Евгения Зимина – Его собственность. Контракт на год (страница 21)

— Встречи с кем?

— С Громовым. На наших условиях. Или мы обнародуем всё.

Артем уставился на неё, словно видя впервые.

— Это так не делается, София.

— Он придёт, если мы предложим ему сделку. Предложим обмен. Он отзывает заявление о розыске, отказывается от претензий на меня и моё наследство. Мы даём ему слово, что остальное уничтожим. И все расходятся.

— Так не…

— А мы предоставим ему доказательства, что у нас есть всё. Ты покажешь ему образцы. Он прагматик. Он пойдёт на сделку, если поймёт, что цена вопроса для него станет слишком высокой. Репутация, суды, внимание — всё, что он ненавидит.

Артем задумался. Он смотрел на экран, но явно оценивал её план.

— Риск огромен. Если он почует слабину или обман, он просто уничтожит тебя физически. У него есть такие люди.

— Значит, нам нужны гарантии. — Софья подошла к столу. — Ты говорил, что у тебя есть информация, которая может его посадить. Даже если она косвенная. Мы готовим два пакета. Один для него, с компроматом, который мы ему отдадим. Второй с реальными, неоспоримыми уликами. Его отправляем твоему журналисту с инструкцией опубликовать, если со мной что-то случится в ближайшие 72 часа.

— И когда ты научилась такому, ромашка? — Он глянул на нее, нахмурившись.

— Был хороший учитель, — поправила она.

Он снова взял телефон, начал набирать номер. Включил громкую связь.

— Я хочу поговорить о вашем клиенте, Леониде Громове. У меня есть информация, которая его заинтересует. Касательно лота номер тринадцать и некоторых финансовых схем. Предлагаю обмен.

На той стороне наступила тишина.

— Кто говорит?

— Он знает, кто. У вас есть два часа, чтобы передать Громову это сообщение. Я предлагаю встречу. Готов передать ему часть доказательств его незаконной деятельности. Взамен он отзывает все заявления, прекращает всякие претензии на Софью Захарову и её имущество. Если он согласен, я пришлю координаты места встречи. Если нет, через три часа информация уйдёт в редакции трёх крупных изданий. Я не торгуюсь.

Артем повесил. Вынул сим-карту из телефона, сломал её.

— Теперь ждём.

Ждать было тяжелее, чем действовать. Артем проверял оружие — пистолет, который он достал из тайника за холодильником. Софья смотрела на это, но не комментировала. Через час сорок минут с другого номера Долгов отправил смс с координатами.

Они не обсуждали детали того, как прошла встреча. Артем вернулся спустя четыре часа. Бледный, с новым синяком на скуле, но целый. Он вошёл в комнату, кинул на стол разбитый чужой телефон.

— Поехали. Всё кончено, — сказал он, не глядя на неё.

По дороге в его пентхаус коротко обо всем рассказал. Громов принял сделку. Его юрист уже отзывал заявление из полиции. Аукцион на «лот 13» был официально аннулирован с извинениями перед Долговым. Все претензии Громова на наследство Захаровых снимались. Взамен Артем передал ему флешку с частью компрометирующих материалов и стёр исходные файлы при свидетелях Громова. Второй пакет оставался у журналиста на всякий случай.

Софья слушала, ничего не спрашивала, что именно было на флешке знать в принципе не хотела. Вид Артема говорил сам за себя — переговоры были жёсткими. Но они добились своего. Она была свободна.

А вот когда приехали в его квартиру, сердце сделало кульбит. Артем отправил ее собирать вещи.

Машина ждала внизу. Он повёз её в аэропорт сразу, но по пути свернув в безлюдный сквер на окраине, остановился. Выключил двигатель.

— Ты свободна, Софья, — сказал он, наконец повернувшись к ней. Протянул ей крафт-пакет. — Документы все здесь. Номер счета и квитанция билета. На твоем счету есть деньги. Громов не тронет тебя за границей, там ты будешь в безопасности.

— А ты? — спросила она.

— У меня свои дела. — Он посмотрел в лобовое стекло. — Но тебе здесь больше не место. Слишком много людей теперь знают, кто ты и сколько ты стоишь на чёрном рынке. Даже без Громова найдутся другие. Желающих заполучить бывшую Захарову, хватит. Тебе нужно исчезнуть. По настоящему исчезнуть. И… мне жаль, что я тоже приложил руку к твоим проблемам.

— Куда мне уехать?

— За границу. Чем дальше отсюда, тем лучше. Франция, Монако, Швейцария, где угодно. Живи тихо. Не привлекай внимания. — Он вынул из кармана маленький блокнот, оторвал лист, написал что-то. — Вот адрес. Маленькая квартира в Ницце. Ключи получишь у управляющего. Больше я ничего для тебя сделать не могу. Если хочешь. Если нет, выбери любое место.

Он протянул ей листок и она приняла его.

— И всё? — сказала она. — После всего… просто отправишь меня самолетом подальше?

Он сжал губы. В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, но он тут же погасил это.

— Да. После всего. Это лучший исход. Для тебя.

— А для тебя?

— Для меня это закрытие дела. — Он завёл двигатель. — Пора в аэропорт.

Дальнейшее прошло как в тумане. Регистрация. Паспортный контроль. Он ждал, пока она не пройдёт в зону вылета, стоя вдалеке, неподвижный, в своём чёрном пальто. Она обернулась один раз. Он уже уходил, не оглядываясь. Его фигура растворилась в толпе.

Квартира в Ницце была такой, как он описал, маленькой, светлой, с балконом, выходящим на тихую боковую улочку с видом на черепичные крыши и холмы.

Первые дни Софья только спала. Она просыпалась под звуки чужих голосов, доносящиеся с улицы, и лежала, глядя в потолок. Потом заставляла себя встать, принять душ, выйти купить еды. Она говорила на ломаном французском, которого хватало для магазина и кафе.

Она была свободна. Никто не диктовал ей распорядок дня. Не было тренировок, отчётов, болезненных ужинов под пристальным взглядом. Не было Артема.

Именно это осознание ударило её спустя неделю. Одиночество накатывало с такой силой, что ей становилось плохо. Она пыталась рисовать, купила мольберт, краски, но рука не слушалась, линии выходили кривыми, цвета казались чужими. Она бросала кисть и выходила на балкон, курить. Она начала курить.

Софья пыталась читать, смотреть фильмы, ходить на набережную. Но всё было как будто за стеклом. Яркое солнце, синее море, нарядные люди — всё это существовало отдельно от неё. В этом раю не было для нее места.

По ночам она просыпалась от каждого звука, прислушиваясь к шагам на лестнице. Ей снились знакомые лица: Громов, Анжела, отец. И Артем. Чаще всего Артем. Его холодный взгляд в полумраке кабинета.

Она проверяла новости из России. Иногда мелькали заметки о скандалах в бизнес-среде, о банкротствах. Имя Долгова не упоминалось. Имя Громова тоже. Мир жил своей жизнью, забыв о ней.

Однажды она попробовала зайти в своё старое, заблокированное облако с рисунками. Доступа не было. Всё её прошлое, настоящее и творческое, было стёрто. Осталась только эта квартира, счет, постепенно таявший, и тишина.

Она поняла, что не может быть одна. Не потому что боялась. А потому что одиночество обнажило простой факт: за месяцы жизни у Долгова она отвыкла от самой себя. Та Софья, которая могла часами наслаждаться собственной компанией за мольбертом, исчезла. Осталась другая, настороженная, привыкшая к постоянному внешнему давлению, к чужой воле, пусть и деспотичной. Без этой воли, без этого напряжения она теряла опору.

Свобода, которую он ей дал, была самым изощрённым наказанием. Потому что она не знала, что с ней делать. Потому что единственным человеком, который теперь понимал её, ту, в которую она превратилась, был он. А его не было.

Глава 27

Софья перестала выходить на балкон. Она закрыла шторы и большую часть дня проводила лёжа на диване, глядя в потолок. Телевизор работал фоном на французском канале, но она не слышала слов.

Она попробовала устроиться на работу. Прошла собеседование в маленькой сувенирной лавке. Хозяйка, пожилая женщина, спросила о её опыте. Софья сказала, что помогала в семейном бизнесе в России. Женщина кивнула и сказала, что перезвонит. Не перезвонила.

Одиночество стало физическим. Она начала разговаривать сама с собой. Сначала шёпотом, потом вслух. Обсуждала, что купить на ужин. Вспоминала детали из прошлого. Спрашивала себя, что бы сделал на её месте Артем. Этот вопрос возникал чаще других.

Однажды утром она проснулась оттого, что услышала в соседней квартире громкий мужской голос, отдающий приказы. Сердце её дико заколотилось, тело напряглось, готовясь к опасности. Это был просто сосед, ругавшийся с кем-то по телефону. Но её реакция была животной, мгновенной.

Софья открыла ноутбук, купленный уже здесь. Несколько дней собиралась с духом, а потом вбила в поиск его имя. Артем Долгов. Новости были скудными. Краткое упоминание о завершении сделки по поглощению какой-то компании. Сухой финансовый язык. Ничего личного. Ничего о ней.

Она закрыла ноутбук. Сидела в тишине, слушая, как тикают часы на кухне. Потом встала, оделась и вышла на улицу. Она шла без направления, пока не упёрлась в набережную. Было ветрено. Туристы фотографировались, дети смеялись. Она села на холодный парапет и смотрела на море.

Мысль пришла как неизбежное, давно назревшее решение. Она не может остаться здесь. Эта свобода не для неё. Вернее, не для той, кем она стала. Она либо сойдёт с ума в этой тихой, солнечной пустоте, либо должна что-то изменить. Вернуть себе контроль. Но для этого нужна почва под ногами. А почва у неё была только одна, та, что была пропитана болью, гневом и его присутствием.