Евгения Ветрова – Мертвая петля (страница 25)
Инга сорвалась с места, подбежала к Жанне, схватила ее за руки ледяными пальцами.
– Ради бога, сообщи моим родителям. Пусть присмотрят за Рони, нельзя его в опеку… Слышишь? Внука пусть заберут… – Она как безумная повторяла адрес: – Спасская, пятьдесят три, Спасская, пятьдесят три…
Один из полицейских, совсем молодой, со слегка оттопыренными ушами, сделал шаг в их направлении, но Жанна быстро поднялась и прошла в прихожую. Не стоило дожидаться, пока ее вытолкают за двери силой. В голове было смутно, а на душе погано.
Глава 18
Только на улице Жанна поняла, что не знает, как будет добираться обратно. Попросить, что ли, этого капитана вызвать такси? Она уж было хотела вернуться, но тут сбоку коротко бибикнули. Вспыхнули фары, подкатил автомобиль, невозмутимый Слава сделал жест рукой, приглашая садиться. Удивительно, почему он не уехал? Он же должен быть при шефе? С другой стороны, это решало проблему с доставкой уставшего тела в отель.
– Менты к Инге приехали? – со странной уверенностью спросил Слава. – Почему-то так и подумал.
– У нее папку нашли. Ту самую, синюю.
– Надо же, – без капли удивления произнес Слава.
Ночные улицы мелькали за окном. Ярко освещенные фонарями центральные проспекты, подсвеченные витрины, разноцветные вывески. В этом районе город давно сменил старые обшарпанные домишки на высотки с ухоженными двориками и просторными парковками. Жанна смотрела в окно, но ничего не видела, гоняя мысли по кругу. Как полиция так быстро вышла на Ингу? Если только узнала, что убитый Салов – ее бывший сосед. И, конечно же, Жанну и раньше смущало, почему бандиты отпустили Рони так легко. Но зачем Инге похищать собственного ребенка? Стрясти с Белковского денег? Но ведь на кону стояли документы – какой с них толк Инге? Нет, это глупость какая-то.
– Жалко мальчика, – вырвалось у нее. – Если Ингу… если она все же виновата, то что с ним будет? Она просила родителям сообщить, чтобы забрали его.
Слава пожал плечами.
– Куда забрать? Насколько я помню, там алкашня.
– Да ладно? – Странно, Инга о родителях отзывалась нейтрально. Или даже хорошо. Альбом с фотографиями хранит и рассматривает без ненависти, с какой-то ностальгией. – Инга тебе сама это рассказывала?
– А кто еще? Рассказывала. Что тут такого? Олег Валерьевич человек занятой, я к Инге часто заезжал, чтобы помочь. Или иногда она чего попросит. Мы в Самаре чуть ли не каждый месяц бываем.
Жанна почесала лоб. Или Инга постеснялась рассказать правду про семью, или у нее две версии рассказов: для Жанны одна, для Славы другая. А зачем?
– Так-то Инга нормальная баба, не вредная. Рано из семьи ушла, там сосед какой-то был, приставал к ней…
– Кошмар.
По себе Жанна знала, есть такие люди, к которым беда липнет как мухи на варенье. И если прицепится горе-несчастье, так и будет по жизни с тобой плестись. Вот вроде Инга и вытащила свой счастливый билет: вырвалась из семьи алкашей, если верить Славе, и снова все потеряла. Если все же полиция права и всю эту аферу затеяла сама Инга, то встает вопрос… зачем? Белковский обеспечивал бы ее, во всяком случае, пока Рони не вырастет. Или она испугалась, что к тому времени он найдет себе кого помоложе? Как показывает практика, обычно так и происходит. Может, Инга решила таким образом обеспечить себе будущее? Опять все упирается в эти документы. Если бы преступники просили деньги… но ведь нет. И кто все же убил Штырц? Ее смерть кажется совсем нелепой, похоже, эту головоломку ей не разгадать.
– Анатолий Борисович велел тебя к нему отвести, как приедем, – заявил Слава, припарковавшись у входа в отель.
Жанна скорчила гримасу: вот почему Слава ее дожидался: не по доброте душевной, а по приказу начальника.
Малинин прохаживался по номеру, меряя комнату шагами по четкому квадрату.
– Прошу. – Он указал на кресло. – Вы устали. Я тоже. Несколько вопросов. И вы пойдете спать.
– Ездила к Инге узнать, что с мальчиком. Да, я люблю детей. Да, хотела выяснить, не знает ли Инга кого-то из похитителей. Потому что…
– Стоп. Я еще ничего не спросил.
– Пытаюсь экономить ваше и мое время. Понятно же, что именно вас интересует. – Жанна улыбнулась.
– Вы все же играете в сыщика, – задумчиво произнес Малинин.
– Вообще-то нет. В этом деле у меня нет личного интереса. Вернее, был: судьба мальчика.
Малинин хмыкнул:
– Значит, мальчика… Хорошо. Что удалось узнать?
– Вы же и так все знаете, раз к Инге с обыском пришли. Это же вы с полицией поделились информацией? Без вас они бы еще долго это дело распутывали.
– Не наговаривайте, – усмехнулся Малинин тонко, так тонко, что было непонятно, на кого не надо наговаривать – на него или на полицию. – И все же мне интересны ваши умозаключения.
– Ой, прям уж, – фыркнула она. – Ладно, извольте. Похоже, один из похитителей – бывший сосед Инги. И это единственное, что связывает ее с преступниками. Конечно, она могла задумать это якобы похищение. Но зачем? Что ей это дает? Вот не понимаю.
– Деньги можно отследить, – сухо сказал Малинин. – А в мире бизнеса за такого рода инсайдерскую информацию можно получить неплохой куш.
– Для этого надо знать, что Белковский договорился со Штырц украсть документы.
– Откуда мы знаем, что Инга не знала? Олег Валерьевич, конечно, стоит на своем: никого не посвящал в эту аферу кроме Штырц. Но мы-то знаем, какие порой длинные бывают ушки у женщин? Так ведь?
– Тогда выходит, что Инга убила эту Штырц, – заключила Жанна мрачно. – Простите, мне сложно это представить.
– Почему обязательно сама Инга? Тот же Салов. Уголовник. Статьи, правда, не мокрушные, но все когда-то случается впервые.
А вот эта мысль не приходила ей в голову.
– А если все же допустить, что Инга тут ни при чем. Олег Валерьевич договорился со Штырц украсть документы. А та рассказала кому-то. Не знаю… зачем. Этот неизвестный ждал ее дома. И как только она вошла, треснул по голове чем-то тяжелым. Но документов при ней не нашел. Логично предположить, что он подумал, что кража не удалась. И тогда он украл Рони и заставил нас плясать под свою дудку. А то, что этот человек нанял для своего замысла Салова, соседа Инги, простое совпадение.
– Как вы думаете, легко ли украсть ребенка, если мать не спускает с него глаз? А Инга Петровна – очень ответственная мать. Поверьте.
– Если задаться целью…
– Ребенка похитили примерно в десять утра на прогулке. Тот, кто это сделал, прекрасно знал распорядок дня Инги. Так что это должен быть кто-то близкий. Но Инга уверяла, что никого не подозревает. Что странно.
– Да с чего? Она говорит, что мало с кем общается. Все время посвящает сыну. Сами же сказали – очень ответственная мать.
– Если же предположить, что Инга сама организовала похищение, тогда многое становится понятнее, – продолжал Малинин, не обращая внимания на ее реплики. – Сосед – раз. Удачное похищение – два. Ребенка отпустили без лишних слов – три… По всему выходит, что Инга как-то узнала про фальшивую кражу документов, убила Штырц, одна или с подельниками, затем устроила похищение сына, получила документы и теперь изображает невинную жертву.
Малинин повторял почти дословно ее собственные рассуждения. Поверить в коварство Инги было трудно. Но логика в словах Малинина, безусловно, была.
– Вы что, ее посадите? А Рони?
– Во-первых, сажать или нет – это дело полиции, во-вторых, у Рони есть отец. Все. Идите. Ваша помощь в расследовании не останется без вознаграждения.
– Вот фигня! – Жанна поднялась.
Малинин проводил ее не просто до выхода, а прямо до лифта. Створки чмокнули. В зеркальной стене отразилось ее чуть искаженное лицо. Она отвела глаза. Вид как у побитого жизнью человека. Или того, кого мучает совесть. Но ведь убийство есть убийство. То, что они с Камаевым не присоединились к несчастной Штырц, просто случайность. Неужели эта несколько потерянная женщина смогла осуществить такую аферу? Хотя чему она удивляется? Два дня назад она сама помогла раскрыть преступление, совершенное женщиной на вид еще безобиднее, чем Инга.
Пока она занималась психоанализом собственной совести, лифт дернулся и поехал вниз. Уже оглядывая мелькавшие на дисплее цифры этажей, Жанна поняла, что забыла нажать кнопку нужного ей этажа. Лифт бодро доехал до холла и раскрыл дверь. Жанна вздрогнула, когда увидела перед собой красное от натуги лицо Белковского, прижимающего к себе довольно объемный сверток. Спустя мгновение она поняла, что это ребенок, завернутый в одеяло. Белковский зашел в лифт, следом за ним зашли Слава и еще один охранник из людей Малинина.
– Олег Валерьевич, давайте я понесу, – предложил Слава, видно, уже не первый раз.
– Сам справлюсь, – пропыхтел Белковский.
Жанна ехала молчаливой мышкой, забившись в дальний угол, и такой же мышкой выскользнула на своем этаже.
Натальи в номере не оказалось, что на самом деле обрадовало. Сейчас она быстренько ляжет спать. Дела ей нет, кто и как проводит свое свободное время. И все же невольно мысли ее возвращались к событиям дня. Вот Наталья не уставала своего мужа нахваливать: «Мой Мишаня то… мой Мишаня се…» Ей даже можно было позавидовать. И вдруг Антон… Почему Антон? С какой стати Антон? Или вот Белковский и Нора. Ведь красивая женщина. Уверенная. Сильная. Каково ей было узнать, что муж завел любовницу, да еще и ребенка в придачу? Да, конечно, не новость, что такое сплошь и рядом. Но когда подобное касается людей, которых ты знаешь лично, все приобретает другой оттенок. Наташку осуждать не получалось. Да и кто она такая, чтобы кого-то осуждать?