Эви Эрос – Чудовища не ошибаются (страница 23)
— Леся!
Я опять помотала головой.
— Уволю!
— Не уволите, — пискнула я. Но ведь не уволит же, да?
— Так, — голос Разумовского уже дрожал — то ли от злости, то ли от смеха. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому…
Я охнула, почувствовав, как он раздвинул мне ноги и ввёл в меня палец. Тут же распахнула глаза — и сразу наткнулась на лукавую улыбку.
— Назови меня по имени, Лесь, — повторил он, нависая надо мной.
Ы-ы-ы. Опять он за своё.
— Леся! — Разумовский грозно свёл брови, а заодно задвигал пальцем.
— Вы чудовище! — выдохнула я, пытаясь отползти от него, но куда там!
— Неправильный ответ, — и к первому пальцу присоединился второй. Я захныкала. — Скажи: «Ты чудовище, Влад».
Да пожалуйста!
— Ты чудовище, Влад!
Он удовлетворённо улыбнулся, кивнул.
— Прекрасно. А ещё кто я?
— Тролль!
— О да. А ещё?
Большой палец босса принялся ласкать клитор, и я окончательно сдалась.
— Кто угодно. Кто хотите. То есть, кто хочешь…
— Молодец, Леся…
В общем… это был третий мой оргазм за утро.
А потом мы всё же соизволили встать, одеться и спуститься к завтраку. Нам повезло — в этом доме отдыха завтрак был до одиннадцати, так что Влад наконец-то смог поесть.
Не макарон, нет. Овсянки. Но тоже неплохо…
Сразу после завтрака Разумовский сходил к Чудинову, подписал договор, а потом вызвал такси.
И только уже в салоне автомобиля, везущего нас обратно в Москву, я вдруг заметила, как босс плохо выглядит.
Бледный, под глазами тени…
Вот тут меня и накрыло стыдом по-настоящему. Леся, это не он чудовище, а ты!
— Как вы… то есть, как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — ответил Разумовский спокойно.
— Врёте, — пробурчала я, и он посмотрел на меня с укоризной. — Прости. Врёшь.
— Вру, — подтвердил босс. — Причём безбожно. Но что толку в правде в моём случае, Лесь? Приеду, поем нормально, высплюсь, и всё будет хорошо.
— Может, врача?..
— Посмотрим, — Влад улыбнулся, притянул меня к себе и чмокнул в макушку. Как маленькую. — Ты только не волнуйся, ладно? Я справлюсь.
Я не могла не волноваться. Теперь уже не могла…
— Я попробую…
А ведь ты тоже безбожно врёшь, Леся.
Даже пробовать не будешь… Невозможно это для тебя. Сходить с ума от беспокойства по тем, кого любишь — в твоём характере.
— Вы… ты только водку больше не пей.
— Не буду, — он фыркнул. — Обещаю.
— Опять врёшь?
— Теперь нет. Но понимаешь… кроме водки существует множество других напитков с таким же градусом. Коньяк, например…
Я надулась.
— Тролль…
Разумовский засмеялся и даже стал чуть лучше выглядеть.
— Смешная ты, Леся.
Ох, лучше бы он этого не говорил…
Смешной быть хорошо, пока речь не заходит о любви. А разве можно любить того, над кем постоянно ржёшь?
Вот я тоже думаю, что нет…
Приехав домой, я ещё какое-то время держалась. Сварила суп, убрала квартиру, помыла посуду, поела и попила чай вместе с родителями. Рассказала им про командировку, опустив, конечно, все интимности. Зато в красках расписала парк дома отдыха и макароны Чудинова.
Мама с папой смеялись. Я очень люблю, когда они смеются.
Смех — это хорошо. Это гораздо лучше, чем слёзы.
Эти самые слёзы потоком текли из моих глаз, когда я вновь закрылась после полуночи в ванной и включила воду.
Зачем ты пришла к нему в комнату, Леся? Зачем осталось на ночь? Почему позволила взять себя утром?
Как теперь работать? Как жить?
Плохо быть игрушкой, Леся. Дети вырастают и забывают про свои игрушки.
Это только вопрос времени…
В понедельник я со страхом ждала приезда Разумовского. Нет, я не опоздала, пришла вовремя, но трясло меня знатно. Всё валилось из рук и падало на пол, разлетаясь в разные стороны или вовсе разбиваясь, как одна из чашек с кофе. В кои-то веки решила сварить себе, чтобы выпить и успокоиться. Наивная. Уронила, разбила и расстроилась ещё больше.
Ровно в девять зазвонил стационарный телефон. Надо же, босса до сих пор нет…
— Алло.
— Леся, это я.
Я застыла в кресле, как кролик перед удавом.
— Леся, ты слышишь меня?
— Да-да, слышу…
— Меня сегодня не будет. И завтра, скорее всего, тоже, — Разумовский говорил бодро, но мне почему-то казалось — он нарочно… — Я тебе на почту кину попозже список дел. Там немного, когда всё сделаешь, иди домой, не засиживайся. Если будут звонить и спрашивать, говори, что генеральный на больничном и проси перезвонить в среду. Хорошо?
— Чего же тут хорошего… — пробормотала я и тут же смутилась. — Простите. Хорошо, конечно. А… — я запнулась. — Что с вами? Это серьёзно?