Евгения Ульяничева – Лут (страница 19)
За окном ронял слюни дождь, до скрипа отмытая Еремия наотрез отказалась идти куда-либо в такую погоду. Так и сказала — ты герой, ты и прыгай.
Дятел в ответ на заявление лишь выразительно хмыкнул.
— Разба-а-аловал ты ее, гаджо.
Русый вяло огрызнулся:
— А у тебя есть идеи, куда тащиться под дождем на выдохшейся корабелле?
— Не-а, — лениво потянулся цыган.
— Так сядь и выпей чаю. Вон, булку съешь заодно.
— Черствые, но вкусные. Как сухарики сладкие, — Буланко ностальгически улыбнулся. — Мака бы еще туды, и вообще, амброзиво.
— Что наши призовые рысаки?
— Постепенно приходят в себя.
— И это еще одна причина как можно скорее вернуться на Станцию, верно? — Дятел многозначительно пристукнул каменной булкой о край стола. — Материала более чем достаточно. На год исследований хватит.
Волоха отмолчался.
Он и сам осознавал всю опасную тяжесть затеи, мотаться со Вторым и Третьим на борту было слишком… Вызывающе. Тот же Гаер, внебрачный сын гиены и акулы, мог запросто навалиться с ротой манкуртов.
— Иногда я жалею, что в нашем распоряжении лишь одна корабелла.
— Ага, а те немногие, что остались — у Башни.
— У Гаера, ты хотел сказать.
— Вот если бы сыскать хоть одну из старых истинных…
Невесело рассмеялись.
— Да, знать бы еще, где их искать.
— Я знаю.
Взгляды присутствующих обратились на Второго. Юга таращился на друга столь же оторопело. Тот вроде и к разговору за соседним столом не прислушивался, а поди ты, вступил плавно, словно момент нужный выгадал.
И, главное, уверенно так.
Дятел фыркнул, выразительно постучал себя по лбу той же булкой.
— Так вот, тогда мы могли бы…
— Но я действительно знаю.
Волоха поморщился укоризненно.
— Парень, пошутил — и будет, второй раз уже не смешно.
Выпь пожал плечами.
— Понял. Только это не шутка.
Первым догадался Иночевский. Оторвался от размышлений над книгой. Задумчиво, пристально глянул на Второго. Посмотрел на кольца.
— Волоха, а он ведь не шутит.
— Иди ты?
— И не лжет, истинно тебе говорю.
Иванов, хмурясь, кивнул парню.
— Что тебе вообще известно?
— Я знаю, где Бухта.
— И как туда дочапать, тоже знаешь? — насмешливо оскалился Дятел.
Выпь невозмутимо кивнул.
— Ага.
Ивановы переглянулись:
— И откуда, интересно, в лохматой голове конюха такие сведения?
— Я разговаривал с корабеллой, одной из тех, что заперта в Бухте.
— Да-а-а? И как ее зовут, щегол?
— Алиса.
И тут заговорили все разом. Выпь не знал языка Ивановых — тяжелого, отрывистого, и емко-стрекучего, яркого. Юга придвинулся ближе, настороженно прислушиваясь.
Второй толкнул его в бок.
— Ты понимаешь?
— Да. Потом, ладно?
Экстренное совещание закончил Волоха. Приложил ладонью о стол, припечатал сверху ядреным словцом. Юга ухмыльнулся, пополняя словарный запас.
— Значит, поступим там. Выпь — идем со мной. Расскажешь, как именно с тобой сообщается Алиса.
— Если это действительно она, — осторожно добавил Буланко, переглянувшись с Иночевским.
— Я с вами, — быстро заявил Юга.
— Нет, ты останешься ждать вместе со всеми.
— С чего бы?
— С того, что капитан здесь я.
Третий подобрался, тягуче выговорил:
— Мы не на корабелле… Капитан.
Выпь тронул его за плечо.
— Юга, подожди здесь. Пожалуйста.
***
Лохматый. Странный цвет волос — вроде бы каштан, выгоревший под солнцем, но с примесью золота и легкой патины ржавчины. Глаза что охра, между рыжим и желтым. Светлеют, если злится, темный янтарь, когда возбужден или доволен. Жилистый, довольно сильный, явно вынослив, привычен и сноровист к грубому труду. Любит работу. Белый шрамик над губой, еще один на сухой скуле.
Кольца на шее. Такое характерное клеймо носило несколько Вторых. По крайней мере, об этом упоминалось в хрониках Триумвирата. Так могло держать голос Второго только одно устройство.
— Рассказывай.
Выпь поднял глаза и, смотря Иванову в лоб, взялся добросовестно излагать.
Капитан слушал, задавал наводящие вопросы. Получалось ладно-складно. Слишком уж ровно, так, что и придраться не к чему. Парнишка был из Вторых, племени с вечной мутью в голове, и он вполне мог оказаться на одной волне с корабеллой.