EvgeshaGrozd – Тортоделка. Истинный шедевр (страница 20)
— Вика?! — мужчина вскочил с постели и устремился ко мне. — Я объясню.
Мне хотелось лишь забрать сумочку. Углубилась за ней в комнату этого вертепа, изо всех сил игнорируя присутствующих.
— Да, расскажи ей кто я, — дамочка надменно захихикала. — Зачем водишь за нос эту наивную дурочку? По-любому, она уже втрескалась в тебя. Мы все тебя любим и течём от переизбытка твоей сексуальности, Гер…
Ну всё! Я резко сменила траекторию движения, минув прыгающего за мной самца, и, размахнувшись, въехала рыжеволосой сумкой по фейсу. Она крякнула и повалилась на пол.
— Лика?! — тут же испугался за неё мужчина и подскочил к её тушке. — Ты с ума сошла?! — вскричал на меня, осматривая эту швабру.
— Гера, вышвырни её! — простонала пострадавшая, держась за голову.
— Не утруждайся, — оскалилась я и стремительно зашагала к выходу.
— Вика… Всё не так. Подожди, дай объяснить, — зачем-то бежит следом, схватил за локоть.
Ну нахер! Бить сумкой по лицу не стала, а просто пару раз заехала своим орудием ему по плечу и груди. Отступил, морщась от боли.
— Засунь свой объяснения ей в заднее место! — рявкнула гордо и стремительно покинула апартаменты мажора.
Лишь зайдя в лифт, дала волю чувствам и разрешила слезам бежать по лицу. Ты и правда, дура, Вик! Счастье и облегчение испытала лишь в одном — между нами до сих пор ничего не было. Вот и отлично! И эту заразу я переживу.
ГЕРМАН
После своей первой фатальной ошибки с Ликой каялся перед Тохой. А он, подобно истинному проповеднику наставлял меня на путь истинный.
— Она отдала тебе всё же ключи? — Мотнул головой. — Отчего-то я почти уверен, что ты её об этом и не попросил.
— Лучше сменить замки, — буркнул, цедя пиво из горла бутылки.
— Ну если точно сменишь, — скептическая усмешка.
— Да, сменю, — сердито глянул на друга. — С чего это ты сомневаешься вдруг?
— С того, что все эти годы ты и на пушечный выстрел к себе бывшую не подпускал, а теперь оттрахал её в вашей же квартире. И не говори, что воздержание виновато.
— Это просто была физика, — рыкнул, сердясь от его правоты. — Голимый секс и действия — ничего больше.
— А когда трахал, хотел сделать ей больно?
— Что? — скривился от понимания, что опять раскусил.
— Ненависть иногда и вызвана любовью. Ты ненавидишь её за предательство до сих пор, потому что любишь. В ином случае, она давно бы уже была тебе безразлична. Ты ходишь по тонкому льду, Герыч.
— Психолог хренов, — ухмыльнулся я.
— Если так хочется бабу, завали ту кондитершу.
— Нет, её не могу, — совершенно точно мотнул головой.
— Она ж тебе вроде нравится, — удивление вытянуло его лицо.
— Да, в том и дело, потому и боюсь потерять к ней интерес, если пересплю.
— Что больше кайфуешь, когда яйца в узел скручивает при ней? — захихикал Тоха.
— Можно и так сказать. Мне нравится, как она смотрит на меня, как её тело реагирует на прикосновения. Она, словно красивая обложка новой книги, которую хочется открыть и прочесть, но не трогаешь, боясь разочароваться в её содержимом или полностью утонуть в сюжете.
— Нифига себе, серенадами запахло, — охнул друг. — А ты уверен, что она тебе просто нравится? Раньше говорил и думал больше твой жираф.
— Да хрен знает, но в её присутствии я часто веду себя странно. Хочу её вечно зажать куда-нибудь в угол. Я даже нашёл сегодня её адрес и прирулил к ней домой.
— Да?! — Антон осветился улыбкой и поёрзал на стуле, предвкушая интересное окончание истории. — И?
— И? Хрен тебе! Из её подъезда вышел тот рыжий, кондитер который тоже.
— Думаешь, она с ним спит?!
— Не знаю, но не раз видел, как они воркуют в цехе да и сам парень недурён.
— Ого, ревность — это хорошо, — радостно хлопнул в ладоши, потерев.
— Очень хорошо! Настолько хорошо, что от злости переспал с Ликой, — рыкнул я. — Бабы не будут больше резать в лапшу моё сердце — баста! Поэтому только трах для физической формы. А Вика? Пусть лучше будет закрытой книгой с шикарной обложкой, и читать её не буду.
— Трус, — махнул он рукой. — Не все бабы одинаковые. А быть сейчас тебе верной та кондитерша пока не обязана. Вдобавок, ты не знаешь наверняка, что тот рыжий делал у неё. А вот твоя рыжая как раз достигла большего результата сегодня.
— От рыжих одно зло, — констатировал факт…
И вот теперь после нашего разговора, держу в руках Вику и не могу отпустить. Тронули за живое её слёзы в поликлинике, как испугалась за меня, переживала. Видел её искренность, видел как горят щёки, как смотрит на меня, ощущал трепет её тела в моих объятиях. Клянусь, хотел большего, но эту девушку необходимо уважать. И я уважал. Но если бы она только захотела…
Уснул со спокойным сердцем, прижав к груди желанную фигурку. Снилась, однако, та тварь и как я прислуживаю с обедом ей и её любовникам, но под утро, сквозь дрёму, уловил ласковое поглаживание по груди. Память вернула в мозг Вику, улыбнулся, не открывая веки, но знакомый запах парфюма мгновенно всколыхнул сознание. Резко сел, распахнув глаза. Мать твою!
— Доброе утро, милый, — взгляд проклятых угольков и властный поцелуй на мгновение парализовали.
Пара секунд ступора и со стороны ванной слышу шорох. Вика?! Нет, нет, только не так! Следом спектакль полный маразма от бывшей, в котором хотелось её задушить, распять, отрезать башку. Функция маньяка сработала хорошо, но параллельное желание остановить оскорблённую Вику и объяснить всё спустило ярость на второй план. Оплеуху по Лике не ждал, но внутренне напрягся и звоночек беспокойства ударил по нервам. Ладно, позже с нокаутированной разберусь. Смерть как не хотел, чтобы Вика ушла, думая, что эта дрянь — моя невеста. Всё не так! Давно не так!
Досталось следом и мне. Боль в плече внесла новые коррективы. Неужели, Вика неравнодушна ко мне, раз позволяет бить меня?! Мысль об этом окончательно обезоружила, и я врос в пол не способный думать больше о другом.
След девушки простыл, а сзади стонала бывшая. Вернулся к ней, разглядывая её раскрасневшееся от удара лицо.
— Притаскивая сюда свой зад, будь готова к тому, что я могу быть не один, — рявкнул я, натягивая брюки.
— Ты и правда пал со своим кухарством. Эта мышь…
— Закрой пасть! — гневно рявкнул я. — Её зовут Вика, а ты ногтя её не стоишь. Мне безумно жаль, что она увидела со мной такую шкуру, как ты.
Лика не показала виду, что оскорбилась, но уши слегка вспыхнули.
— Твоя Вика — всего лишь очередная несчастная девушка, которую ты попользуешь и выкинешь, как всех предыдущих, — она вдруг мягко улыбнулась и прошлась пальчиком от моего подбородка по груди к поясу брюк. — Только я любовь всей твоей жизни, которую ты так и не смог вытравить. Признайся.
— Ты себе льстишь, — в теле звякнул крючок негодования.
Поймал руку мерзавки за запястье и отвёл от опасной зоны.
— С тобой только классно трахаться. Шлюха ты отменная. Сменить профессию не думала?
И вот тут, видимо, задел. Лика изменилась в лице и залепила мне звонкую пощёчину. Ни хрена себе! В ярости сомкнул пальцы руки на её глотке, припечатав к стене. В глазах девушки отразился испуг, который махом перешёл в похабное созерцание. Она эротично изогнулась, соприкоснув бёдра с моими, а ладони вновь легли на пояс.
— Пусть шлюха, но зато твоя личная, — зазывно облизала свои губы.
Член от этих простых махинаций мгновенно разбух. Вот почему ты, дружок, только на эту дрянь просыпаешься?
— Ты же хочешь… Как и я.
В груди зазвонил тревожный звоночек. Один раз — помешательство, второй — клиника. Решительно разжал хватку и отошёл.
— Пошла вон из моего дома, — спокойно расчленил каждое слово.
Бывшая хмыкнула и, подняв сумочку, направилась к дверям.
— Ключи положи на стол.
Тормознула оглянувшись. Вынула их из сумочки и брякнула о столешницу.
— Лучше смени замки, — хитро оскалилась. — Мой номер телефона всё тот же, — и ушла, прикрыв за собой входную дверь.
Облегченно выдохнул, поздравив себя с тем, что не поддался. Значит, эта сука не может влиять на меня стопроцентно. Выходит всё не так плохо, как прогнозирует Антоха. Но со словами о том, что Вика — очередная моя жертва, чтобы поиграться, был категорически не согласен. Я не притронусь к ней, пока искренне не возжелаю её души, а не тела.
Начал собираться на работу с чётким решением исправить ситуацию и поговорить с девушкой, объясниться. Она обязана знать кто такая Лика! Не хочу, чтобы Вика думала иначе.