Эви Эрос – Мне не стыдно (страница 18)
— О командировке думаю, котёнок. Ничего интересного. Ты не против, если мы сегодня просто поспим? Я что-то устал.
Кристина надула губы, но всё-таки кивнула.
Интересно, если бы она узнала, о чём — точнее, о ком, — он на самом деле думает, какую часть тела она бы ему отрезала?..
Сергей приехал на Казанский вокзал полпервого дня, как и планировал, и сразу же увидел Риту. Она стояла возле электронного табло с расписанием и изучала его, слегка наморщив лоб.
День был жаркий, и Ромашка была одета в белую юбку и такую же белую кофточку, поверх которой висели крупные зелёные бусы. Рыжие волосы, заплетённые в косу, на ярком солнце казались настоящим пламенем.
А ещё она была в очках. Только в солнечных.
Мишин невольно застыл, любуясь ею. И вроде бы та самая Ромашка, но и не совсем. Что-то неуловимо изменилось в ней, и это что-то ему безумно нравилось.
— Привет, — сказал Сергей, подходя ближе вместе со своим крошечным командировочным чемоданом. Рита слегка вздрогнула, обернулась — и Мишин заметил, как она чуть приоткрыла рот. — Что-то не так?
— Да нет, — пробормотала Ромашка. — Просто привыкла к тебе в костюме и галстуке, а тут такой отдыхательный вид.
— Костюм в чемодане. А сейчас нам сутки в поезде трястись, в костюме это как-то неудобно делать.
Теперь Мишин понял, почему Рита смутилась. На нём были джинсовые бриджи и светло-зелёная рубашка поло с коротким рукавом. Не хватало только теннисной ракетки и панамки на голову.
— Ты купальник-то взяла? — поинтересовался Сергей, и с удивлением проследил за тем, как на щеках его Ромашки вспыхивают два красных пятна.
— Взяла. Подумала, что побывать в Сочи летом и не искупаться — это очень глупо.
— Правильно. Сразу после награждения махнём на море, благо оно там близко. О, а вот и наш состав подали. Пойдём заселяться.
Рита кивнула, подхватила свой небольшой чемодан на колёсиках и пошла следом за Сергеем.
М-да… Сутки на расстоянии не более метра друг от друга, в помещении, где из интересного только две кровати. И как он это выдержит?..
Всех людей можно поделить на два подвида. Подвид первый — это люди, у которых от волнения крутит живот, и подвид второй — соответственно, люди, у которых не крутит.
К сожалению, я — подвид первый.
С самого утра я с трудом смогла поесть. Уговаривала себя — мол, Рита, ты взрослая девочка, а так трясёшься при мысли о том, что придётся с Мишиным в одном СВ ехать. Он же человек всё-таки, а не каракатица какая-нибудь. И он же тебе обещал. И извинился. Не будет он тебе гвозди в постельное бельё подкладывать и перцем полотенце посыпать.
Но если бы дело было только в Мишине…
В общем, да — как только я увидела его на вокзале такого отдыхательно-расслабленного, я сразу показалась самой себе маленькой восемнадцатилетней Ромашкой, по-прежнему беззащитной перед ним. Столько лет прошло, а я всё не могу ничего ему противопоставить, словно по уши влюблённый подросток. Я даже с матерью научилась бороться, а вот с Мишиным…
Хотя, наверное, я льщу самой себе. Никогда я не боролась, убегала просто. Отрицание проблемы — лучший способ её решить, верно, Рита?
Угу…
В купе я сразу же убрала чемодан и села на своё место в некоторой растерянности. Даже позавидовала Мишину — он явно никакой растерянности, и уж тем более неловкости, не испытывал. Плюхнулся напротив и начал рыться в своём чемодане.
— Не знаю, как ты, а я собираюсь пообедать, — заявил он мне, вытаскивая на свет божий здоровенный пакет со всякой снедью. — Я утром почти не завтракал и теперь дико хочу кушать.
— Может, дождёмся, пока поедем? — предложила я неуверенно, но Сергей только отмахнулся, раскладывая на столе содержимое своего пакета.
— Вот ещё. Думаешь, проводница еды не видела? Переживёт. Вот только… — Мишин задумчиво оглядел меня всю — от поднятых на макушку очков до аккуратных белых босоножек. — Если ты тоже собираешься кушать, я советую тебе переодеться. Ты вон, во всём белом, как невеста. Вдруг испачкаешься?
— Ну не во всём. У меня есть ещё зелёные бусы…
— Ну да, ну да, — покивал головой Мишин, открывая здоровенный лоток, откуда сразу начал доноситься аромат жареной курицы. — Ты как одна моя знакомая нудистка. Полезла она в море, а море слегка штормило, волны были большие, вот её и отнесло на обычный пляж. И каждый раз, когда она рассказывает эту историю, все спрашивают: а что, на тебе совсем никакой одежды не было? А она отвечает: «Ну почему? На мне был крестик!»
Я прыснула в кулак, живо представив себе эту прелестную картину.
— Вот и не надо мне про бусы. Переодеваться будешь? А потом пообедаем.
Одежда для переодевания у меня имелась, поэтому я кивнула, а секундой спустя вытаращила глаза, когда Мишин откинулся на диван, вальяжно махнул рукой и проговорил:
— Ну давай, переодевайся!
Пару мгновений я ещё смотрела на него, чувствуя, как внутри меня вскипают то ли обида, то ли раздражение, а потом Сергей покачал головой, вновь сел нормально и сказал:
— Ромашка, я пошутил. Пожалуйста, постарайся не принимать в штыки любые мои слова. Это была просто шутка, хоть и дурацкая.
Я немного смутилась, даже хотела извиниться, но не успела — Мишин вскочил с места и, пробормотав «переодевайся спокойно» — вышел из купе, прикрыв дверь.
И почему мне сейчас кажется, что из нас двоих именно я так и не выросла?..
В качестве одежды для поезда я взяла с собой чёрные лосины и дурацкую фиолетовую футболку с… ромашкой. Футболку эту подарил мне Матвей после нашей с ним «свадьбы», с широкой улыбкой на лице пожелав, чтобы она осталась единственным напоминанием о моей прошлой жизни.
Я тогда действительно хотела начать всё заново, даже попросила его называть меня не Ритой, а Машей. Он так и делал, и для его дочери я не «тётя Рита», а «тётя Маша». Мне тогда казалось — смена имени поможет справиться со страхом. Может быть, это и помогало, но гораздо сильнее справляться со страхом мне помогал сам Матвей.
Зря я, наверное, взяла с собой именно эту футболку. Рефлекс сработал — не подумала, запихнула в сумку свою традиционную одежду для поезда. А Мишин по этой ромашке наверняка пройдётся…
Ну и ладно. Ну и пусть проходится. Ничего он не понимает. Его-то всю жизнь все любили, в отличие от меня.
Поезд тронулся, и я, одёрнув на себе футболку и посмотревшись в зеркало, чтобы убедиться в пристойности вида, открыла дверь.
— Заходи, я переоделась.
Сергей шагнул внутрь, но почти сразу застыл, испепеляя меня взглядом. Я как-то неловко плюхнулась на своё сиденье, не опуская головы — не в силах была оторваться от его горящих глаз, — сглотнула и пробормотала:
— Что-то случилось?
Мишин вздрогнул, моргнул, и я выдохнула — его лицо вновь стало нормальным.
— А? Да не. Задумался просто.
Он сел напротив, а я внезапно поняла, в чём дело.
Нет-нет, не в ромашке на моей футболке. Просто вся одежда обтягивала моё тело, как вторая кожа, а Мишин ведь никогда не видел меня в подобном наряде. Я носила свободные винтажные вещи, а тут вдруг лосины и футболка в облипочку.
Осознав это, я слегка покраснела. Резко почувствовала себя голой.
Господи, Рита, сколько тебе лет вообще?.. До сих пор девятнадцать?
Но и Сергей, кажется, тоже был не совсем в себе. Он как-то бессвязно перебирал лоток за лотком, словно не мог решить, за что схватиться.
— Кстати, — я вдруг вспомнила одну вещь и решила отвлечь его и себя разговором, — а зачем ты вообще столько еды набрал? Здесь же кормят вроде.
— Неа, — фыркнул Мишин. — У нас только постельное бельё в услуги входит. Да и… даже если бы кормили. Думаешь, эта еда сильно вкусная? Я как-то предпочитаю со своим. Меня пару раз в СВ пытались покормить в командировках, впечатления были не самые лучшие.
— А я с собой ничего не взяла, думала, кормить будут…
— Ерунда. Я поделюсь.
Сергей достал из своей сумки упаковку одноразовых тарелок, вилок и ложек и под моим удивлённым взглядом начал всё это открывать.
— А чашки, — хихикнула я, — у тебя тоже свои?
— Нет. Чашка. Она одна. Тебе придётся затовариваться у проводника. Но чайные пакетики у меня есть, и сахар тоже.
— Я без сахара пью…
— Да? Прекрасно, мне больше достанется.
И вновь я рассмеялась, а лицо Мишина светилось довольством, словно ему безумно нравилось то, что я сижу тут, с ним, и смеюсь…
— А откуда у тебя вся эта еда? — спросила я, пытаясь скрыть собственное смущение.
— Из ресторана, конечно. Думаешь, я сам мог столько добра наготовить? Вот в этом лотке салат «цезарь», только соус, конечно, отдельно. Здесь какой-то мясной, его надо побыстрее съесть, а то протухнет, будем с тобой вонять на весь вагон. Тут картошка по-домашнему, здесь курица жареная, тут вот хлеб, булочки, орешки… Это я уже просто в магазине купил, конечно.
— А зачем ты вообще… — я старательно пыталась подобрать слова, чтобы не обидеть Мишина. Надо же — я не хочу обижать Мишина. Рассказали бы мне это месяца три назад, ни за что бы не поверила… — Зачем ты вообще набрал столько всего с собой? Можно ведь просто сходить в ресторан.