Evgesha Grozd – Тортоделка (страница 26)
Чувствуя, что подошла к обрыву и погибну, вырвала лицо и оттолкнула от себя мужчину.
— Я ничего не чувствую к тебе, пойми! Не умею обманывать ни себя, ни тем более других, — проговорила чётко.
— Нет, себя ты как раз обманываешь, мечтая, что этот Герман рано или поздно ответит тебе взаимностью. Противоречишь, Вик, — горько посмотрел на меня. — Знаешь, а я всё же хочу, чтобы ты была счастлива. Если он — твоё счастье, пусть так. Желаю, чтобы у вас было всё хорошо. Но, если в этих глазах, он потушит тот, свет, что мне так дорог, клянусь, я уничтожу его.
Глядя на него, понимала, что голословности и пафоса в этой речи нет ни грамма. Готов отпустить, потому что любит? Боже! Такая настоящая любовь? Забыть о себе, но думать о любимом! Гере до этого так далеко!
А я? Нужно прекращать жить сердцем и начинать жить головой. Своей чёртовой кондитерской черепушкой.
Окинула коллегу тоскливым взглядом и только сейчас осознала, что мне полегчало. То ли от столь высоких слов, то ли от его боли. Господи, Вика, ты сейчас не лучше этой Лики. Заставляешь парня страдать и кайфуешь от этого.
— Спасибо, Савва, — уронила благодарно. — Твои слова были очень нужны мне. И обещаю тебе, что смогу найти в себе силы уйти от Геры, если наступит предел, но, пойми, я должна попытаться.
— Лишь бы не было потом поздно, — буркнул он разочарованно.
— Ты волен быть с другими девушками… Даже не вздумай ждать меня, — возмутилась я.
Савва прошёл к дверце машины, открыл, приостановился, глядя на меня:
— Я не об этом тебе говорю, а том во что может превратиться любящий человек, когда об него постоянно вытирают ноги. — Молвив, это сел в машину. — Садись, поехали.
В последний раз взглянула на водную гладь, выискивая важного селезня, но не обнаружив, направилась к пассажирскому.
ГЕРА
Оставив машину на парковке, стремился к служебному входу. Не переодеваясь, влетел в кондитерский цех.
Взгляд Тани слегка озадачил. Меня явно не ждали либо я чего-то не знаю.
— Привет, — запыхаясь, выпалил я.
— Привет. Выйди из цеха без спецодежды, — проворчала девушка.
— Да пофиг, — отмахнулся раздражённо. — Где Вика?! Вика! — позвал и, не дожидаясь ответа, направился в оформительный.
— Нет её! Она торт повезла, — дрогнула голосом её подруга.
— Машина здесь, на парковке. Я видел. Она не хочет видеть меня, но нам нужно поговорить! Где она?! Ты знаешь! — просверлил девушку требовательным взором, но, вглядевшись в её лицо, понял, что она боится, а не вредничает, как умеют женщины. — Где Вика?! Говори! — голос стал более грозным.
— Герман?! — на пороге возник дядя Паша. — А ты чего тут? У тебя ж выходной вроде по графику?
— Да, Вика просто срочно нужна, а её телефон недоступен, — постарался ответить более спокойно.
— Я видел, как она и Савва уехали на его машине. Видно, в закуп для декора что-то нужно. Позвони ему.
В груди начала закипать буря, но не гнева, а паники. Вдруг стало невыносимо страшно, что этот рыжий красавчик, вздыхающий по моей Вике, может всадить между нами ещё один клин.
— О, спасибо за наводку, — выдавил улыбку. — Ты мне его номер сможешь скинуть?
— Да, без проблем…
Получив желаемое, вылетел из цеха в коридор. Набрал. Долгие гудки, а после "Абонет не отвечает…". Блять! Сука! Рванул обратно в кондитерский, заставив Таню подпрыгнуть.
— Куда она уехала с ним? — вопрос не терпящий препирательств.
— Он повёз её домой, к матери. Уймись… Дай ей время, чтобы успокоиться.
— Не лезь, — бросил сурово и помчал к машине.
Опасно! Очень опасно её напарник подошёл к ней, но и я, одновременно, не имею права винить их, потому что в этой непонятной геометрической фигуре являюсь главной собакой на сене. Вику не способен полюбить, но отпустить тем более не могу. Тело и мозг играет странный и гадкий вальс в присутствии Лики, но простить её и довериться вновь не имею права, а Савва, тем временем, вздыхает по Вике, которая мучается больше всех. Бардак! Эгоизм и никакой логики. Я — настоящая мразь и ничем не лучше Лики. Но как объяснить всем, что просто хочу уйти с чёрной половины, стать независимым от бывшей и посвятить всего себя той, что смотрит на меня преданней собаки и незаслуженно боготворит? Очень хочу до боли в мышцах, до потери рассудка, чтобы были только я и моя Вика без теней в лице ненавистной Лики и вездесущего Саввы.
Квартиру долго не открывали, но позже напуганный и агрессивный голос за дверью соизволил рявкнуть на меня:
— Пошли вон! Я вызываю полицию!
— Антонина Григорьевна, это Герман! — крикнул в полотно сейфовой двери, напряженно вслушиваясь. — Вика, к вам сегодня поехала…
Замок щелкнул и подозрительное лицо матери Вики выглянуло в щель, ограниченную цепью.
— Не приходила она, — смотрит обеспокоенно и недоверчиво. — Она же с тобой таскается! Или уже с другим решила покувыркаться?!
Подставлять девушку под удар грозной матери со своими фобиями не стал. Расплылся в улыбке:
— Видимо, я немного неправильно её понял. Простите, Антонина Григорьевна. Поищу на работе….
— Деньги нажил, а мозги — нет, — прорычала она, зацепив больным взором, и захлопнула входную.
Фух. Несладко Вике с такой матерью и сейчас убедился в этом ещё больше. Шестым чувством знал, что мать не лгала, она бы не стала прикрывать дочь и меня бы не поскупилась выставить с помощью тапка или клюки.
Вика где-то с ним, но где именно боялся и предположить. Вновь набрал номер телефона соперника и в этот раз абонент уже недоступен. Сердце внутри пребольно сжималось, пока в голове рисовались картинки. Она не сделает этого! Это же Вика! Моя Вика!
Знакомый автомобиль зарулил во двор. Внутренне собрался, отслеживая траекторию его движения. Водитель и пассажирка увидели меня сразу.
Девушка вылезла из салона и не решалась двинуться в направлении своего подъезда через меня. Обида, испуг, беспокойство отражалось в милых чертах лица.
— Давай поговорим, — как можно мягче попросил я.
Из машины теперь вылез и Савва, смерил меня презрительным взором, оценил её.
— Антонина Григорьевна мне книгу обещала, — сказал как можно громче он. — Пошли вместе. Возьму за одно.
Вот падлюга! Если я почернел, то Вика побелела. Мужчина взял её под локоть и повёл к подъезду. Ну уж нет! Едва поравнявшись м ним, сталью руки упёрся оппоненту в плечо, сжав в ладони ткань футболки, которая опасно натянулась.
— Даже не вздумай, — прорычал, в упор глядя сопернику в глаза.
Парень был не хиляк и тут же махом руки скинул мою, а второй толкнул в грудь.
— Грабли убери! — рявкнул в ответ.
Вика мгновенно втесалась между нами. Уперлась в меня спиной, а Савве ладонями в торс.
— Успокойтесь! — приказала девушка. — Савва, иди на работу! — рыжий продолжал сканировать меня и мысленно крыть отборным матом. — Ты слышишь?! У тебя смена! Иди!
Взор его зеленых глаз опустился на девушку, сбавляя обороты. Не подчиниться своему начальнику он не смел.
— Подумай о чём я говорил тебе, — проронил он Вике и, нехотя, направился к машине. Хлопнул дверцей и рванул с места, распугав голубей.
Маленькая, но всё же победа.
— Чего скалишься?! — теперь девушка смотрела презрительно.
— Вик, выслушай, пожалуйста, — попробовал пленить руку, но она её вырвала и понуро продолжила путь к подъезду.
— Может хватит?! — обернулась. — За всю свою жизнь не испытывала столько позора и обид, как за месяц с тобой. К чему мы идём?! Я готова ждать твоей милости, но будет ли она? Способен ли ты? Есть ли смысл?
— Вика, я всегда был честен с тобой. Блять! Да, видимо, я — однолюб… И та сука, взяла самый важный и крупный кусок торта. Но она его не потребила, а размазала по столу самым мерзким и извращенным способом. Создай новый! Свой шедевр! Я готов! Скажи мне, что делать!
— Это бессмысленно, когда в твоём сердце другая. Ты хотел связать с той женщиной остаток своей жизни и даже после её предательства продолжил бежать за утехой к ней. Какая гарантия, что ты не пойдёшь через несколько дней снова в её постель, если мы сейчас расстанемся?!
— Мне нужна только ты, — голос панически дрогнул.
— Вот и проверим, — сердито вскинула девушкп головой. — Завтра я заберу свои вещи.
— Нет, погоди, — душа полетела глубоко в ад. — Ты бросаешь меня?!
— Нет, потому что люблю, несмотря ни на что, но и делать из себя посмешище или тряпку больше не позволю. Я хочу, чтобы ты подумал и принял верное решение, потому что на второй подобный раз, я уйду навсегда.
— Это ультиматум? — скривился слегка.