Эви Эрос – Лабиринты наших желаний (страница 91)

Ты выше радуги уже. Сияют лица горожан: воскрес?ристос!*

(*«Всего лишь смерть» — песня группы «Белая гвардия».)

И под конец она уже плакала.

Просто не могла иначе.

Утром, когда поезд прибыл в Чебоксары, Ксюша не поехала к бабушке. Сначала ей нужно было в другое место, и она, оставив чемодан в камере хранения, направилась к родителям. На кладбище.

Погода была хорошая — здесь никакого дождя ночью явно не было, — в небе сияло солнце, и воздух казался чистым, прозрачным, невесомым. Но этот невесомый воздух с трудом входил в её лёгкие, словно там что-то застряло, почти как кость в горле, и теперь никак не может оттуда выйти. Мешает.

Да еще и слёзы, которых набегало всё больше и больше, пока она ехала, а потом шла к кладбищу, где были восемь лет назад похоронены её родители.

Но она не забыла к ним дорогу. И никогда не забудет.

Место было ухоженным, трава подстриженной — значит, бабушка заходила совсем недавно. А вот она, Ксюша, приезжает очень редко… и каждый раз задыхается здесь. Но сейчас она задыхалась не из-за кладбища и осознания того, что папа с мамой лежат там, в земле, тогда как она ходит по ней. Совсем не из-за этого…

Сначала Ксюша опустилась на колени, а затем, не выдержав, полностью легла на траву, вцепилась в неё всеми пальцами, чуть ли не выдирая с корнем, и закрыла глаза, прижимаясь к могиле родителей. Словно хотела к ним.

Впрочем, она действительно хотела. Но не могла.

Ксюша ничего не говорила, просто поглаживала землю, ощущая, как трава щекочет ладонь, и вспоминала. И думала.

Странно, но впервые за последние годы она совсем не чувствовала злости и обиды на маму. Эти чувства будто вырвало из Ксюшиной души, выбросило, как что-то ненужное. И вместо них там теперь было нечто другое… Похожее на то чувство, что она испытывала в глубоком детстве, любя родителей абсолютно и непререкаемо.

И тихая нежность лилась теперь из Ксюши, будто бы впитываясь в землю. Нежность к ним обоим, не только к отцу. За то, что были. За то, что любили. И за то, что остались в её душе даже несмотря на свою смерть.

Она не заметила, как задремала. Но сон этот был недолгим. Прямо над Ксюшиной головой вдруг раздалось:

«Вставай, Юшенька».

Она поморщилась. Зачем вставать? Здесь так хорошо…

«Вставай. Ты должна жить, Юша!»

Отец говорил горячо и отчаянно, словно боялся за неё.

«Вставай, моя девочка!»

Услышав это «моя девочка», Ксюша задрожала… и проснулась.

И почти сразу охнула, ощутив, насколько замёрзла. Она была как ледышка. И скорее всего, такая же синяя…

Встала, растёрла тело руками. Улыбнулась и, сделав шаг вперёд, легко погладила ладонью оба простеньких родительских креста.

— Люблю вас, — прошептала Ксюша. Вздохнула и, развернувшись, поспешила по направлению к выходу с?ладбища.

И кажется, теперь она могла дышать.

Ночью он почти не спал, и теперь возвращался в Москву с головой, похожей на чугунную. Всё прекрасно в работе — и полнейший хаос в личной жизни.

Впрочем, благодаря Стасе этот хаос удалось несколько упорядочить. Вот только разве от этого легче? Нет, конечно. Просто бразильский сериал какой-то.

Бедная его девочка. Бедная Ксения. Как же она выдержала? Какую колоссальную силу воли, духа и мужество надо иметь, чтобы не сломаться. Не убежать. Держать лицо.

И быть с ним вопреки всему.

Зачем? Почему? Впрочем, Игорь знал ответ на этот вопрос. Он слишком часто читал его в её глазах, чтобы не знать.

— Игорь Андреевич, — тихо позвал Роман, и Игорь медленно открыл воспалённые, уставшие глаза. — Мы уже почти на месте. Будут особые указания?

Игорь посмотрел на охранника и едва уловимо усмехнулся. И он когда-то из-за него беспокоился! Если бы он только знал…

— Будут. Пока останешься со мной. А там посмотрим…

Игорь думал — Андрея придётся вызванивать, вытаскивать из дома, принуждать к разговору. Но он ошибся. В очередной раз.

Сын пришёл примерно через полчаса после его приезда, как раз когда Игорь вышел из душа и уже собирался звонить отпрыску. Второй отпрыск, Настя, вёл себя тише воды и ниже травы, и Игорь решил отложить разговор с дочерью на попозже. Там-то всё по?ятно, в отличие от ситуации с Ксенией. Поэтому Игорь ограничился кивком головы и просьбой пока его не беспокоить. Настя явно расстроилась — она, привыкшая к тому, что отец сразу после приезда крепко её обнимает, конечно, заметила разницу в поведении. Но не плакала и не канючила, только носом шмыгнула. Кажется, Настя чуть ли не впервые в жизни решила учесть не свои желания, а то, чего хотел он сам. А именно — передышку. Хотя бы ненадолго.

Но кто же её даст?

Андрей, явившийся «в гости» к отцу, вид имел довольный — даже самодовольный — но явно нервничал. Игорь замечал это по чуть большей, чем обычно, бледности лица, напряжённой улыбке, дрожащим пальцам рук. И ему это всё страшно не нравилось.

— Разговор есть, бать, — сказал Андрей серьёзно. — Приватный.

— Приватный, значит. — Игорь дёрнул уголком рта. — Хорошо. Кухня тебя устроит? Я чай хочу попить. И поесть бы неплохо.

— Устроит.

На кухне тихонько беседовали Настя, Роман и Борис, и их пришлось немилосердно выгнать, раз сын настаивал на приватном разговоре. И как только они вышли, а Игорь, прикрыв дверь и включив чайник, полез в холодильник за оставленной Люсей едой, Андрей сел на барный стульчик и заговорил.

— Бать, это насчёт Ксении. Понимаешь, я не просто так сюда приехал. Когда Настя мне похвасталась твоей новой девушкой и показала фотографию, я Ксюшу сразу узнал. Я учился вместе с ней на первом курсе института.

Он хотел поесть? Наивный. Он не сможет есть.

Игорь захлопнул холодильник и направился к бару.

— Так. Чего замолчал? Дальше давай.

— В общем… я её тогда обидел, бать. Молодой был, глупый, восемнадцать лет, мозгов ни хрена не было.

«Да у тебя их и сейчас нет».

Игорь открыл коньяк и плеснул себе немного в бокал. Выпил и глубоко вздохнул, ощущая, как в голове чуть проясняется.

А Андрей поглядывал на отца настороженно, будто боялся, что тот сейчас на него с кулаками бросится. Или бутылкой в голову кинет.

— Поспорил я на неё, короче. Ну, как в фильмах. Что соблазню. А когда соблазнил, Ксюшка забрала свои документы из института, и больше я её не видел.

Замечательная версия. Практически кастрированная, обрезанная цензурой. И вроде ни слова неправды — а всё равно ложь.

Игорь налил себе еще коньяка, выпил одним махом и поморщился. Лимончика бы, да не хочется за ним идти.

Андрей молчал, и Игорь, плеснув в бокал третью порцию, усмехнулся.

— И?

— В общем, когда я увидел Ксюшку… подумал, что она решила отомстить. Понимаешь, я же ей про тебя рассказывал! И фотку показывал. Поэтому я и приехал. Она меня сразу узнала, но стала всё отрицать — мол, ты что, какая месть, да мне это не надо, и так далее. Но я не поверил.

Кажется, коньяк горчит. Или ему просто настолько противно всё это слушать, что даже коньяк горчит?!

— Пытался вывести Ксюшку на чистую воду, но она хитрая и умная, бать. Однако вчера мне это удалось. Когда мы были тут с ней и Настей…

— Вместо зоопарка, — усмехнулся Игорь.

— Да, — Андрей нервно дёрнулся. — Извини, бать. Но это ради твоего же блага, понимаешь!

Ну да. Конечно.

— Так вот. Я попросил Настю нас оставить, чтобы поговорить с Ксюшей откровенно, и… кажется, мы слегка увлеклись откровенностью…

Игорь похолодел.

— Блин, не могу я это тебе рассказывать. Я лучше покажу. Я тут камеру прицепил, чтобы, если Ксюшка расколется, не быть голословным… Вот, смотри…

Андрей вынул из кармана свой смартфон, ткнул на нём что-то и протянул отцу.

Несколько секунд Игорь вообще не понимал, что происходит, а потом разобрал. Кухонный стол, стонущая Ксения, в явном экстазе раздвигающая ноги, а между ними — трахающий её Андрей. Судя по качеству съёмки, производилась она то ли в темноте, то ли близко к ней.