Евгения Усачева – Архауэр (страница 9)

Амальрик ничего не рассказал мне о том, что он видел на чужих землях. Наверное, это не имело для него никакого значения. Он упомянул лишь о месте, в котором ему явился дух покойного князя Всеслава. Это произошло на капище. Сила привела его туда. Оно располагалось недалеко от Полоцка, среди дубовой рощи, скрытое от глаз странников. Мощные деревья с изогнутыми кронами, которым насчитывалась не одна сотня лет, зловеще шелестели пожелтевшей листвой – Амори и его спутники прибыли в место назначения в середине осени. На месте расположения деревянных идолов-исполинов стояла гробовая тишина: не было слышно ни пения птиц, ни дуновения ветра, ни рёва диких зверей вдалеке. Амори будто погрузился в иное измерение. Его не заботили языческие верования. Он уважал любую религию, но почитал только христианского Бога. Он старался не смотреть в пугающие и будто пронзающие его невидимым взглядом лица идолов. Христианский король-крестоносец, пришедший в это чуждое ему место по зову последней надежды, встал в центр обрядового круга, образованного деревянными статуями, и сосредоточился. Как и на корабле во время поисков Острова Некромантов, он провалился глубоко в себя, пытаясь призвать нужного ему духа. Тамплиеры остались на опушке леса.

Всеслав Чародей, без сомнения, один из величайших правителей, был упокоен в другом месте, но Сила привела Амальрика именно на капище. Возможно, там князь провёл последние часы своей жизни. Он правил более полувека и за этот огромный промежуток времени успел совершить достаточно подвигов и невероятных поступков, принёсших ему славу и всеобщее почитание народа. Его личность окутывали легенды. Несмотря на магические способности, ему доводилось не только побеждать, но и проигрывать. Однако ни одно поражение не сломило дух гордого правителя – в этом они с Амальриком были похожи. Ни разу Всеслав не попадал в плен. Всякий раз ему удавалось незаметно скрыться от врагов. Люди списывали это на его невероятную способность превращаться в волка. Да и Амори поверил этому мифу. Но я-то знал, что такое невозможно. Человек не может превратиться в животное (на физическом уровне) ни при каких обстоятельствах. Другое дело, если Всеслав имел силы, способные внушить врагам, что они видят перед собой волка, а не побеждённого князя. А побеждённого ли? Я думаю, что, несмотря на все неудачи, он умер непобеждённым, как и Амальрик, и его великий сын.

Всё началось с метки. Будущий князь родился с отметиной Силы на своей голове. Поэтому он всю жизнь носил повязку на лбу. Возглавив Полоцкое княжество в 1044 году, он успешно расширял свои владения на запад и северо-запад, в районы литовских племён, строил крепости и боролся с соседними княжествами, совершая на них набеги: иногда удачные, как на Псков и Новгород, иногда – катастрофические. Но поистине масштабной стала его борьба с триумвиратом Ярославичей. С переменным успехом противоборствующие стороны вторгались во владения друг друга: был разрушен полоцкий Менск, после чего войска Всеслава атаковали армию неприятеля на реке Немиге, но потерпели поражение. Я думаю, что Всеслав, как и Амальрик, не использовал сверхъестественную силу, данную ему от рождения, в интересах своего правления. Он правил только лишь с помощью своего ума и прирождённых качеств характера, отметая всё магическое, что дала ему Природа. И это было ошибкой. Используй он свои невероятные способности по назначению, и ему бы не пришлось попасться в ловушку Ярославичей. Они обманули князя: вызвали его на мирные переговоры в Киев, но в итоге посадили в поруб. Но его неожиданно спасло вторжение половцев, которые разбили Ярославичей в битве на Альте. Киевляне обвинили в поражении княжеских воевод и потребовали отпустить Всеслава, чтобы он повёл их в бой. Когда те отказались, вспыхнуло восстание. Всеслав был освобождён и возведён на киевский престол. Но спустя полгода Изяслав Киевский вернулся с поляками, у которых попросил помощи в свержении «самозванца». Всеслав выступил против князя с киевским войском, но проиграл и вернулся в Полоцк, который вскоре был отобран у него Изяславом. Он назначил туда своего сына – Святослава. Но уже через три года законный князь вернул себе Полоцк. В последующие годы своего правления он также продолжал бороться с Ярославичами, но, несмотря на это, во время его правления Полоцкое княжество достигло наивысшего могущества и расцвета.

В глубине души Всеслав был язычником, что не мешало ему строить церкви. Но он прекрасно знал природу своей силы и не мог отвернуться от неё. Её источник выходил за пределы всех эгрегоров, известных человечеству. Оставаясь непознаваемым, он, тем не менее, открывался некоторому числу избранных, которых считал достойными. Амальрик не знал, была ли то та же Сила, что дала ему некромантические способности, либо какая-то другая. Но он надеялся на понимание – простое человеческое понимание со стороны Всеслава, ведь и великий князь когда-то сам был отцом. Амори вновь рискнул своей жизнью, властью и разумом ради Балдуина.

***

Дух покойного князя долго не выходил на связь, хотя, по идее, должен был неосязаемо присутствовать на капище. Но Всеслав умер от старости, в своей постели, поэтому ему не за чем было носиться в Межмирье в поисках некроманта, способного его упокоить. Он и так был упокоен. Но его чародейские силы остались в мире живых. Благодаря этому он мог, вернувшись по зову медиума, использовать их. Они были заключены в том месте, где он принял обряд посвящения – на капище, в дубовой роще близ Полоцка.

О том, что дух пришёл после настойчивого ментального зова, свидетельствовала природа вокруг. По земле заструился ветер, пригибая травы, при этом деревья стояли, не тронутые его дуновением, словно каменные изваяния посреди увядающей осени. Воздух внезапно стал морозным. У короля пошёл пар изо рта, а лицо начало мёрзнуть. Он переступал с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам, и на всякий случай, держа меч наготове.

Свинцовые тучи сгустились над капищем. Нарастала тревога. Но в какой-то миг жёлтый луч солнца прорезался сквозь плотные облака. Он упал вначале на бесстрастное лицо идола, и затем, задержавшись на нём ненадолго, перескочил на лик другого. Так он обошёл по кругу все двенадцать фигур, после чего блеснул на лезвии меча Амальрика и исчез. Этот жест давал понять, что короля услышали. В изумлении он вглядывался в деревянные статуи, пытаясь заметить в них проблески чужого присутствия, но они оставались безмолвны. И тогда Амори разомкнул стиснутые дрожью уста.

«Всеслав! – воскликнул он на своём языке, потому как не мог знать старославянского. – Прошу, ответь мне! Ты – моя последняя надежда!»

Внезапно поднялся вихрь такой силы, что свалил с ног отважного короля франков. Он упал наземь и в защитном жесте выставил руки вперёд. Его меч по-прежнему был обнажён. То, что он отразил на своём лезвии, то невидимое человеческому глазу в привычных условиях, навсегда отпечаталось на сетчатке несмываемым кошмаром. После смерти великий князь выглядел… весьма необычно, либо хотел, чтобы его видели таковым. В отражении Амори увидел громадного чёрного волка с ярко-красными пылающими глазами. Они были наполнены такой невероятной ненавистью, что в тот момент король отчётливо понял, что здесь, на этих чуждых землях, ему вряд ли помогут. Животное раскрыло свою огромную пасть с длинными железными клыками и издало душераздирающий рёв. Он прошил тело насквозь, будто раскроил сердце надвое. Король выронил свой меч от леденящего ужаса.

«Это значит – нет? Ответь мне!»

Но мятежный дух не думал идти на контакт. Не все духи мягкие и пушистые. Всеславу, очевидно, не понравилось, что его потревожили, кем бы ни был нарушитель его спокойствия. Может, кто-то скажет, что всё это Амори привиделось. Что не было никакого инфернального волка, а может, и был, только нормальный, отражение которого король увидел на лезвии меча, но стресс и психологическое напряжение «дорисовали» несуществующие детали. Плюс атмосфера древнего капища не располагала к душевному спокойствию. Так Амори ушёл ни с чем, хотя умолял мёртвого чародея помочь ему, долго объяснял ситуацию, стоял на коленях. Не мог ли колдун или просто не захотел ему помочь – этот вопрос, вероятно, останется без ответа. После смерти Амори с ним не встречался. Говорить им было не о чем, ведь Всеслав намеренно или нет, погасил последнюю надежду в его сердце.

Поговаривали, что после таинственной миссии, король-некромант вернулся домой уже слегка не в себе. Но чары, если они и были, сразу же рассеялись, как только его руки коснулись любимого ребёнка. Он, как луч божественного света в тёмной бездне, вмиг осветил истерзанную душу Амори. Это было за три месяца до того, как она встретила свой новый Путь.

Глава 7. Сапфировый город

Поразительно, но у болезни Балдуина обнаружились и положительные стороны. Хотя в это трудно поверить. Возможно, именно она сделала его таким бесстрашным человеком – человеком с несгибаемой волей и благородной душой. После сокрушительного поражения в битве при Монжизаре, Салах ад-Дин не рисковал в открытую нападать на Иерусалимское королевство. Он делал лишь небольшие вылазки с целью острастки городов, лежащих на границе, но всякий раз в страхе бежал, узнав, что на него выдвигается Прокажённый король со своим войском. А он неизменно спешил на помощь, как бы себя ни чувствовал, в каком бы ни находился состоянии. Султан боялся Балдуина, как огня, бегал от него по всей пустыне. Наверное, свою лепту внесла и болезнь, изуродовавшая некогда прекрасный лик юного правителя. Сарацины испытывали перед ней благоговейный ужас. Элитный отряд, состоявший из рыцарей Ордена Святого Лазаря, поражённых тем же недугом, что и их король, сопровождал Балдуина в каждой битве. В бой они шли с открытыми забралами, обращая врагов в бегство, даже не успев коснуться их мечом. Это были люди, которым, как и королю, уже нечего было терять. Поэтому они считали для себя великой честью погибнуть в бою, а не в лепрозории под причитания санитарок и таких же горемык, лишившись рук, ног и нормального человеческого облика.