Евгения Телицына – Стихийный мир. Потерявшая память (страница 2)

– Ты прав, Оскар, – Хантер направился ко мне, я инстинктивно начала отступать к стене, к которой в итоге и оказалась прижата.

– Посмотрим, какая ты смелая, – прошептал он мне на ухо, прижавшись вплотную.

У меня перехватило дыхание, и, кажется, я задрожала. Однако испугалась только когда, когда спустя несколько мгновений почувствовала холод от лезвия ножа, приставленного к моему горлу.

– Не смей! – я сама не узнала свой голос, столько в нем было командных ноток. Хотя чему тут удивляться – я же не помню, какая я…

Опешивший Хантер слегка отстранился, и мы встретились взглядом.

– Черт, Оскар, она – небеснорожденная! – пораженно воскликнул драконорожденный.

– Что? – его друг направился в нашу сторону, но, столкнувшись со мной взглядом, резко остановился. – Невероятно…

Оба парня заметно напряглись. Огнеглазый даже отошел от меня.

– Хантер, – позвала я.

Он сверлил меня взглядом, и, кажется, не находил ответов на свои вопросы. Зато я интуитивно знала, что следует сделать. Меня как будто кто-то направлял.

Я подошла и обняла его, после чего зашептала ему на ухо:

– Хантер, огонь – это не только пламя вечной борьбы, власть и страх. Огонь – это защита тех, кто дает тебе необходимое для жизни, огонь – это тепло для близких и любимых. Как ты мог не знать этого?

Я чувствовала все, что происходило с ним. Мне не нужно было видеть его глаза, чтобы знать, что в них плещется безграничное удивление. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он оцепенел.

Секунда, другая, резкий вдох, и его руки нашли мою талию. Так мы и стояли какое-то время, пока он едва слышно не шепнул: «Прости, небесная».

Я отстранилась и двинулась к Оскару. При моем приближении он опустил нож, и слегка присел на одно колено, – видимо это был какой-то знак уважения, который я тоже не помнила. Я повторила ему все тоже, что и сказала Хантеру. А затем попросила спокойно уйти.

– Небесная права, но лишь отчасти. Сегодня мы оставим вас в покое и уйдем. Однако не стоит думать, что это навсегда, – прокричал Хантер и подошел ко мне. Я затаила дыхание.

– Что-то подсказывает мне, де Скай, что это наша не последняя встреча.

– Что-то подсказывает мне, Хантер, что теперь все изменится навсегда.

Он усмехнулся, поклонился, и они с Оскаром ушли в темноту катакомб.

Я обернулась к земляным. Все они, как один, присели в замысловатой (подозреваю, что ритуальной) позе: ноги полусогнуты, одна заведена за другую и стоит на носке, правая рука прижата к животу, левая – за спиной, голова опущена. Я оторопело разглядывала их, пока мой провожатый не заговорил.

– Де Скай, простите, мы не знали о вашем происхождении…

– Стоп! Все поднялись и быстро! Никаких «де», никаких «Вы», я та, кто я есть, и кого вы знали. С той лишь разницей, что я потеряла память и не знаю вас. Я – явно член вашего клана (или группы), и я не знаю, что себе придумали огнеглазые! – быстро проговорила, а потом (вновь по наитию) подошла к разделяющей нас границе и посмотрела каждому из них в глаза. – Все в порядке.

Удивление на их лицах медленно уступало спокойной расслабленности. Не знаю, что я сейчас сделала, но, кажется, они приняли это.

Мой провожатый наконец смог отключить поле и подошел ко мне. Надо сказать вовремя: я совсем выбилась из сил и почти упала на землю.

– Скай, – я уже начинаю ненавидеть свое имя.

Он помог мне подняться.

– Послушай, э…

– Дом.

– Дом, ты знаешь, где моя комната? – кивок. – Отведи меня туда и объясни, наконец, что здесь происходит.

– Конечно.

Мы медленно двинулись к выходу из катакомб, и Дом начал свой рассказ:

– Наш мир населен людьми, разделенными на касты в зависимости от магии, их наполняющей. Есть черняки – простые смертные – основное население планеты, есть четыре стихийные касты, и есть верховные. Стихии – это мы – земляные, огненные, воздушные и водные. Над нами есть еще четыре особые касты: драконорожденные, небеснорожденные, дети цветов и дети шторма. Из них выбираются правители, Совет, они – основная линия защиты. Стихийные же касты разделены и по виду магии, и по роду занятий. Мы, как ты можешь догадаться, земледельцы.

Все касты стихии живут в особых башнях. Земля, Воздух и Огонь образуют треугольник, внутри которого находится огромный сад с озером, где обучающиеся могут отдыхать. Башня Воды стоит обособленно, у моря, в силу специфики касты – они рыболовы, мореходы и исследователи глубин.

За каждой из наших башен располагаются рабочие территории: за Землей – бескрайние поля, на которых мы выращиваем необходимые всем культуры, за Огнем – полигон, для обучения военному делу, а за Воздухом – купол для работы с погодой и башни для полетов.

Верховные живут на самых высоких этажах башен, соединенных специальными коридорами для удобства.

Пока Дом рассказывал мне о мире, в котором я родилась, мы прошли холл и вошли в лифт, поднявший нас до жилых этажей. Дальше подъем предстояло совершить по винтовой лестнице. Комнаты учеников располагались кругом, на каждом пролете штук по двадцать. Я жила, как выяснилось, на третьем снизу витке лестницы, а Дом на пятом. Мы присели на ступеньку, чтобы еще немного поговорить.

– Ты совсем ничего не помнишь? – он взял меня за руку.

– Ничего, как меня зовут, мне рассказал ты, я не знаю, сколько мне лет и откуда я. И не знаю, почему Хантер решил, что я – небеснорожденная. Это все кажется полным бредом, – в голове пробежала шальная мысль: а может я вообще не из этого мира? Поэтому мне все кажется таким странным? Хотя если бы я была не отсюда, меня бы никто не знал.

– Значит, и о нас с тобой ты не помнишь… – в глазах земляного промелькнула странная тоска, и он поспешно отвел взгляд.

Спустя пару мгновений, как будто на что-то решившись, Дом обнял меня и придвинул к себе. Я хотела возразить, попытаться объяснить, но в его глазах была такая мольба, что я прикусила язык.

А потом парень поцеловал меня. Долго, нежно и трепетно. Я не могла не ответить на этот поцелуй, мое тело, в отличие от разума, помнило и его губы, и руки. Неосознанно я зарылась пальцами в его волосы и придвинула его еще ближе. Поцелуй перестал быть нежным, и по моему телу прошла волна дрожи. Черт, как же хорошо!

Дом погладил меня по спине и нехотя отстранился.

– Наш последний поцелуй и должен быть таким. Земляной не имеет права быть с небеснорожденной, к тому же ты меня не помнишь, – легкое касание губ, и он ушел, оставив меня растерянно хлопать глазами, пытаясь понять, что все это значит.

Как же тяжело потерять память! Без предусмотрительных подсказок Дома я бы не нашла ключ под вазой у двери и не догадалась бы о существовании личных карт.

Зайдя в свою комнату, я огляделась. Маленькая, но уютная. Коврик и вешалка у входа, справа кровать, заправленная пледом, напротив двери окно, левее него – стол, мольберт и пара стульев, еще левее – дверь в ванную. В углу шкаф для одежды и книг.

Что же получается? Я – студентка башни Земли, меня зовут Скай Айс, сегодня я потеряла память и узнала, что я – скрытая небеснорожденная (если верить огнеглазому). Ах да, у меня был парень Дом, и появилась проблема по имени Хантер. Судя по книгам, я люблю читать и рисовать, люблю яркие цвета. И мне давно пора посмотреть на себя.

Я прошла в ванную комнату: небольшая ванная, туалет, полка с женскими флаконами и зеркало во весь рост. Из зеркала на меня смотрела высокая молодая девушка двадцати пяти лет (личная карточка помогла), стройная, загорелая, с яркими изумрудными глазами и копной рыжих волос до самой попы.

Я с интересом осмотрела свое лицо: узкое, с точеными скулами и слегка припухлыми губами. Потом оглядела тело, пробежала тонкими пальчиками по плечам, повертелась, чтобы увидеть себя со всех сторон, и отрешенно подумала: мне явно нужно лучше питаться… Да, довольно странно знакомиться самой с собой, но что делать…

После я покопалась в своих вещах: практически никаких портретных карточек¹, в тетрадях только конспекты, дневника нет. Видимо, я не сторонник памятных мелочей. Никаких упоминаний о родителях…

Еще раз обведя взглядом комнату, я решила, что утро вечера мудренее, и легла спать. И, несмотря на грохот праздника в холле, я отключилась практически мгновенно.

Хантер

– Вот скажи мне, милый друг, мог ли ты предположить, – как-то уж очень мягко начал Оскар, – что, решив проучить этих земляных червяков, ТЫ НАШЛЕШЬ НА НАС ГНЕВ НЕБЕСНОРОЖДЕННОЙ?! – Закончил он неожиданным криком.

– Не ори, вон уже песок с потолка от твоих воплей посыпался. Еще не хватало бесславно сгинуть в катакомбах, – раздраженно заметил я.

Мог ли я подумать? Да конечно нет! Откуда мне могло прийти в голову, что симпатичная девчонка, влетевшая в зал (попутно активировав магическую блокаду) по собственной глупости, окажется небеснорожденной? Я всего лишь хотел припугнуть зеленую и откровенно растерялся, когда увидел облака в ее глазах. И это бесит больше всего! Ангел, я – воспитанный лучшим воином и стратегом на своем курсе – растерялся!

Хотя, откровенно говоря, я не только растерялся, но еще и позорно засмотрелся. У этой странной девчонки самые красивые глаза, которые я когда-либо видел.

– Хантер! Эй, Хантер, я к тебе вообще-то обращаюсь! – голос Оскара вывел меня из задумчивости.

– Что?

– Ты что-то задумал?

– Как тебе сказать. Мы оба знаем, что смесков не бывает, они все умирают при рождении. Но если эта девчонка каким-то чудом выжила… Я хочу, чтобы диковинка была моей! – я усмехнулся. – Это укрепит статус нашей семьи… И, возможно, отец, наконец, поймет, что я не бесполезен, и начнет хоть немного уважать своего сына…