Эви Эрос – Чудовища не ошибаются (страница 27)

— Что мне сделать, Лесь? — его дыхание пощекотало щеку, губы коснулись мочки уха. — Скажи мне, чего ты хочешь.

О господи, я не умею говорить пошлости, как босс. Я совсем не умею их говорить.

Но раз ему так это нужно — попробую…

— Я хочу почувствовать вас внутри…

— Неправильный ответ, — Разумовский наклонился и укусил меня за сосок. Сильно! Одной рукой начал гладить внутреннюю поверхность бедёр, а второй стал ласкать клитор, который мне казался сейчас набухшим, как древесная почка по весне. — Подумай…

Подумать? Он издевается?! От его движений я полностью потеряла способность соображать, только извивалась и хныкала…

Кажется, Влад понял, что переоценил мои возможности, и решил мне подсказать:

— Не вас — тебя.

Да пожалуйста…

— Я хочу… почувствовать тебя… внутри…

Я и опомниться не успела, как оказалась без колготок и промокших насквозь трусиков, верхом на боссе, который резко дернул молнию своих брюк и, высвободив наружу поразивший меня размерами орган, быстро натянул на него презерватив и одним движением вошёл в меня.

— А-а-а… — простонала я.

— Наконец-то… — прошептал Разумовский и начал двигаться, придерживая меня за бёдра.

Сегодня ощущения были ярче. Намного ярче… С каждым его движением меня изнутри словно молнии пронзали…

Влад сжимал мои ягодицы, постанывал, и в какие-то моменты даже прикрывал глаза, казавшиеся сейчас мутными, словно запотевшее стекло.

— Леся… девочка моя… — движения ускорились, но потом замедлились, словно он вспомнил, что недавно я ещё действительно была девочкой. — Тебе не больно?

— Не-е-е… — промычала я, цепляясь за его плечи и наверняка оставляя на них розовые следы от ногтей.

— Хочешь быстрее?

— Да-а-а…

Я нимфоманка, точно. Потому что когда Влад ускорился, я вскрикнула, закусила губу и повалилась на него, не понимая, что происходит… Мышцы сокращались, в глазах сначала потемнело, а потом там словно сверхновая взорвалась, и слёзы потекли… Кажется, я даже на мгновение потеряла сознание.

Разумовский, схватив меня за бёдра, опрокинул на диван, не прекращая бешено двигаться и вбиваться в меня, словно стремясь душу выколотить. Простонал что-то, коротко рыкнул — и я ощутила, как его член внутри меня стал больше, запульсировал, вызывая во мне остаточные спазмы удовольствия — и излился в меня.

Боже ты мой… Как теперь работать?..

Оказалось — прекрасно можно работать. И если я смущалась, то Разумовский — нет. Ходил и обращался ко мне как ни в чём не бывало, только в отсутствие посторонних иногда хлопал по попе или просто поглаживал по бедру.

А после того «случая»… на диване… Влад вообще меня поразил. Когда он выскользнул из меня, оказалось, что на брюках у него осталось мокрое пятно. Весьма недвусмысленное.

— Ой, — прошептала я смущённо, но Разумовский не дрогнул: подошёл к своему столу, выдвинул ящик и достал оттуда новенькие брюки в упаковке. Совсем как я когда-то блузку. Встретив мой удивлённый взгляд, ухмыльнулся.

— А как иначе, Лесь? Ты сама на меня кофе разливала. Да и я тоже, бывало, опрокидывал на себя что-нибудь. А как проводить важные переговоры без брюк? Вот и держу пару тут у себя про запас.

— Сейчас это явно был не кофе, — пробормотала я, и Влад хмыкнул, смутив меня окончательно.

— Вообще это ерунда, Лесь. А вот незакрытая дверь — не ерунда…

Я вздрогнула и с ужасом покосилась на эту самую дверь. Как же я не подумала?! Как же он не подумал?!

Разумовский начал спокойно переодевать брюки, а я всё пыталась представить, что было бы, если кто-нибудь вошёл и увидел… и медленно заливалась краской.

— На будущее, — Влад встал, оглядел себя с ног до головы, подошёл к двери и ткнул пальцем в маленькую серебряную панель с двумя кнопками, что висела справа от неё, — вдруг я опять окажусь не в состоянии соображать. А я, скорее всего, окажусь. Верхняя кнопка — вызов охраны. Нижняя — блокировка двери. Как заходишь — сразу нажимай. Лучше перебдеть, чем потом… хм… выписывать кому-то премию в обмен за молчание.

— А зачем здесь вообще… эта кнопка?

— Понятия не имею. Когда мы въехали в этот офис пять лет назад, она уже была, и я не стал снимать панель. Надо же, — Влад хмыкнул, — пригодилась…

Разумовскому, в отличие от меня, было смешно и весело в этот момент. Я же… честно говоря, я с трудом на него смотрела. И не только из-за мыслей о наших возможных зрителях. Ещё я всё время вспоминала, как мы… и как он… В общем, я всегда была хорошей девочкой, а тут вдруг трах на рабочем месте. Хоть в церковь иди каяться…

А боссу хоть бы хны. Работал спокойно, улыбался мне, требуя, чтобы я называла его Владом и на «ты». Давалось мне это с большим трудом…

Мне было тошно. Я всегда знала, что так бывает — когда с одной стороны тебе хорошо и даже замечательно, а с другой хочется забиться в какой-нибудь уголок и никуда оттуда не выходить.

Я понимала — Разумовский просто пользуется мной. Сначала я была игрушкой для троллинга, пусть даже безобидного, а теперь стала игрушкой для секса.

Сколько это продлится?.. Когда я ему надоем?..

Я думала об этом, в среду утром оформляя переговорную. К боссу приехали два его важных партнера, и он почему-то решил побеседовать с ними именно там, а не в своём кабинете, хотя для меня это было бы проще.

Пока денежные мешки где-то шлялись, я приготовила всем троим кофе, поставила его на стол, притащила букет свежих тюльпанов для красоты, бутылки с водой, ручки, бумагу. И как раз когда я клала очередную элитную ручку на стол, она почему-то выскользнула из моих пальцев — и укатилась, как колобок от бабушки с дедушкой.

Я страдальчески вздохнула. Ручек я принесла три. Идиотка. Либо надо сейчас идти за новой, либо доставать эту. Либо делать вид, что две ручки вместо трёх — это нормально. Нет, за подобное Разумовский мне голову снимет. Сначала трахнет, а потом снимет.

Я заглянула под стол. Искомое обнаружилось довольно далеко, в самом центре этого жуткого огромного стола овальной формы. Может, проще сходить?..

Но нет. Мы не ищем лёгких путей, правда?

И я полезла под стол. Полы тут всё равно настолько чистые, что с них есть можно — юбку не испачкаю.

Пыхтя, я доползла до ручки, схватила её в зубы — и только хотела поползти обратно, как вдруг услышала приглушённые голоса.

А потом дверь открылась, и в переговорную вошёл босс в сопровождении двоих своих элитных партнёров.

Кошмар… Это хуже непрозвонившего будильника… Какой позор!

Может, не вылезать? Пусть договорят, уйдут, а я потом вылезу… По идее, они не должны меня увидеть. Я в самом центре стола… Если только кому-нибудь придёт в голову специально заглядывать под стол.

Пока я предавалась мучительным рассуждениям, Разумовский, увлечённо балакая по-английски, усаживал своих партнеров. Они пили кофе, смеялись, а я сидела под столом и представляла, как сейчас выползу на свет божий и, пробубнив «Сорри», потопаю к выходу.

Пожалуй, после подобной выходки мне действительно понадобится вазелин.

Нет, лучше тут посидеть. Телефон в приёмной, конечно, разрывается, но десять пропущенных звонков Разумовский, может, и простит. А вот картину под названием «Явление Олеси иностранному народу» — вряд ли.

Так что сиди, детка, сиди…

Со скуки я начала рассматривать то единственное, что было у меня перед глазами. Ну как единственное… Три пары мужских ботинок и брюк.

Иностранцы были в серых костюмах и чёрных лакированных туфлях. Лакированных настолько, что в них можно было посмотреться, как в зеркало. Американцы…

У Влада всё было наоборот. Чёрный костюм, тёмно-серые замшевые ботинки. Мне всегда нравилась замша… но я её никогда не носила. Не практично, а то, что не практично — дорого.

Один из американцев вдруг опустил руку под стол и почесал бедро. Смачно так почесал. И зря он это сделал… На нервной почве меня пробил такой хохот, что пришлось зажать ладонями рот изо всех сил и набрать воздуха в грудь. Даже слёзы из глаз полились, так я старалась не заржать…

Тихо-тихо, Леся. Ничего страшного не случилось. Подумаешь, бедро почесал… Живой же человек, не манекен. Вот у него и зачесалось. Хватит ржать!! Хватит, я сказала!!

Наверное, я всё же издала какой-то невнятный звук, хотя очень старалась этого не делать. Во всяком случае, Разумовский вдруг уронил на пол ручку, извинился, нагнулся, чтобы поднять её — и посмотрел прямо на меня.

«А вот и смерть моя пришла…» — подумала я, вяло улыбнулась и помахала ему ручкой. В смысле ладонью. Искомая ручка лежала у меня на коленках.

Влад нахмурился, недовольно поджал губы, но ничего не сказал. Выпрямился и продолжил диалог со своими партнерами, а я задумалась о том, сумею ли быстро достать вазелин… Пока он будет их провожать, к примеру.

К чести босса, он не стал затягивать встречу. Не знаю уж, повлиял ли на него факт сидения меня под столом, или просто так получилось, но минут через пятнадцать Разумовский и гости встали и, продолжая увлечённо болтать по-английски, направились к выходу.

Дверь захлопнулась. Я посидела ещё несколько секунд, а затем, быстро-быстро перебирая лапами, выбралась из-под стола и приняла позу «человек разумный, прямоходящий».

Надо, наверное, возвращаться в приёмную, но… я боялась Разумовского.

Зачем я вообще попросилась к нему в секретари? Где был мой мозг в тот день?!

Дверь тихо открылась, я вздрогнула и снова захотела залезть под стол.