Евгения Ушенина – Подтексты. Том 2 (страница 10)

– Нет, не мешаете, – «Господи, что я несу?» – Лина не отрывала взгляда от преследователя, который наконец-то пошёл прочь.

– То есть вы разрешаете нам продолжить? Может, тогда присоединитесь к нашей беседе? – не унимался тот же мужчина.

Лина повернулась к ним с самой очаровательной улыбкой, которая была в её арсенале для случаев «на грани провала»:

– Благодарю за проявленное терпение, но я очень тороплюсь. До свидания, – и на глазах у изумлённых мужчин покинула аудиторию.

– Дедуля, я тебя очень люблю, но, видимо, настало время пройти курс лечения ноотропчиками, – заявила Лина, отдавая дедушке флеш-накопитель.

– Это что-то страшное и несъедобное? – смеялся в ответ Илья Николаевич, её дедуля, а по совместительству доктор философских наук, занимающий должность профессора кафедры философии Политехнического университета.

– Это для улучшения памяти и от твоей рассеянности, – безапелляционно заявила она. – Ты вчера засыпал кошачий корм в кофемашину, несмотря на возмущения Маркиза.

– Ой, ладно, твой несносный котяра постоянно чем-то недоволен. А ты, кстати, откуда знаешь про это?

– Та-а-ак, – Лина показала на флешку в руках дедушки и красноречиво посмотрела на него, – а где я её взяла, по-твоему, сегодня?

– Понял-понял, – замахал руками профессор. – Ты заскочила домой всего на пять минут, а предатели уже успели обо всём доложить.

– Мария жаловалась тоже – ей пришлось полдня отмывать кофемашину.

– Кстати, Линочка, как инструмент? Не заржавел? – профессор снизил голос до шёпота, мастерски переведя тему.

– А то! Всё работает как надо: вмиг долетела туда и обратно, и волосы растрепаться не успели, и даже, – Лина понизила голос, – мне удалось отправить метлу самостоятельно вернуться домой, – затем она чмокнула дедушку в щёку. – Всё. Мне пора. На выходных ждите в гости.

Уже на выходе из университета её остановил охранник, чтобы поинтересоваться, нашла ли она профессора. И в этот момент Лина почувствовала чей-то взгляд, прожигающий спину. Она оглянулась и заметила одиноко стоявшего около информационных стендов мужчину. К этому времени холлы опустели, так как начались лекции, вся людская масса находилась в аудиториях.

Мужчина, встретившись с ней глазами, сразу отвернулся, но она успела заметить неприятный липкий взгляд. Зрительный контакт длился всего секунду, а у неё осталось стойкое ощущение, словно заглянула во что-то тёмное и зловещее.

– Алексей Юрьевич, – к мужчине подошла статная женщина, – вас студенты разве не заждались?

– Уже иду, – отозвался он.

У Лины в этот момент пиликнул телефон, оповещая о прибытии такси (лететь на работу на метле было бы уже слишком опасно), и она поспешила к выходу. Оказавшись снаружи, сделала глубокий вдох, позволяя осеннему воздуху наполнить лёгкие, а потом такой же глубокий выдох, с которым выходил только что полученный негатив. «И имя-то какое неприятное: Алексей Юрьевич – злой сей сыч», – ей в голову почему-то пришла именно такая ассоциация.

Небо затягивалось серыми тучами, хотя буквально полчаса назад была ясная погода – так осень напоминала, что лето закончилось. Лина посмотрела на тёмное небо и вспомнила глаза преследователя. «У него такие же серые глаза, как осеннее небо. Интересно, как его зовут? Стоп! Нисколько не интересно. С каких пор я обращаю внимание на алкоголиков?» И она решительно направилась к такси.

Такси плавно вырулило со стоянки, вливаясь в шумный гудящий поток машин, автоматически переключая мысли Лины в другое направление. Тем более что она опаздывала на работу уже на час, вместо оговорённых с заведующей сегодняшним утром тридцати минут. Лина работала логопедом в детском саду. Наиболее оптимальная для неё деятельность, ввиду затворнического образа жизни. С детьми не надо притворяться, а можно быть самой собой. А ещё дети – мощный источник энергии, но с тем условием, если сам им много отдаёшь.

Выйдя из такси, Лина посмотрела на время и вздохнула – опоздание было уже критическим. Она сама презирала непунктуальных людей, поэтому вдвойне было неприятно оказаться в их числе. Предстояло пройти через вахту, где, не дай бог сегодня может дежурить Маргарита Степановна, она же по совместительству директор «Бюро непрошеных советов», она же – сотрудник справочного бюро, а также агент отдела «борьбы с опоздунами и сбежавшими пораньше с работы». В общем, значимое лицо в учреждении.

Лина всегда держалась в стороне от любой общественной жизни и личных связей на работе, а особенно старалась не вступать в диалоги с Маргаритой Степановной, хотя это было сложно.

Но раз сегодня день начался определённым образом, то он так и должен продолжаться. Когда Лина вошла в детский сад, то на вахте восседала Маргарита Степановна – этакий паучок в своём углу. Мимо не проскочить – обязательно попадёшься в ловко расставленные сети. Завидев Лину, Маргарита Степановна красноречиво перевела взгляд на настенные часы, словно надеялась, что они озвучат её рвущееся наружу возмущение.

– Здравствуйте, Маргарита Степановна!

– Доброе утро, Лина Борисовна. Ой, то есть добрый день, – и Маргарита Степановна снова выразительно посмотрела на часы.

Лина, стойко проигнорировав все намёки вахтёрши, взяла ключи от своего кабинета и уже собиралась идти, как вдруг её внимание привлекла большущая яркая открытка, прикреплённая к информационному стенду. Из текста открытки она поняла, что поздравляли всех, кто родился в сентябре. Лина постаралась запомнить имена, потому что знала: для людей это важная дата, и человека необходимо поздравлять, причём ежегодно, да ещё подарки дарить. У ведьм были только вехи в жизни, которые они праздновали: открытие дара и инициация.

– А у вас, Лина Борисовна, когда день рождения? – ворвался в её мысли голос Маргариты Степановны.

– В ноябре, – машинально отозвалась Лина.

– О господи… Скорпион.

– Где? – Лина опасливо огляделась по сторонам.

– Что где? – непонимающе уставилась на неё вахтёрша.

– Вы сейчас сказали: скорпион.

– А вы разве не скорпион? Насколько я помню, в ноябре скорпионы рождаются.

Лина не стала ничего отвечать, боясь попасть впросак. Что-то такое она уже слышала, но не обращала внимания. Странная привычка у этих людей приписывать себе названия созвездий.

– Это очень плохо?

– Скорпионы очень злопамятные, – и вахтёрша осеклась, – ой…

– Я незлопамятная, Маргарита Степановна, – «какая несусветная чушь», – подумала Лина. – А вот булочка, которая лежит у вас на тарелке – очень даже злопамятная. Вы сейчас пообщаетесь с ней пять секунд и забудете, а она вам ещё долго будет напоминать о себе лишними килограммами на боках.

Проговорив это и не обращая внимания на округлившиеся глаза вахтёрши, Лина пошла в кабинет. «И ничегошеньки я незлопамятная…»

– Настоящий скорпионище, – вполголоса проговорила вахтёрша.

– Я всё слышала, – удаляясь, грозно сказала Лина, хотя уже возникло желание вернуться и извиниться перед Маргаритой Степановной.

Оказавшись в кабинете, Лина сразу же начала готовиться к предстоящим занятиям. «Так, сейчас у меня Маша, а значит: где моя фиолетовая помада?»

И уже через пару минут Лина «любовалась» перед зеркалом своими фиолетовыми губами. По её мнению, такой цвет ей совсем не шёл и смотрелся смешно и странно. Но что не сделаешь ради образовательного процесса?

И вдруг вспомнился преследователь. «Почему я решила спрятаться от него? Ну что бы он сделал мне, в конце концов?» Ответа на этот вопрос у неё не было. «Может, сработал инстинкт самосохранения?» – она вспомнила, как, спасаясь всей семьёй, они убегали из родного мира. А ведь было время, когда ведьмам там хорошо жилось. Люди уважали и почитали их. У её дедули было целое поместье с собственными работниками, и все жили дружно. Пока вдруг один из главных Советников Короля не объявил себя Главным Инквизитором и не начал охоту. На ведьм надевали антимагические браслеты и отправляли в резервации. Ни одна здравомыслящая ведьма или ведьмак не откажется от своего дара добровольно. Магическая помощь людям приносила хороший доход. По прихоти Главного Инквизитора, оставшись без средств к существованию, они превращались в сословие ниже людей. Но это не самое страшное. Без своего дара ведьмы начинали тяжело болеть и увядать раньше времени.

– Здравствуйте, дети! – громко произнесла Лина, войдя в логопедическую группу. Все вразнобой начали здороваться и подбегать к ней.

– Лина Борисовна снова вампир!

– Нет, она зомби! – веселились детишки.

– Да она за Машей пришла, – с сознанием дела выдал один из детей.

– Здравствуйте, Лина Борисовна! – поздоровалась с ней воспитатель. – Решили сегодня с Маши начать?

Лина кивнула, отыскивая глазами нужную ей девочку. А та сидела, как обычно, в углу, перекладывая кубики.

– Скажите, Вера Семёновна, как вы относитесь к скорпионам? – Лина решила уточнить у воспитателя этот вопрос, эксперимента ради.

– Господи помилуй – вот так.

– Ого! Всё так плохо?

– У моего брата жена – скорпион. Это худшее, что может случиться в жизни любого мужчины. Нет, она, конечно, интересная, яркая… – Вера Семёновна задумалась, – но сука редкостная, а брат её любит безумно.

«Та-а-ак, больше вопросов нет…» И Лина направилась к Маше.

Маша, разложив кубики в определённой последовательности, известной лишь ей, строила башенку. Так она делала каждый день. У Маши был аутизм. Она боялась громких звуков, не любила, когда её трогают, и постоянно смотрела «сквозь» людей, не фиксируя внимания на лицах. Родители Маши не хотели переводить её в специализированный детский сад, считая, что ребёнок должен адаптироваться среди обычных детей. «Тоже мне, великие "психологи"», – думала каждый раз о них Лина, наблюдая, с какими трудностями сталкиваются воспитатели, да и сама девочка.