Евгения Усачева – На тёмной стороне Венеры. Сборник рассказов (страница 9)

Спустя год мы снова посетили эту загадочную планету и поклялись, что не покинем её, пока не обнаружим источник её аномалии. Мои чувства к Саяши ничуть не угасли, а с разлукой стали только сильнее. И мне казалось, что он тоже что-то испытывал ко мне, но на него навалилось столько дел, что на личную жизнь просто физически не оставалось времени. Мы только переписывались и созванивались сквозь необъятные просторы Вселенной, и каждое моё послание ему было наполнено скрытой любовью.

В сопроводительной статье к своей теории, Саяши написал, что гравитация предсуществует прежде всего Бытия, она и формирует его – самая слабая сила во Вселенной и за её пределами, благодаря которой есть всё, что нас окружает. Когда всё исчезает в сингулярности, остаётся Она, чтобы в случайный момент вновь вызвать вещество из состояния растворения. Саяши создал сложные формулы, объясняющие, как гравитация действует на квантовом уровне, в масштабах, меньше планковских, и, действительно, без неё оказалось невозможным существование квантовых структур, являющихся основой макромира. В начале всего была Гравитация. Даже не так. До того, как началось время и пространство, была Гравитация, которая заставила первичную сингулярность (можно сказать, себя саму) развернуться вовне, сделать конформный переход и из точки превратиться в бесконечность. Так мгновенно расширилось пространство, после чего произошёл Большой Взрыв, высвободивший энергию ложного вакуума, и началась эволюция Вселенной.

Конечно, у Теории Предсуществования (Квантовой Гравитации) нашлись критики, которые обвиняли Саяши в том, что он так и не раскрыл суть того, что является гравитацией. И однажды, устав с ними спорить, на одной из пресс-конференций, он просто сказал: «Это – Бог».

И это утверждение было так логично. Но то же самое давно твердили все религии. Они всегда говорили, что Бог – это любовь. Теперь учёные наконец-то доказали это.

***

Целью новой экспедиции на Севе́ру было исследование глубочайшего разлома в Пепельных Горах. Приборы в его окрестностях сходили с ума и начинали передавать странные данные. Интуиция подсказывала Принцу, что искать разгадку тайны этой планеты следовало именно там.

Саяши сильно устал, похудел и будто накинул себе лет десять, но всё равно мне безумно нравился. Я не хотела больше ни на кого смотреть – только на него. Я везде возила с собой каменный цветок, который он мне подарил – так мне казалось, что Принц рядом, даже когда нас разделяли миллионы световых лет.

Мы снова встретились на Севе́ре, и я боялась, что эта встреча будет последней.

Разлом поражал своими масштабами. Огромная чёрная пропасть, скрытая среди мрачных горных хребтов, уходила глубоко к инопланетным недрам. Над нею клубился сизый туман, и белый снег, срывающийся с небес, навсегда исчезал в её зияющей черноте. На меня накатывали приступы страха, когда я вглядывалась в кромешную темноту перед собой. Но когда рядом находился Саяши, ужас перед неизбежностью отступал, ведь одна неизбежность – неизбежность разлуки и отвержения перекрывала собой другую.

Откуда я могла это знать? Откуда во мне появились ЗНАНИЯ, о которых я упоминала ранее? Это была стопроцентная уверенность, что так всё и будет, будто время утратило свою линейность, и настоящее, прошлое и будущее происходили одновременно.

Там, у пропасти, в моей голове всплыла картина неотвратимого грядущего, которая поразила меня, и чёткое осознание сущности Севе́ры ворвалось в мой разум. Но Принцу нужны были доказательства: он не привык полагаться на свои ощущения. Ему ещё предстояло открыть то, что я уже знала.

Севе́ра двигалась в обратном направлении стрелы времени: из будущего в прошлое – к максимальной упорядоченности, к победе энтропии над хаосом, к тому, с чего всё должно было начаться. Человек, посетивший её, попадал в этот поток обратного отсчёта, а после отбытия «встраивался» в привычную реальность. Физически это никак не ощущалось, ведь для тела ничего не менялось – оно продолжало функционировать согласно привычному ходу времени, а вот тонкий человеческий разум сразу отмечал, что что-то не так.

Для Севе́ры то, что я увидела на картинке, всплывшей в моём разуме, уже произошло, но оставалось будущим для меня и Саяши. И, вероятно, в петле времени оказалось возможным считывать любую информацию, ведь причинно-следственные связи неизбежно нарушались. Таким образом, я и увидела будущее Принца – только с той его конкретной стороны, с которой оно меня интересовало.

Я увидела его очень счастливым, но не увидела рядом с ним себя. Он медленно шёл по солнечной галерее Замка Науки, окружённый благоуханием плетистых роз и тюльпанов, а рядом, в двух шагах от него, носились двое весёлых сорванцов: мальчик и девочка – такие же белокурые и голубоглазые, как и Саяши. Они играли в догонялки и заливисто смеялись, путаясь у отца под ногами. Навстречу им шла молодая красивая женщина в красном платье. Я узнала её: она тоже была выдающейся учёной, но только в области астробиологии. Принц смотрел на неё сияющими глазами, со всей любовью, на которую только был способен, и я поняла в тот момент: чтоб это безоблачное будущее смогло сбыться, и он по-настоящему был счастлив, я должна была отступить.

Как раз в тот миг, когда грядущее так ясно раскинулось перед моими глазами, мы с Саяши стояли у пропасти, и он смотрел на меня, может, чуточку не так восхищённо, как на свою будущую супругу. Саяши коснулся моего плеча, и до моего слуха донеслись слова, которые я так жаждала услышать всё это время.

– Ты стала очень дорога́ мне… Мышонок…

Теперь это ласковое прозвище вызывало во мне лишь боль…

Собравшись с силами, я сделала шаг назад, а затем ещё один и ещё, пока срывающийся с небес снег не затмил белым маревом образ Принца.

«Я всё равно не смогла бы сделать его счастливым, – убеждала я себя. – И вряд ли кого-то смогу… Да и вообще, ему будет гораздо комфортнее с кем-то равным себе…»

Учёным, во главе с Саяши, удалось выяснить, что внутри Разлома находилась сингулярность! По каким-то пока неведомым законам она и заставляла планету двигаться в обратном направлении во времени. Физики опускали на дно зонды с приборами, три из которых не вернулись обратно. И только четвёртый, едва коснувшийся горизонта событий, смог вырваться из удушающих объятий чёрной дыры, скрывающейся в недрах Севе́ры.

Исследования шли несколько месяцев, и всё это время мы с Саяши общались только по работе, делая вид, что забыли о том инциденте, произошедшем между нами у пропасти. Каждый понял всё по-своему. Меня разрывало изнутри искушение признаться ему в любви – и будь, что будет, но я понимала, что это признание перечеркнёт его счастливое будущее, а каким оно будет рядом со мной… наверное, слишком облачным. Он такого не заслуживал.

Пропасть и днём и ночью была объята тьмою. Её рваные края не пропускали ни единого лучика света. И в моей душе тоже царил полумрак, едва освещаемый звёздным Принцем. Мне было очень тоскливо и одиноко, но спустя несколько месяцев наших исследований Разлома, на Севе́ру прибыл сам Император Мика. Его визит немного отвлёк меня от невесёлых мыслей. Стало легче. Я была наслышана о военных подвигах Императора, его храбрости и отважности. Он был несгибаемым человеком, и рядом с ним появлялась уверенность в том, что тебе всё по плечу. Эта невероятная способность – внушать другим уверенность и успокаивать дух – была одним из его талантов.

Он задал Принцу единственный вопрос, который его интересовал: «Можно ли использовать аномалию Севе́ры в военных целях?»

И это был правильный вопрос, потому как Империи нужно было наращивать военную мощь и защищаться от внешних врагов, пытающихся раскачивать обстановку изнутри.

Принц Звёзд, вообще, придерживающийся антивоенных взглядов, не хотел работать в данном направлении. Он стремился познать как можно больше тайн Вселенной, а человеческие разборки его не интересовали. Однако он осознавал всю ответственность, лежащую на нём, как на руководителе, и как бы ему не хотелось, но он обязан был развивать военный сегмент науки.

Втроём: Принц Саяши, Император Мика и Верховный Жрец Кими неплохо сработались, хоть и были очень разными людьми с полярными характерами, и имели, бывало, противоположные взгляды на одни и те же вещи. Но, несмотря на это, они добросовестно выполняли задачи, возложенные на них, и вели Империю к процветанию.

– Несомненно, у аномалии Севе́ры есть военный потенциал. В ближайшее время мы проведём исследования в этом направлении, – ответил Саяши.

Такой ответ вполне устроил Мику. Он одобрительно кивнул и что-то сказал своему помощнику.

Император пристально посмотрел на девушку, стоящую рядом с Принцем, то есть, на меня, хотя я не была учёной и просто писала книги, в общем, неизвестно, как оказалась в компании столь высокопоставленных лиц. Мне казалось, я увидела своё отражение в глубине его тёмных глаз, и мне на миг стало известно его будущее. Он жил в таком постоянном нервном напряжении, что хотелось утешить его, сказать, что дальше всё будет хорошо, в благодарность за то, что мне самой стало легче в его присутствии. Да, к тому же, его будущее, действительно, не таило никаких угроз.