Евгения Высоковская – Уроки ведьмы. Книга вторая (страница 4)
Я задумалась. Неужели у нас получилось? Когда мы заговаривали ее дар на кнотене, мы и на успех не особо-то надеялись. Казалось, что столько в ней силы уже темной! А, значит, все-таки сработало! Кнотен мощный у нее. Как здорово, что тогда она его в доме оставила, чтобы Ленкин приворот блокировать.
– А что у нее с волосами сейчас, Ксюш? – задала я вопрос, который удивил мою собеседницу.
Она недоумевающе уставилась на меня.
– Волосы как волосы, а что должно быть?
– Ну, нет ничего странного?
– Нет. Просто темное каре. Возможно, крашеное.
Ну да. Было бы странно, если бы она не закрасила седую прядь. Отчего только она у нее появилась? Неужели из-за гибели фантома? Вот же ее угораздило-то…
Я почувствовала на себе выжидающий Ксюшин взгляд и поспешила ее успокоить, что просто интересуюсь подругой, с которой не очень хорошо когда-то рассталась. Самой, мол, звонить как-то рука не поднимается. Думала, ты расскажешь.
– Да я все вроде рассказала, – протянула девушка.
На этом мы нашу встречу первую закончили. Я пообещала, что скоро позвоню ей и позову к себе, чтобы выяснить, наделила ли судьба Ксению каким-то особым даром и виноват ли теперь этот дар в том, что случилось с ребенком. А мне предстояло сообщить подругам хорошую новость, что наш ритуал с кнотеном Нины сработал и сейчас она безопасна для себя и других.
«Если, конечно, она не соврала Ксении», – вдруг толкнулась в голове мысль.
Глава 3. Идея, поражающая своей новизной
Я обнаружила себя лежащей на полу в неудобной скрюченной позе, под головой была какая-то тряпка. В висках пульсировала кошмарная боль. Во рту стоял отвратительный горький привкус, и ужасно хотелось пить. Я с трудом разлепила тяжелые веки и огляделась по сторонам, пытаясь вертеть головой как можно осторожнее, чтобы не взбудоражить боль еще сильнее.
Плотно задернутые шторы почти не пропускали свет, и я не смогла определить, какое сейчас время суток. Кое-как я доползла до стола и включила настольную лампу. Стол был обильно залит застывшим воском от полностью расплавившихся свечей. Около кресла стояли две пустые бутылки из-под вина. Ого, во как умею! Неудивительно, что я в таком отвратительном состоянии.
Я со стоном поднялась на ноги и отдернула занавески. В окно проникло немного предрассветного утра. Серого, унылого ноябрьского утра. Я еще раз оглядела комнату. На полу в области моей лежанки валялись какие-то фотографии и синяя футболка, в утренних сумерках кажущаяся темно-серой. Я подняла картинки, и у меня защемило сердце: Антон… Я все-таки успела сделать несколько снимков за недолгое отведенное нам время.
Значит, вот чем я вчера занималась. В голове потихоньку стали проявляться события этой ночи: напилась до невменяемого состояния и предавалась тоске и страданиям, перебирала фотографии, тискала майку, ревела, поди, еще. Глаза действительно очень резало. Все это понятно, конечно, прошло совсем немного времени. Но две бутылки!.. От этих мыслей к горлу подкатил противный комок, и я резко зажала рот, пережидая приступ тошноты.
Стараясь передвигаться как можно более плавно, чтобы случайно не тряхнуть головой, я дотелепалась до кухни, вытащила из холодильника пачку «Нурофена» и проглотила сразу две таблетки, запив их огромной чашкой холодной воды. Мне немножко полегчало. Я поставила на плиту турку, чтобы сварить кофе.
А вроде вчера так приятно начинался вечер. В доме было уютно, за окном шел дождь. Я даже на гитаре поиграла. Но что было дальше, вспоминалось уже слабо. Неправильно это, не нужно так. Боль притуплялась ненадолго, но не проходила, а на следующий день эта тоска почему-то усиливалась многократно. Любимого мне уже было не вернуть, и я не хотела больше так страдать, не хотела сидеть над стопкой фотографий, спать, уткнувшись лицом в футболку… Мне надо было отвлечься, но я не знала, как. Меня не тянуло никуда ходить, ни с кем общаться. Поэтому каждая неделя в итоге заканчивалась примерно так же, как и в этот раз. Но чтобы аж две бутылки за вечер!..
В похмельный мозг опять застучала дурацкая мысль, которую я уже давно пыталась отогнать. Она с завидным упорством возвращалась. Идея была следующего содержания: а не сходить ли мне к психологу? Обычно я отвечала на нее: а не сходить! Но только мысль не сдавалась. Сейчас она снова вернулась и, кажется, прочно поселилась в голове, все еще раскалывающейся от вчерашних излишеств. Ну а, собственно, почему бы и нет? Если не проходит душевная боль… Не к ведьме ж мне теперь обращаться! Я ж уже решила, к черту ведьм!
Мне даже стало немного смешно от таких рассуждений, и я прыснула, но тут же пожалела об этом, потому что даже это невинное действие снова отдалось мне гигантским молотом где-то внутри головы. Поморщившись, я трясущимися руками стала засыпать в турку кофе.
* * *
Тошнотворный день отходняка я пересидела на диване, кутаясь в плед и поглощая огромное количество жидкости. Сначала я хотела пересмотреть в очередной раз всего Гарри Поттера, но потом сообразила, что там опять будут ведьмы и волшебство, причем в зашкаливающих объемах, и раздумала. Также сразу отметались все фильмы с акцентом на любовь и романтику, чтобы избежать ненужных ассоциаций, и в итоге я нашла какую-то затяжную космическую сагу с кучей уродливых инопланетян. Вот прямо то, что доктор прописал. Погрузившись в вымышленные звездные миры, я кое-как дотянула до вечера и часов в десять завалилась спать.
А на следующее же утро я все-таки соизволила позвонить подружке. Дело в том, что Лена после тех трагических событий одно время была постоянным клиентом психологических кабинетов, и Слава тоже посещал консультации, чтобы примириться со своей инвалидностью. Ленка успела побывать у разных специалистов, долго выбирала, какое направление ей ближе, в общем, если кто и мог посоветовать что-то дельное на эту тему, так это она.
Подруга, похоже, обрадовалась, что я обратилась к ней за помощью, и подробно поделилась со мной информацией. Конечно, она поинтересовалась, зачем мне вообще это понадобилось, но я выкрутилась, сославшись на тяжелое расставание с мужчиной.
– С тем самым, про которого ты говорила, что безумно полюбила? – с ужасом и неподдельным сочувствием прошептала Ленка.
– Да, – вздохнула я. И это было почти правдой. Почти – потому что мы не расставались.
Для Ленки это выглядело самым понятным и рациональным объяснением, и она тактично пробормотала, что если мне захочется поделиться, то она всегда готова меня выслушать, и больше в душу не лезла.
– Так, – раздавался ее озабоченный голос на том конце провода, когда она перебирала свои записи с пометками о знакомых психотерапевтах, – вот очень хороший специалист, и это не только мое мнение, но это психоанализ, так что, наверное, не пойдет…
– Что? Почему не пойдет? – недоумевала я, вообще не представляя, о чем она говорит.
– Ну, это очень долго, и разбирать вы будете все, начиная с самого твоего детства, потому что все проблемы идут оттуда, но тебе же это не надо, – сумбурно объяснила Ленка.
– Ну, раз ты так считаешь, – протянула я. Наверное, ей видней. Она ж в итоге нашла «своего» специалиста, и он ей помог. Раз до сих пор еще не в монастыре-то.
– Так, НЛП тебе не надо, это ересь, я в это не верю, – доносилось до меня. Надо же, в привороты верит, а в какое-то НЛП нет. Ну, значит, однозначно ересь. Но все же я не выдержала и спросила:
– А что такое НЛП?
– Нейро-лингвистическое программирование, – многозначительно вывела подруга.
– Ой, нет, такое точно не надо, – замахала я рукой, хотя Ленка не могла меня видеть. – Я все равно не поняла, что это, но название мне заранее не нравится.
– Вот еще очень хорошая женщина, она когнитивщик, – бодро возвестила Ленка. Для меня это звучало ничуть не лучше, чем НЛП, но я с готовностью записала контакты, которые продиктовала подруга. – А вот эта практикует ЭОТ.
Практикует ЭОТ. Практикует… узелковую магию. Практикует… гадание по таро. Везде какие-то параллели. Кстати, есть что-то, объединяющее психологию и магию. Не все в них верят.
Я отмахнулась от странных мыслей и переспросила у Ленки, что означает очередная аббревиатура. Ленке, по всей видимости, нравилось оперировать этими терминами, и она нарочно говорила непонятно, чтобы я переспросила и у нее появилась возможность показать, каких высот она достигла в области психологии. Мол, постоянные клиенты тоже немножко психологи. Я терпеливо ждала, когда она расшифрует сокращение. То, что раскрыть аббревиатуру – не значит объяснить значение, похоже, Ленку не волновало.
– Что такое ЭОТ? – важно протянула подруга. – Эмоционально-образная терапия. Это очень здорово: быстро и действенно!
– А что это значит-то? Что за терапия?
– Ну, очень хорошее направление в психологии. Там все связано с образами и чувствами, и сеансы такие интересные. В общем, я советую тебе именно к ней идти, ее зовут Светлана Николаевна Борисова. Она еще с МАК работает…
Я потихонечку начинала раздражаться. Ну покрасовалась и хватит! Но спорить с подругой мне не хотелось. Какая, собственно, разница, что это значит? Если и правда хороший специалист, то какое мне дело до его методики? Я все же решила доиграть в эту игру с Ленкой до конца и полюбопытствовала, что же это за МАК такой.