Евгения Якушина – Приворот на крови. Приключения Руднева (страница 7)
В глазах Елизаветы Федоровны на мгновенье мелькнуло что-то, похожее на заинтересованность, но искра эта тут же угасла.
– Я могу говорить с вами, Дмитрий Николаевич, – произнесла вдова и добавила, обращаясь к доктору, – оставьте нас с господином Рудневым.
– Я буду за дверью, Елизавета Федоровна… Не утомляйте её, сударь.
Руднев дождался, пока дверь за доктором закрылась, пододвинул себе стул и сел напротив Михайловской.
– Елизавета Фёдоровна, вы сообщили, что перед трагическими событиями ваш супруг удалился к себе, желая написать ответ на телеграмму. Это так?
– Да.
– Откуда вы об этом узнали?
– Александр Петрович сам мне сказал. Извинился и попросил развлечь гостей без него, пока он будет занят.
– Он не сказал, что это была за телеграмма?
– Мы никогда не осуждали с Александром Петровичем вопросы его службы.
– Разумеется, и все же? Может, он обмолвился хоть о чем-то? Телеграмма была из Петербурга? Из министерства?
– Нет, он ничего такого не говорил.
– Вы видели саму телеграмму? Она была у него в руках?
– Нет. Я её не видела. Почему вы меня об этом спрашиваете, Дмитрий Николаевич? Это имеет отношение к его смерти?
– Мы пока ничего не знаем, madame. Ведется расследование. Вы в состояние ещё отвечать?
– Да, спрашивайте…
– Почему вы сами пошли за Александром Петровичем? Почему не послали кого-нибудь из слуг?
Взволновал ли Елизавету Фёдоровну вопрос, или же она просто утратила последние силы, но самообладание её вдруг покинуло.
– Что за странный вопрос?.. Я хотела видеть своего мужа! Почему вы спрашиваете?! – голос Михайловской истерически задрожал, она резко поднялась на подушках. – К чему все эти вопросы?! Это непереносимо!
– Успокойтесь, сударыня! – Руднев кинулся к заламывающей руки вдове и удержал её за плечи. – Доктор!
Дверь в будуар распахнулась, но на пороге оказался не врач, а молодая женщина, на вид ровесница Дмитрия Николаевича. Незнакомка тоже отличалась красотой, но совсем не той, мягкой и трепетной, что Елизавета Михайловна, а какой-то хищной и дикой. Она стремительно подошла к козетке и резко крикнула на вдову:
– Lizzy! Престаньте! Прекратите истерику! – незнакомка схватила со стола стакан с водой и выплеснула его содержимое в лицо Михайловской, – Да возьмите же себя в руки!
Вдова на мгновенье задохнулась, а после, упав в подушки, разразилась рыданиями. Руднев оторопел от неожиданной сцены, а незнакомка уже кинулась на него:
– Что вам здесь нужно?! Подите прочь!
Тут в будуар наконец вбежал доктор.
– Вам действительно лучше уйти, сударь! – сказал он Дмитрию Николаевичу, и без того поспешившему ретироваться.
– Нужно выяснить всё про телеграмму, – велел Руднев, возвращаясь к Терентьеву и Белецкому. – Кто-то должен был знать, что её принесли. Кто-то должен был видеть, как её передавали Михайловскому. Пусть опросят прислугу, на телеграфной станции уточнят. И мне нужны списки гостей.
Терентьев дал распоряжения.
– Со списками будет сложно, но сделаю, что смогу… А что вам сказала вдова? – спросил он.
– Говорит, что про телеграмму узнала со слов супруга.
Руднев хотел спросить Терентьева про темпераментную незнакомку и узнать, кто она, но тут к ним подбежал давешний младший надзиратель и доложил:
– Ваше высокоблагородие, Лебедев прибыл, – отрапортовал он.
Анатолий Витальевич совсем помрачнел и дёрнул воротник, будто тот стал ему вдруг тугим.
– Господа, – обратился он к Рудневу и Белецкому, голос его звучал натянуто, – я прошу меня простить! Я сам же вас позвал, но Василий Иванович не должен вас здесь увидеть. У него и без того найдется, что мне в заслуги поставить…
– Не извиняйтесь! Мы уходим, – перебил сыщика Дмитрий Николаевич. – Если сможете, приезжайте ко мне или шлите за нами в любое время. Прикажите проводить нас к выходу для прислуги.
Один из полицейских повёл их к чёрной лестнице, по ходу Руднев отдавал распоряжения.
– Белецкий, ты сейчас отправляйся в морг. Нужно сравнить расположение ран и расстояние между ними. Ждать фотографий и отчёта слишком долго. Выясни всё, что позволит связать имеющиеся у нас три трупа и всё, что отличает эти случаи. И спроси у доктора, что он думает про орудие убийства и способ обескровливания. Возможно, он…
– Руднев, постойте! – раздался за их спиной резкий женский голос.
Их торопливо догоняла молодая особа, устроившая сцену в будуаре Михайловской.
– Мне нужно с вами поговорить! – тоном, не терпящим возражений, заявила она.
– Поезжай, – кивнул Дмитрий Николаевич Белецкому. – Я к вашим услугам, сударыня!
– Не здесь! Пойдёмте со мной, – всё так же резко произнесла незнакомка и, не дожидаясь ответа, развернулась и направилась обратно в господскую часть дома.
Руднев поспешил за ней. На лестнице они столкнулись с Лебедевым и Терентьевым. Сыскной надзиратель с каменным лицом что-то докладывал своему начальнику, который и обычно-то выглядел желчно, а теперь и вовсе скривился от злого раздражения.
При виде Руднева Анатолий Витальевич сбился с доклада, а Василий Иванович остановился и гневно спросил:
– Руднев, что вы здесь делаете?
– Добрый вечер, Василий Иванович!
– Я спросил вас, что вы здесь делаете?.. Анатолий Витальевич, я бы хотел знать…
– Дмитрий Николаевич – мой гость! – сердито выпалила спутница Руднева. – Как вы смеете так разговаривать с моим гостем?! Кто вы вообще такой?
Лебедев опешил. У Терентьева губы дернулись в злорадной усмешке. Руднев счёл за лучшее эмоций не проявлять.
– Начальник московской сыскной полиции статский советник Василий Иванович Лебедев, – раздражённо представился Василий Иванович.
– Начальник сыскной полиции? – взвилась незнакомка. – Ну, так и занимайтесь своим делом! Полный дом полиции, а толку нет!
После этого заявления она дёрнула Руднева за рукав, увлекая за собой.
Не произнеся ни слова, они вошли в малую гостиную, в общем бедламе на удивление тихую.
Незнакомка указала Рудневу на кресло.
– Сядьте! – приказала она, но Дмитрий Николаевич остался стоять.
Тогда она села сама и нетерпеливо повторила:
– Да сядьте же, Руднев!
Дмитрий Николаевич опустился в кресло.
– Сударыня, я не имею чести знать вас, – проговорил он с легким поклоном. – Позвольте…
– Прекратите вы эти церемонии! – резко перебила его незнакомка. – В доме убийство, а вы здесь Версаль разводите!
В голосе её помимо раздражения проскакивали откровенно истерические нотки. Руднев понял, что продолжение беседы в светском тоне закончится неминуемым взрывом эмоций. Он поднялся, подошел к сервированному напитками столику, налил стакан воды и протянул его своей собеседнице.
– Выпейте, – резко велел он. – Выпейте, или я вам в лицо плесну, как вы давеча вдове.
Незнакомка сердито сверкнула глазами, но подчинилась.
– Кто вы такая? Откуда меня знаете?
– Я Мария Александровна Михайловская. Дочь… Дочь…