подниматься.
Так я и уснул – в обнимку со спальником. С Сашкиным спальником, пахнущим дымом, ветром, солнцем и чем-то щемяще сладким. Пахнущим моей мышкой.
Проснулся я от грубоватого тычка ботиком в бок и отвратительно бодрого голоса Серого.
– Подъём!
Я, прищурившись, обернулся к нему, но увы, рассмотреть наглеца не получилось. Собственно, даже глаза открыть толком не вышло.
– О-о, - протянул друг радостно. - Па-анда. – И тут я вспомнил о паре свежих фонарей. – Ну здравствуй, панда Дэн, вставай и пой!
Несчастнейше вздохнув, я подавил желание послать товарища подальше в реликтовый лес. Сам же просил разбудить до рассвета. Есть у Серого привычка посещать кусты аккурат на рассвете, «чтобы встречать солнце, орошая землю». Извращенец. Но био-будильник у него работает лучше часов, обязательно поднимая чудовище раньше рассвета, даже если потом оно завалится дрыхнуть до обеда.
Такой ранний подъем мне был необходим – до завтрака я собирался сбегать за пятнадцать километров к домику лесника. Туда, если не соврали, сегодня утром доставят мой заказ. Можно, конечно, подождать подтверждения, созвонившись по спутниковому, но – дорога туда и обратно минимум три часа, и я просто не успею вовремя вернуться.
Прежде чем покинуть лагерь, я пробежался по полосе препятствий, убеждаясь, что всё на своих местах, пересчитал индивидуальные карты-кроки для «поиска кладов», раздал ценные указания по подготовке мероприятия друзьям.
И умчался в лес.
В палатку Дэн так и не вернулся. Утром встал ни свет ни заря – сквозь сон я смутно слышала, что его кто-то будил – а потом и вовсе исчез из лагеря.
Мне почему-то стало очень грустно. Раньше, даже когда я дулась и избегала его, он всё равно маячил где-то перед носом. Или я хотя бы слышала его голос. А тут пропал. И спрашивать у сурового Драго или развившего бурную общественную деятельность Серого было неловко. А Ева вообще удивилась:
– А разве его нет? Я думала, где-то рядом крутится.
Что ей до Дэна, у неё свои кавалеры есть…
К завтраку Дэн так и не появился,и я начала переживать, что он умудрился обидеться на меня и уехать. Как Инесса.
Мысль была глупая, но лучше уж такая, чем думать о том, что Дэн мог сгоряча полезть на скалу без страховки и сорваться…
И я едва не бросилась ему на шею, когда он, красный и запыхавшийся, примчался к камбузу с маленьким рюкзаком за спиной и с пустой миской, подхваченной из висевшего на дереве пакета (этих пакетов с КЛМН* на дереве было как украшений на ёлке).
– Накорми усталого путника, о, прекрасная дева! – бухнувшись передо мной на колени, возопил Дэн,и желание обнять его моментально прошло. Вместо этого я стукнула парня ложкой по лбу. – О! Мой третий глаз! – закричал Дэн, хватаясь за лоб,и толпа, и без того оживившаяся при появлении начальника лагеря, разразилась овациями.
– Дэн, прекращай отбирать мои лавры! – возмутился Серый, угорая от смеха и попутно пожимая руку девчонке Васе.
Я прислушалась – Серый говорил ей, что она просто ясновидящая, а Вася восторженно прыгала. Интересно, о чём это они? Что-то мне подсказывает – ставки делали…
Я надулась и мрачно посмотрела на Серого. Заметив мой взгляд, бард подмигнул. Надо ему тоже будет фонарь поставить. Чтобы знал, как на нас с Дэном ставить!
Хотя это наверняка не произведёт на него совершенно никакого впечатления.
Сразу после завтрака начались испытания. Нет, не так – Испытания.
И убить Дэна мне захотелось ещё сильнее. Потому что он явно испытывал удовольствие, глядя, как мучаются его «новички». А особенно – как мучаюсь я!
Вредитель!
Новички бегали, прыгали по камням, таскали брёвна с кочки на кочку, лазили по скалам и верёвкам,точно пауки, бродили по ручейку, ползали на брюхе под нависающими ветками и вообще всячески услаждали мой взгляд.