EvgeshaGrozd – S. Синдром (страница 42)

Маятник 22

ЧЕЙЗ

Пустота. Эта сука выела меня изнутри. Забрала всё. Мою жизнь, цели, семью. Лишила сил и воли. Я умер морально и физически. Убил в себе всё то, что делало меня человеком.

Устал. От чуждой злобы в своём сердце, от ненависти к себе, что делаю всё наоборот, что не могу правильно поступить из-за своих никчёмных амбиций и оттого, что сам связал себя по рукам и ногам.

Сигарета обожгла пальцы, лишь потому, что тупо смотрю на неё, как сгорает, как превращается в пепел и опадает на пол. Как я, теперь… Без НЕЁ.

Отпустил, навечно отпустил, простился! Простил! Убил нас обоих!

И что теперь? Убежать! Грёбанная память! Удариться башкой и забыть всё, как она. Не помнить её, не осознавать, какой мразью я стал, есть и буду для неё. Смысла нет всё исправлять. Она — моё сумасшествие, моя вечная рана, которая гноится и смердит, выпуская наружу всё самое тёмное и неизведанное во мне, чего сам боюсь и что презираю. Только одна лишь грязь.

Всё пошло наперекосяк, когда взбунтовалась доктор Робертс. Вернувшись взвинченным из леса, я без сил сидел в кабинете Льюиса. Я впервые признался тогда ей и вдруг почувствовал отклик. Это была жалкая минута, но Джилл была полностью моя не только телом. Желание снова увидеть её и ощутить сводило в жгут. Но Льюис вернул меня в мою жестокую реальность…

— Видимо, финансовая помощь по спасению здоровья её сестрёнки закончилась, — сердито буркнул тогда Сэм. — Эмма задолбала меня и напрягает уже не на шутку.

— Вот и закрой ей рот. У тебя ж полно ресурсов, — в тон ему буркнул я, абсолютно без задней мысли.

— Ресурсы? Да, есть, — он вдруг выложил из сейфа кольт. — Но сделаешь это ты.

— Сдурел? — ошарашенно глянул на него. — Хрен тебе! Я не убийца!

— Пора бы начать. Это было твоей идеей организовать здесь квест для той суки. Ты же умеешь одновременно и ненавидеть, и любить, — смешок. — Робертс сдулась и теперь серьёзная угроза для нас.

— Пошёл в задницу, — прорычал я, с ненавистью смотря на него. — Я не буду её убивать. Если так надо, делай это сам…

В доли каких-то секунд Сэм оказался напротив, впил пальцы в моё плечо, припечатывая к спинке кресла. Взгляд почернел от гнева и презрения.

— Я достаточно сделал для того, чтобы ты трахал здесь свою ненаглядную, а взамен я довольствуюсь лишь шрамами на её паскудном тельце. Ты просил, и я не грохнул твою тварь, хоть и чешутся руки, но все игры, рано или поздно, подходят к концу. Робертс становится нашим провалом. Если она заговорит, то судит нас будут не за издевательства над твоей шавкой, а за то, кто наши братки. Поэтому ты возьмёшь этот кольт и снесёшь башку докторше. Сценарий расправы можешь надумать сам. Но если откажешься, то, обещаю тебе, твоя Джилл узнает, что такое передняя капсулотомия. Выдать приказ на операцию мне не составит труда, сам понимаешь. Хочешь себе подружку с абулией? Потом точно станет твоей… беспрекословно и навечно.

Дальше слушать все эти жуткие и страшные до дрожи в ногах нейрохирургические термины больше не мог. Выкинул вперёд кулак, нокаутировав его на пол.

Льюис усмехнулся и, переведя дыхание, спокойно поднялся.

— К утру Робертс быть не должно. Если не выполнишь, решать проблему буду я и более кардинально. Усёк? Теперь пошёл нахуй отсюда, слюнтяй!

Я сплюнул ему под ноги и вылетел тогда из кабинета…

В висках стучало. Звук выстрела до сих пор в голове. Ощущал капли крови на своём лице, видел её на спецодежде и руках. Ветвями болезненной заразы она обволакивала моё тело, очерняя своим смрадом и тленом. Влетел в раздевалку, наспех натянул одежду прямо поверх рабочей. Мыл руки и лицо до звенящей скрипоты.

В ладонях невероятный тремор. Хотелось рыдать, орать благим матом, лезть на стену от убитой мной совести. Я видел много смертей, столько ненужных и жестоких. Я смотрел на них и ненавидел всех, кто это творил. Старался обособиться от этого. А теперь? Теперь сам бесповоротно переступил эту линию. Одним жутким и решительным шагом. Ради неё. Снова всё ради неё. Из-за неё! Блядь!

Добежал до нашей сраной лачуги, не имеющей удобств и простого быта. Скинул с себя всю одежду и бросил в мусорный пакет.

Ноги и руки холодели, в голове вакуум, язык сводило. Сердце развалилось и стремилось из меня позывами рвоты. Я не мог дышать. Частые и короткие вдохи не наполняли грудную клетку кислородом, а нераскрытые лёгкие вызывали нестерпимую боль под рёбрами.

Виски! Много виски. Опрокинул бутылку, опаляя янтарной жидкостью горло. Захлёбываясь слезами, задохнулся и меня вывернуло наизнанку. Страх перерос в ярую злость. Швырнул полупустую бутыль в стену. Мало. Это не выбило из меня душу. Схватил стул и принялся громить шкафы, мебель и технику. Полностью обессилив, рухнул на пол посреди комнаты. Алкоголь и моральная пустота погрузили, наконец, сознание в беспамятство… Но мне теперь никогда не забыть, что я сделал…

— Пора заканчивать, — подвёл итог Сэм. — Майерс пасёт каждый шаг, а он не глуп, и скоро нас накроют, — оглядел меня. — Ну и хреновая у тебя видуха.

Окинул его нездоровым взором. Заканчивать? Это значит лишь одно. Нет, не могу. Не сейчас. Я не готов. Голова отрицательно затряслась, виляя судорожным маятником.

— Я не могу её убить… Только не её, прошу тебя. Не трогай её… Оставь…

— Слабак! — презрительно фыркнул Льюис.

Его приход тогда в камеру Джилл был целенаправлен и спасло её лишь чудо в лице меня и Майерса. Выкладывая кольт следователю на стол, я убирал Льюиса с своего пути. Знаю, что ненадолго, но мне это даст время, чтобы придумать как вытащить отсюда Джилл и скрыть от легавых и всех этих хреновых защитников.

Но всё пошло к чертям. Блаженное и высокое чувство счастья накрыло голову, когда понял, что Джилл раскрылась для меня. Впервые ощутил её ласку, преданные касания, томление женского тела в моих руках. Она должна стать моей, должна жить. Я могу измениться для неё, могу дать всё то, чего лишил по глупости. Ещё не поздно всё исправить.

Решение было принято. Устроить ей побег или инсценировать самоубийство самый верный вариант. Я обнулю её для Льюиса, для полиции, для всех. Только она и я… Всё получится. Амнезия мне на руку. Я успею показать ей какой на самом деле. Она узнает…

Поверил сам в себя. Душа с радостью стремилась в рай, но вдруг упала, вдребезги разбившись о землю…

Вскрыла вены. Что?! То есть как это?! Не может быть! Ведь всё стало хорошо. Мы были вместе. Душа заболела ещё сильней, чем когда вырывал её из сердца с корнем, впуская ненависть, как антидот.

" — Я помню тебя. Помню всё, что ты творил со мной! Помню теперь всю свою лютую ненависть к тебе, все твои гнусные и мерзкие действия с моим телом, помню мой страх и отвращение… Я помню тебя, ублюдок, и должна уничтожить. Всё было болью, но больнее ты сделал сейчас, влюбить меня в себя — наивысшая точка твоего садизма. Ты выиграл и этот бой."

Полюбила?! Меня? То чудовище, что сам в себе презираю?! Я давно раб своему телу. Давно променял совесть на гроши. Перестал видеть ту черту между правильным и неправильным. Я — чёртов Адам, что пошёл на поводу у Евы и съел запретный плод. Я тот, кто стёр грани и размыл линию между добром и злом. Я знаю, где она, но это стало всё настолько далеко, что боюсь не найти к ней возврата. А надо ли?

Шок. Снова боль. Ненавидит, потому что любит, а полюбила, потому что просто не помнила. Но память вернулась, а с ней её презрение умноженное теперь в сотню раз. И Кас. Он тот за кого она готова бороться — укус на плече это явно доказывал.

Снова алкоголь и злоба увела в туман остатки моей адекватности.

Пора заканчивать, но так, чтобы навечно…

Убить. Вырвать корень моего зла. Поставить точку… Почему так? А как? Её жизнь — гниение моей мерзкой душонки. Моя смерть, кровь на моих руках и огромная дыра в груди…

Вторая пачка сигарет сброшена на пол. Виски не помогает да и не нужно больше. Весь вечер смотрю на дуло пистолета, который покоится рядом с моей рукой…

— Ты ебанный придурок! — орал Сэм, когда я еле приполз из той хижины. — Ну грохнул её — молодец, а того козла зачем туда приволок? Показал себя! На хрена?! Да и ещё в живых оставил! Ты — психопат, такой же, как твоя шавка!

Не хотел отвечать да и не мог. Всё внутри ныло и стенало. Я больше не хочу жить… без неё не смогу. Весь смысл своего бытия я самолично закопал в землю. Сгорел дотла.

Сжал пистолет в руке и повернул дулом к себе. Теперь только ты моё спасение от самого себя, моё избавление и орудие наказания. Отключить все лампочки и больше не думать, не жить. Сунул ствол в рот. Палец нащупал спуской крючок. Одно резкое и отчаянное движение и я выключу этот мир для себя навсегда.

— Если так не терпится, то вали на улицу, — рык Льюиса за спиной. — Отскабливать с пола и стен твои мозги я не намерен. — На колени спланировал обрывок газеты с фотографиями меня и Сэма. — Поздравляю, мы в розыске, потому что Майерс и твоя сучка выжили.

Мой облегчённый и даже радостный выдох. Спасибо, Боже. Жива! Жива! Спасибо!

— Чего улыбаешься, придурок?! Радуйся, радуйся! На тебе теперь два убийства и покушение. Сгниёшь в тюрьме.

Отшвырнул от себя пистолет. Да, срать! Пусть берут. Можно сразу же на гильотину. Она выжила. Мой чудовищный поступок не привёл к столь плачевным обстоятельствам. С неё снимут все подозрения, освободят из клиники. Она станет наконец свободна и её защитят. Уж Майерс позаботиться об этом.