Евгения Ветрова – Мертвая петля (страница 9)
Жанна мысленно присвистнула. Жена Белковского, по слухам, была дамой солидной и корпулентной. Эта же обладала формами, достойными фотомодели, на вид была не старше тридцати. Спутанные рыжие локоны взлетали над ее головой медно-золотым облаком. Вот вы какой, Олег Валерьевич! Сколько же секретов еще храните? Видимо, Камаева одолевали похожие мысли. Смотрел тот хмуро и даже дергал уголком рта.
Тем временем Белковский подхватил женщину под руку и потащил к лифтам. Малинин и его команда шли за ними стеной, через которую не пробить ни одного штрафного. Жанна дернула Камаева за руку:
– Ильяс, дай окурок, что мы нашли.
– Мне кажется, что лучше всего будет позвонить в полицию, рассказать про смерть журналистки и отдать улику им.
– Ты серьезно? – От изумления у нее голос сорвался на фальцет. – Похоже, тебе точно надоело сидеть за штурвалом. Не терпится освоить новую профессию, шитье рукавиц, например? – Теперь изумился Камаев. – Что ты так смотришь? Забыл прописную истину: кто труп нашел, тот и убил?
– Я бы не стал так утрировать. Мифы о некомпетентности нашей полиции – это всего лишь обывательские бредни.
Чтобы не сказать грубость, пришлось отвернуться. Камаев не только домостроевец, но еще и идеалист. Да, конечно, полиция разберется. Возможно. Но задержать до выяснения смогут вполне. А там, глядишь, из свидетеля ты уже плавно превращаешься… в основного подозреваемого. Нет уж!
– Ты его, часом, не потерял? – прищурилась она с подозрением.
Камаев сунул руку в карман, пошарил, вытащил свернутый платок, но перед тем, как он успел что-то сказать, Жанна выхватила сверток и ринулась вслед удаляющейся процессии.
Двери лифта почти закрылись, когда она подбежала и крикнула в сужающийся проем:
– Хотите узнать, кто украл документы?
Глава 7
Дверцы мягко чмокнули, загудел механизм подъемника. Сзади подошел Камаев, оперся рукой о стену.
– Думаешь, им нужна твоя правда? Да они первые сдадут нас в полицию, если им это будет выгодно. Только тут мы уже не отвертимся.
– У нас есть алиби. – Ей пришлось чуть отодвинуться: близость Камаева нервировала. – Я запомнила номер такси, которое привезло нас к дому Штырц, а еще номер такси, которое увезло.
– Слабый аргумент.
– Значит, не веришь в добросовестных полицейских? А кто рвался сообщить об убийстве?
– Исключительно из соображений безопасности. Соседи наверняка видели, как мы входили и выходили. Нас все равно будут искать. И то, что мы не сообщили сразу о преступлении, послужит косвенным доказательством нашей вины.
Спор прервало деликатное покашливание. Странно, то ли они не услышали, как спускался лифт, то ли Малинин сбежал вниз по лестнице.
– Пройдемте. – Он мотнул головой в сторону лифта.
– Прям так сразу? – Жанна дерзко посмотрела ему в глаза: – А поторговаться?
У безопасника скрипнули челюсти. Камаев осторожно, но твердо, пожалуй, слишком твердо, взял Жанну под локоть. На его лице застыло странное выражение, словно он вместе с Малининым с удовольствием придушил бы ее.
– Ладно, идемте. – Она выдернула локоть из руки Камаева. – Скучные вы, честное слово. Не люди, а автоматы. Интересно, вы тест на капчу с первого раза проходите?
В номере на первый взгляд кроме Белковского никого не было, лишь доносились странные негромкие звуки. Присмотревшись, Жанна разглядела в дальнем темном углу кресло, где, поджав ноги, сидела Инга. Рядом на столике стоял стакан с водой. Она делала глоток, шмыгала носом, снова делала глоток и снова шмыгала.
– Итак, – Белковский пригласил их сесть, – готов вас выслушать. Только быстрее. У меня много дел.
Камаев снова твердо схватил Жанну за локоть. Завтра наверняка проявится синяк. Вот же пальцы стальные. Но зато уже почти вырвавшиеся слова застряли у нее в горле. А то она бы сейчас высказала все что думает.
– Вам что-то говорит фамилия Штырц?
Малинин и Белковский обменялись быстрыми взглядами, но промолчали, поощряя Камаева продолжать.
Пока Ильяс рассказывал эпопею поиска журналистки, Жанна отрешенно смотрела в пол. Как же она устала. Не именно сегодня, а вообще. Давно надо было сходить в отпуск. Но все как-то откладывала, откладывала… Она стала думать о том, где бы ей хотелось оказаться, и не заметила, что разговоры стихли. Жанна подняла глаза. Трое мужчин молчали и смотрели на нее с каким-то любопытством.
– Простите, – пробормотала она, – я задумалась. Вы убедились, что мы ни при чем? Так ведь? Или у вас есть какие-то сомнения?
– Вы уверены, что эта Штырц мертва? – спросил Малинин.
– Мертвее не бывает. – Перед глазами снова встали белое лицо и красное пятно вокруг головы.
– Все это требует проверки, – задумчиво сказал Малинин. – Если вы правы, что документы взяла она, то куда дела?
– Вероятно, их взял убийца. – Вот тут Жанна не отказала себе в удовольствии посмотреть Белковскому прямо в глаза. Тот набычился и поджал губы, но вдруг дернулся и отскочил в сторону.
– Инга, ты с ума сошла! – Белковский потирал ушибленное плечо и слегка отступал.
Инга меж тем размахивалась для следующего удара.
– Урод! Верни мне ребенка! Слышишь? Отдай им то, что они хотят!
Инга сыпала проклятиями, потрясала кулачками, по ее лицу текли цветные ручейки размытого слезами макияжа.
– Как я отдам то, чего у меня нет, идиотка?! – закричал внезапно Белковский.
Малинин подскочил к женщине, схватил за плечи и усадил на диван. Жанна непроизвольно подвинулась в сторону. Истерика вещь опасная, уж ей ли не знать.
– Они хотят получить за ребенка документы? – осенило ее внезапно.
Инга громко взвыла, подтвердив догадку.
– Олег, они убьют его, Олег… – скулила она, закрывая рот кулаком, оставляя на белой коже следы идеально ровных зубов.
Жанна заметила, что все еще сжимает в руке платок с окурком, и незаметно спрятала в карман. Может, и пригодится улика. А может, и нет. Мало ли кто мог еще курить такие же сигариллы? Правда, она не верила в совпадения. Если тебе кажется что-то случайным, так перекрестись. Конечно, можно сейчас же сунуть им находку под нос. И что? Обвинить своего косвенного начальника в убийстве в присутствии его же собственного цепного пса? Смело и безрассудно. А жить ей еще не расхотелось. Да и что-то подсказывало ей, что для таких откровений пока не место. И не время.
– Как я понял, похитители требуют за ребенка те самые документы? – Камаев даже не спросил, просто констатировал. – Значит, у Штырц они их не нашли.
– Да что ж там такое в этих документах? – не удержалась Жанна. Ответом ее не удостоили. Ну и ладно. – А если предположить, что ее убили именно за то, что документы она просто не захотела отдавать? Может, она ознакомилась с ними и поняла, что такая корова нужна самому.
– Кто? – в один голос удивились все трое.
– Корова, – повторила она, но видя полное непонимание на лицах мужчин, отмахнулась.
О чем говорить с людьми, забывшими героев детских сказок?
– Мне кажется, вам лучше обратиться в полицию, – подал голос Камаев.
Малинин и Белковский посмотрели на него как на городского сумасшедшего и отвернулись, не удостоив ответом.
– Ему деньги важнее ребенка… – всхлипнула Инга. Говорила она негромко, и Жанна поняла, что та обращается к ней. – Если с Рони что-то случится, я убью его… клянусь.
– Сколько лет мальчику?
В ответ Инга показала растопыренную пятерню и снова шмыгнула. Потом она открыла рот, но тут телефон в ее руке издал мелодичный сигнал. Она подняла на Жанну глаза со слипшимися ресницами и чуть вздрогнула.
– Сообщение… голосовое…
Олег Валерьевич вырвал из ее рук телефон, посмотрел на дисплей и ткнул в него пальцем.
«Сегодня в час дня садитесь на экскурсионный теплоход. Документы возьмите с собой, положите в полиэтиленовый прозрачный пакет. Отдайте человеку, который покажет вам это фото на своем телефоне. Не обращайтесь в полицию, иначе получите в подарок ухо пацана». Мужской голос из сообщения проговаривал текст как-то механически, словно устало.
На дисплее видна была фотография мальчика в зеленых шортиках и футболке с принтом человека-паука. Ребенок сидел на каком-то низком топчане и смотрел в камеру слегка удивленно, словно решая, заплакать сейчас или еще подождать.
Инга громко икнула и попыталась вскочить, но Белковский подбежал и надавил ей на плечи.
– Это блеф. Слышишь? Они не посмеют!
Он почти кричал ей эти и другие слова прямо в лицо, Инга лишь моргала часто-часто и дышала как выброшенная на берег рыба.
– Рональдо, – пролепетала она и обмякла на диване.
Как Жанне не было жалко бедную мать, но тут она мысленно крякнула. Назвать сына Рональдо? Ах, ну да, папа же ярый болельщик… Кажется, ему не сильно жаль собственного отпрыска. Другой уже давно бы поднял на ноги всю полицию.
Инге принесли воды, пока она пила, проливая на грудь, Малинин мрачно прохаживался по комнате. Потом остановился, словно вспомнив, что в комнате есть и другие люди, посмотрел на Камаева и на Жанну и энергичным кивком указал на выход:
– Думаю, вам лучше уйти.