Эви Эрос – Синдром рыжей мыши (страница 46)
– Ерунда! Ну давай с нами, Ева-а-а!! Ну! Давай! Где твой дух авантюризма, в конце концов!
Она почему-то вздрогнула, начав странно тереть лоб. И выражение её лица в этот момент стало каким-то тоскливым.
– Дух-выдух… – пробормотала она и опустила руку, усмехнувшись. – Ладно, Сашетт. Но обещай – если я на этих двести метрах сегодня помру, вы с Дэном не будете прикапывать меня под скалой, а вернёте моё бренное тело в Город.
– Да что ты говоришь такое! – возмутилась я. – От высоты еще никто не умирал! То есть, я xотела сказать…
– О времена, о нравы, о знания, принесённые в жертву поисковым системам, – вздохнула Ева. – Ч-ч-ч… Чупс, зарр-раза. Брось! Брось каку,тебе говорят!!
И подруга, забыв про меня, помчалась за Чупсом, который всё-таки умудрился что-то вытащить из пакета и теперь удирал прочь, лихорадочно работая челюстями в попытке сожрать всё быстрее, чем отнимут.
Он не Чупс, он… как там.. Чиф*, во!
…Обрыв связи…
Очередные сорок секунд истекли.
Восемь гудков и какая-то музыка на другом конце эфемерной линии. Интересно, какая? Стопроцентно что-то про оленей.
Этой ночью я снова видел
Олень ранимый, блин!
Жаль, все готовые цыпочки сбежали, а на ухаживания ради секса я сейчас не готов. Дважды олень, в общем…
Сверху открывался чудный вид – в лучах утреннего солнца исходящее туманом ущелье напоминало пасть огромного дымно-дышащего дракона, рваные края скал успешно отыгрывали зубы. На десне дракона муравьями суетились людишки, тройка дежурных готовила завтрак, а остальные вытаскивали на просушку спальники и выворачивали тенты палаток. Да-а, на чужую работу можно смотреть бесконечно…
Я глянул на экранчик спутникового – туристической неубиваемой модели. Пять минут на возможный перезвон истекли.
– Ну что же, нет так нет. - Я вырубил телефон.
Уже четвертое утро у меня начиналось с безответного звонка. Интересно, сколько она намерена меня мурыжить? Но я упорный до упоротого, я таки дозвонюсь, дело принципа. Да и вообще что-то во всей этой истории сильно не вяжется, и я не успокоюсь, пока не разберусь.
Я начал спуск со скалы и, нащупывая ногой невидимую сверху опору, вдруг осознал, что не испытываю страха. Совсем. Даже когда вспомнил – ни коленки не затряслись, ни пальцы не увлажнились, ни мышцы не свело. Неужели я избавился от этой позорной фигни насовсем?! Хорошо бы.
Вчера вон «шестёрку» покорил зловредную, правда, с верхней страховкой, но всё равно, считай герой.
Сегодня на Пельмене и проверим, что я за герой. Начнём с простейшего маршрута, под предлогом того, что ведём новичка, но, увы, слабое звено у нас не Саня. Надеюсь, Драго не придётся спускать меня-невменяшку, маскируя трабл под учебные спасработы.
– Дэ-эн! – у подножия скалы вертелся лёгкий на помине Саня.
Хреново. Надо срочно проводить инструктаж о том, что так, как я, без какой-либо страховки, на скалы лезть нельзя. Но не успел я ступить на относительно ровную землю, как ребёнок меня «обрадовал»:
– А я уговорил Еву, она пойдет с нами на «Чебурек»! Ура!
М-да. Чебурек – это очень тонко подмечено. Что-то я сочувствую Драго – судя по вчерашнему стеклянному взгляду спустившейся со скалы Евы… как бы невменяшек у него не оказалось двое.
Нет. Ни фига! Прочь каверзные фобии! Самое время разобраться с ними раз и навсегда!
«Где твой дух авантюризма, малыш?»
Так частенько говорил Вадим в шутку, прекрасно зная, что духа этого у неё не то, что кот наплакал, а просто нет. Видимо, когда на небесах раздавали дух авантюризма, Ева стояла в очереди за каким-нибудь другим духом.
Её было совершенно невозможно подбить на безрассудство даже в детстве. «А зачем это делать?», «Это же опасно», «Какая-то глупая ерунда» – подобными фразами Ева отделывалась от тех, кто хотел склонить её на очередной авантюризм. И Вадим был в их числе. Хотя он, в отличие от многих, любил Еву ещё и за это качество, которого ему как раз не хватало. И сейчас она отлично понимала, почему всё-таки решила попробовать забраться на эту гребаную скалу.
Только вот от этого понимания было не легче. Даже наоборот.
И теперь Ева стояла перед огромной серой громадиной, одетая в очень хлипкую на вид – да и по ощущениям – систему страховки. Конечно, вчера на тренировке система вполне справилась с задачей, но… сегодня уже не вчера. И конструкция из ремней не внушала Еве ни малейшего доверия.
Да, накануне она забралась на двадцатиметровую скалу, чуть не описавшись от страха,и даже позволила себя спустить «парашютиком»*. О последнем у неё остались смазанные впечатления, впрочем, как и об остальном пребывании на скале. Мудрый мозг решил заблокировать неугодные ему воспоминания и прикинулся ветошью.
Их в связке было пятеро, все в касках, даже Ева. Бесстрашная Сашетт подпрыгивала от нетерпения, Драго по обыкновению похлопывал девчонку по голове в красной каске,из-за которой сходство с мячиком только усиливалось. Дэн, напряженный и сосредоточенный, страховал Стаса, который споро карабкался вверх.
Набежал туман, скрывая окрестности, и от этого стало немного легче. Совсем чуть-чуть. Словно не видеть, как высоко нужно лезть, не настолько страшно. Xотя – глупо.
«Побудь глупой хотя бы иногда!» – раздался в ушах весёлый голос Вадима, и Ева тряхнула головой. Вот уж кто полез бы на эту скалу первым, не страшась ничего. Чувство страха у бывшего мужа отсутствовало в принципе.
Что-то кольнуло, какая-то мысль, но Ева не смогла понять, какая. Или не успела. Откуда-то из тумана, почему-то сбоку, донёсся голос Стаса. Что-то вроде «самострах!», а потом и «станция готова». Что-то щебетала Саша и рокотал Драго, а Дэн полез следом за товарищем и скоро скрылся в тумане.
Туман успокаивал, напоминая о ёжиках и лошадках, и смущало Еву лишь то, что Сашетт восхищенно именовала этот туман облачком.
Я трус и истеричка. Себе-то можно признаваться.
Кроме меня об этом знает только Драго, но надёжнее Драго никого нет. Драго трепаться не станет.
Друзья, наверное, догадываются о чём-то, ведь я никогда не хожу первым в связке, но о том, что стоит мне заложить закладку в трещину – и меня накрывает яростной паникой, не знает никто. Как и о том, что зеленоватый цвет моего фэйса, когда я нахожусь на скале, объясняется вовсе не отсветами зелёной каски.
Стас навесил на петли беседки*, полдюжины закладок с оттяжками и отправился на первую «верёвку»*, позвякивая железом. От этого звука знакомо засосало под ложечкой.
Чёрт! Дыши ровно, Соболь! Дыши. Просто дыши и следи за тем, кого страхуешь.
Минут через пять Стас отчитался об организации первой станции, и я выстегнул верёвку из страховочного устройства. Напряжение не отступало.
– Дэн! – подскочил ко мне Саня, молчавший, пока я страховал Стаса. Я обернулся и заглянул в сияющие глаза. И пошатнулся от нахлынувших вдруг эмоций.
– Дэн, всё норм? - тут же уточнил бдительный Драго.
– Да… – я изумлённо поморгал, оглядываясь и не веря тому, что вижу.
С глаз словно спала пелена: серый туман засиял пробивающимися косыми лучами, заискрились вкрапления кварца в скале, кривая перекрученная сосна задорно засверкала радугами на иголках, а какая-то птица, до сих пор уныло чирикающая, запела что-то бодрое и жизнеутверждающее. Искренний восторг мелкого разбил вдребезги мутное стекло моего мира, и он резко приобрёл сочность красок и звуков.
Разве так бывает?
Даже воздух стал сладким,им хотелось дышать и дышать, его хотелось съесть весь. А Саньку крепко-крепко обнять. Кажется, я посмотрел на него слишком благодарным (а может, безумным) взглядом – парень даже смутился. О чём он спрашивал, я, ошеломленный,так и не услышал. Кажется, что-то о том, почему голос Стаса доносится сбоку, а не сверху. По крайней мере, Драго именно эту особенность рельефа разъяснял:
– Через уступ, за которым Стас скрылся от нас, звуковые волны к нам не добираются. Потому приходится кричать в сторону соседней скалы, а уж она отразит звук и отправит наше сообщение к Стасу. Или от него – к нам.
– О-о, – восхитился Саня и тут же заорал: – Эге-гей!
Ева даже вздрогнула от неожиданности.
О-па…
Подобное выражение глаз я уже встречал прежде. В зеркале после приступов.
А это значит, что ведьма катастрофически боится. Она на грани срыва.
Я глянул на Драго,и тот прикрыл глаза, показывая, что знает о проблеме и готов к ней. Что ж. Каждый борется со своими страхами, как считает нужным.