Эви Эрос – Синдром рыжей мыши (страница 13)
– И ещё Таня Шаляпина – с ней связи нет.
– Угу. Знаю.
– Что делать будем?
– Выезжаем…
Я поднялся в автобус, как сомнамбула, на ватных ногах. Два места во втором ряду я застолбил еще в самом начале.
– Что ж, хоть высплюсь на двух сидениях, – пробормотал я.
Как бы не так. Моё место нагло захватили – в проходе торчали чьи-то мелкие кислотно-зелёные кроссовки. Голова над креслами, правда, не виднелась.
– Ты кто? - я навис над сидением и встретился с испуганными зелёными глазищами.
На какой-то миг я испытал замешательство, потому что глаза были знакомыми, но чего-то не хватало. Потом понял, чего – рыжих вихров, скрытых сегодня за зелёной банданой. Это же рыжая мелочь! Сашка Тополь , если не ошибаюсь.
– О, Санька,трямс. Ты чего тут?
– Я… место… сейчас пересяду… – суетливо замямлила мелочь.
– Да ладно, не парься. Можешь оставаться, - я ухмыльнулся и вздернул бровь: – Если не боишься, что я на тебе усну.
Настроение вопреки ожиданиям поползло вверх.
Надо быть смелее – так часто говорит Машель.
И я решила быть! Поэтому, проходя мимо мест, забитых Дэном, решила туда плюхнуться. А вдруг не выгонит?
– Правильно-правильно, – хмыкнула шедшая сзади Ева. - Нечего ему на двух креслах разлёживаться, буржую. Садись, Сашетт. А я чуть подальше… Не потеряемся.
– Ага, – пискнула я голосом, больше похожим на мышиный,и затаилась, затолкав записочку «Занято богом» подальше под кресло.
Минут через пять я начала ёрзать в кресле так, словно оно было перцем чили посыпано, думая – может, сбежать к Еве, пока не поздно? С ней хорошо и спокойно. Как с Машкой почти. И так же, как с сестрой, я периодически чувствовала себя в присутствии Евы маленькой глупой девочкой.
В общем, я уже практически решила свалить от греха,то есть, от Дэна, подальше, когда он явился собственной персоной.
– Ты кто? – почти прорычал с угрозой, хмурясь и глядя мне в лицо. Не узнал, что ли? Я собиралась представиться, когда лицо Дэна приобрело наконец нормальное, только слишком усталое, выражение, а затем он улыбнулся. – О, Санька,трямс. Ты чего тут?
Я промямлила нечто невнятное, по–прежнему порываясь свинтить и с ужасом понимая, что в этом автобусе свободного места может и не оказаться, но Дэн придержал меня за плечо.
– Да ладно, не парься. Можешь оставаться, – ухмыльнулся он и ехидно добавил: – Если не боишься, что я на тебе усну.
На мне? В его устах это так двусмысленно прозвучало… Это он шутит или издевается? Не знаю, боюсь или нет, но покраснела я, кажется, до самой банданы…
– Н-не страшно. – Я закашлялась, скрывая смущение. – Мне к окну?
– Не-а. У окна моё место. Лады, - Дэн хлопнул ладонью по спинке кресла. - Ну что, народ, погнали к Настоящей Жизни?! – гаркнул он на весь салон, да так, что у меня в ушах зазвенело.
Упомянутый народ вразнобой заорал: «Погнали!», «Да-а-а!», «Круто!»,тренькнули гитары, прогремел бодрую дробь бубен. Да уж, в ближайшие часы водителю будет весело.
– Поехали, - Дэн махнул рукой шофёру и с облегчённым вздохом плюхнулся рядом со мной, у окна. - А я спать. Меня не будить, при пожаре выносить первым. Будешь моим личным цербером, мелочь пушистая? – и так улыбнулся, что у меня дыхание перехватило.
– Конечно, - кивнула я, не зная, что делать – то ли радоваться, что я уйму времени буду сидеть рядом со своим кумиром, то ли огорчаться, что он назвал меня пушистой мелочью.
Ладно. Буду радоваться. В конце концов, Москва тоже не сразу строилась!
Она с детства терпеть не могла автобусы, потому что её в них тошнило. Лет до четырнадцати мучилась страшным образом… а потом был Крым и местное вино, после которого поездка по горному серпантину показалась Еве до ужаса приятной. Оказывается, в машине может быть не только противно! И она начала возить с собой вино.
Но какое вино среди кучи зелёных студентов? Они же учуют. Позорище – тётке тридцать один, а она бухает в автобусе. Тем более что Дэн запретил любой алкоголь. А Ева никогда не относила себя к людям, нарушающим правила с поводом или без. Придётся обойтись жвачкой.
Она как раз сосредоточенно открывала мятный «Орбит» – никак он не хотел поддаваться – когда рядом кто-то плюхнулся. Посмотрела на соседа – и непроизвольно подалась ближе к окну. Богатырь этот татуированный… Неужели в другое место сесть не мог? Он же здоровенный, даже плечом её задел.
– Доброе утро, – прогудела эта иерихонская труба, глядя на Еву с откровенной ехидцей в глазах. Мол, попробуй, выгони. Но скандалить на пустом месте она не любила, поэтому просто кивнула.
– Доброе, коль не шутишь.
Интересно, чем она этому богатырю так не угодила? Ещё в прошлый раз, когда сия громадина сверлила её взглядом, Ева решила: видимо, он посчитал её искательницей приключений на пятую точку, а может, и любительницей молоденьких мальчиков. Смешно. После развода ей было совершенно не до мальчиков – кости бы собрать. Спасибо дяде Максиму, отцу Дэна, подсобил с этим походом. Вдруг получится отвлечься? А то тошно, сил нет.
Ева едва слышно вздоxнула и продолжила открывать «Орбит». Открыла и под ехидно-любопытным взглядом татуированного богатыря начала отсчитывать жвачку. Раз, два, три, четыре… хватит, наверное. И в рот.
– Зачем тебе столько жвачки? – поинтересовался парень, глядя на её губы. Ева мысленно чертыхнулась. Понадеялась, называется, что мужиков её возраста в студенческом походе не будет. Не дай бог начнёт клеиться! Всё настроение собьёт. Хотя… разве оно у неё есть?
– Ты же не хочешь, чтобы меня на тебя стошнило? Вот затем.
– Ясно, - хмыкнул богатырь. - Значит, ты не только руками-ногами слаба, но и вестибулярным аппаратом. И как в списках оказалась?
– Тебе-то что? - Ева подняла брови, глядя своему соседу по креслу в глаза. – Как надо, так и оказалась.
– Понятно. Нормальные герои всегда идут в обход, да?
– Почти.
Был у неё вариант походить на тренировки Дэна, но Еве еще в первый раз надоело позориться перед молодёжью. Она, конечно, не деревянная, у иных девиц на десять с лишним лет моложе неё и похуже получалось, но дело не в этом. Ева чувствовала себя бабушкой, невесть как затесавшейся в группу младших детсадовцев. Смотрела на этих цветущих девчонок, до боли молодых мальчишек – и как никогда ощущала собственный возраст.
Дерьмовое чувство, особенно если три месяца назад развелась с мужем.
Поэтому Ева решила пойти в обход и договориться с дядей Максом. Тем более что он с самого начала предлагал такой вариант, говоря, чтобы она не дурила и не пыталась побить младенцев.
Дядя Макс был, как всегда, прав.
В этот момент что-то завопил Дэн,и Ева вздрогнула от неожиданности. Следом за этими воплями раздались и другие, после затринькала гитара, забили бубны… Бубны?! Откуда здесь бубны?!
Дурдом. Зачем она в это ввязалась?
Автобус тронулся, и почти сразу Ева поморщилась от накатившей тошноты. Ничего, ей не привыкать терпеть неудобства. Главное – не забывать менять почаще жвачку и…
Не обращать внимания на соседа.
– А ты от этой своей тошниловки никакие таблетки не пьёшь?
– Нет, - буркнула Ева, закапываясь поглубже в кресло. - От таблеток у меня судороги.
– Судороги? - удивился богатырь. Наверное, незнакомое слово.
– Они самые. - И тут Ева кое-что вспомнила. – Тебя как зовут-то?
– Драго.
Хм. Сказанное рокочущим басом прозвище – ну не имя же это! – отозвалось дрожанием внизу живота. Др-р-р-раго. Ρ-р-р.
Дурдом.
Или детский сад?
– А по паспорту?
Он чуть заметно усмехнулся, но любопытство удовлетворил.
– А по паспорту я Евгений.
– Женя, значит. Интересно… А фамилия?
Богатырь поморщился.