Евгения Ветрова – Мертвая петля (страница 13)
– Стоять! – раздалось за их спинами.
Жанна втянула голову в плечи и попыталась ускориться, дыхания не хватало. Мало она тренировалась на беговой дорожке, мало. Что-то свистнуло у нее над головой. Камаев впереди дернулся и опустился на одно колено. Жанна чуть не врезалась в него. Рони упал на землю и заревел. Камаев держался за правое плечо рукой и силился встать. Из-под пальцев по голой руке стекал извилистый красный червяк. Тихо вскрикнув, Жанна постаралась его поднять.
– Бери мальчишку и беги. – Камаев отнял руку от раны и нашарил на земле палку. – Попробую задержать.
– С ума сошел!
Среди деревьев уже мелькала клетчатая рубашка. Их настигали.
– Беги!
Жанна подняла Рони, но было поздно. Клетчатый уже стоял в трех шагах и держал на прицеле. Пистолет в его руке был направлен на Камаева.
– Не дергаться, мать вашу, – приказал он. – Палку брось!
К нему присоединился запыхавшийся парень лет тридцати на вид, с удивительно гладким и холеным лицом.
– Это кто, Сало? – спросил он. – Ничего себе!
– Сейчас узнаем. Встали и пошли!
– Здесь сейчас будет полиция! – крикнула Жанна, заслоняя собой Ронни. – Отпустите нас, обещаем вас не сдавать…
– Хлопнуть ее, что ли? – спросил Сало как бы сам у себя. – Или обоих?
– Нашумите. Уже нашумели, – сказал Камаев, морщась. Он встал и оперся здоровой рукой о ближайшее дерево. – Не боитесь?
– Правильно сечешь. Не боимся. Зяба, подпихни бабу, пусть пошевеливается.
Зяба сделал шаг вперед. Жанна отодвинулась за спину Камаева.
– Ладно, – сказал тот, – мы сами пойдем. Не трогайте никого.
– Двигай ластами, – сказал Зяба и мотнул головой, указывая направление.
И они пошли. Рони плакал, Жанна пыталась не споткнуться, чтобы не уронить ребенка. Коленка ныла. Правая рука Камаева теперь совсем окрасилась кровью. Показался забор, их провели через распахнутую настежь калитку. В доме Сало велел Жанне поставить ребенка на пол. Рони цеплялся за нее обеими руками. Зяба дернул его за шкирку и потащил в каморку. Сало подтолкнул Камаева идти дальше. Жанна плелась за ним. В голове было пусто, это даже удивляло. Почему она ничего не чувствует?
Глава 10
В большой комнате, выходящей окнами на улицу, работал допотопный кинескопный телевизор. Выцветшие обои на стенах, под потолком лампочка под пластиковым гофрированным абажуром, крашенные коричневой краской половицы. Здесь их быстро обыскали: у Камаева вытащили телефон, у Жанны отобрали рюкзак. Сало указал им на диван у дальней стены. Они сели.
– Дайте бинт, – попросила Жанна. – Его надо перевязать.
– А больше ничего не хочешь? Кто такие?
– Сначала бинт!
– Вальнуть ее, что ли? – Сало задумчиво посмотрел на пистолет в руке.
– Пусть сначала скажет, как попали сюда, – возразил Зяба. Он шарил в рюкзаке, выкладывая на стол его нехитрое содержание: кошелек, телефон, косметичку.
– Мы пришли за мальчиком, – подал голос Камаев. – Я пилот. Она стюардесса. Вы похитили ребенка не у того человека. Он вас из-под земли найдет.
– Ага, – ухмыльнулся Сало и почесал стволом пистолета переносицу. – Только вам-то с этого что? Видели, какой тут лес? Никто вас не найдет. Закопаем под кусточком, мусором присыплем.
– Документы, которые вы взяли у Белковского, фальшивка! – выпалила Жанна.
Сало и Зяба переглянулись. Сейчас, когда они стояли рядом, разница в их статусе была очевидна. Непонятно, что связывало Зябу, похожего на одного из представителей многочисленного племени офисных клерков, и Сало, человека с явным криминальным прошлым. Зяба в чистой футболке с готическим рисунком и явно дорогих джинсах смотрелся среди декораций деревенского жилья инородным телом. Он оттолкнул напарника и выскочил вперед.
– Ты что несешь?
– Погоди! – Сало дернул его за футболку. – Я ее помню. На теплоходе крутилась. И на берегу тоже. Я ведь предупреждал хмыря этого: никакой слежки, иначе я ему пацана частями пришлю.
– А мы не от Белковского, мы сами по себе. Дайте мне бинт, чтобы перевязать рану, иначе ничего не расскажу.
Сало хохотнул и, сделав быстрые два шага, приставил пистолет к голове Камаева.
– Сейчас я ему окажу первую медицинскую помощь…
В это время в комнате раздалась трель звонка. Зяба кинулся к столу, уставленному тарелками, и отыскал телефон. Потом поднял руку, призывая Сало к молчанию.
– Что? – спросил он у невидимого собеседника. – Точно? Проверьте еще раз!
Он еще немного помыкал в трубку, как бы соглашаясь с тем, что ему говорили, и нажал отбой.
– Похоже, кинули нас, фуфло подсунули.
– Вот гадство! – Сало сплюнул. – Так и знал. Не нравилась мне эта история сразу. Валить этих надо и ноги делать.
– Сдурел? Это тебе зона – мать родная. А я не подписывался.
– Стойте! – Жанна выставила ладони. – Отпустите нас, мы никому ничего не расскажем. Обещаю!
Ответом ее не удостоили. Она закусила губу. Эти придурки и правда их убьют. Они же на всю голову больные! Уши накрыло ватным облаком, звуки отдалились, голоса спорящих Зябы и Сала двойным эхом отдавались в черепной коробке.
– Я привезу вам настоящие документы, – сказала она, хоть голоса своего не услышала.
Сало и Зяба уставились на нее. В голове щелкнуло, вернулись звуки и цвет. Музыка в телевизоре показалась нестерпимо громкой. Камаев сжал ее руку.
– Ты что несешь?
Жанна встала.
– Если вам нужны документы, я знаю, как их достать. Только сначала дайте мне перевязать его, – кивнула она на Камаева.
Вместо бинтов Сало принес старое вафельное полотенце, застиранное, но вроде чистое. На вопрос об антисептике, хотя бы йоде, громко хохотнул.
– Водка есть? – без всякой надежды спросила Жанна.
– А больше ничего не надо? Продукт на смертника переводить почем зря!
– Зато на суде зачтется, – вырвалось у нее.
– Ты шибко умная, смотрю? – Сало подошел к буфету и вынул бутылку. Скрутил пробку, понюхал, помедлил и все же протянул ей.
Жанна осторожно полила рану, Камаев дернулся, но крик сдержал. Только лицо у него стало совсем каменным и серым. Разорвав полотенце вдоль на две половинки, Жанна туго забинтовала руку. Не зря училась в школе стюардесс оказывать первую медицинскую помощь: пригодилась наука.
– Рассказывай. Где документы собираешься взять? – велел Сало, едва она закончила с перевязкой.
– Документы у Белковского украли, поэтому он вам фальшивку и приготовил. А я знаю, кто это сделал. Про журналистку Штырц слышали?
Сало равнодушно смотрел ей прямо в глаза. В тусклом свете засиженной мухами лампы глубокие борозды на его лице стали еще резче. Зато Зяба дернул плечами, нахмурился.
– А ведь есть такая, – проговорил он задумчиво. – Это она потырила бумаги, что ли? И что, думаешь, она их тебе просто так отдаст?
– Думаю, отдаст. – Жанна постаралась вложить в голос столько уверенности, что позавидовал бы десяток сусликов. – Главное, как попросить.
– Сало, ты сдурел? – Зяба покрутил пальцем у виска. – Ты что, ей веришь? Да она сразу в полицию побежит…
– Не побегу. – Жанна посмотрела прямо в глаза Салу. Тот растянул губы в усмешке, перевел взгляд на Камаева, потом снова посмотрел на нее:
– Понятно. Тут у нас шуры-муры, значит…
Она вспыхнула против воли, опустила голову, чувствуя, как пылают уши. Сало захихикал, положил пистолет на стол, вытер глаза.
– Пургу она гонит, – не сдавался Зяба.
– Не скажи… – Сало подвинул стул и сел. – Что, и правда твой хахаль? – кивнул он на серого от боли Камаева. Тот сидел, привалившись к засаленной спинке дивана.