Евгения Телицына – Проданная. Игра в чувства (страница 12)
Созрел он только, когда мы остановились у галереи, расположенной на одной из центральных улиц. Красивое старое здание несколько лет назад было отреставрировано и превращено в центр искусства.
Теперь здесь на втором и третьем этажах проводились шикарные выставки и презентации. А на первом обучали будущих Репиных и Ван Гогов.
Пока я рассеянно изучала огромные прожекторы, подсвечивающие бледно-желтые стены здания, Орлов заговорил:
– Лика, то, что случилось в лифте…
– Ммм? – я чувствовала, что стремительно краснею, поэтому не торопилась поворачиваться к мужчине.
– Я должен извиниться перед тобой… Сам поцелуй явно стал для тебя неожиданностью… а тут ещё я слегка увлекся.
– Справедливости ради: я тоже увлеклась, – я все же повернулась к нему. – Вопрос в другом: сожалеем ли мы об этом?
Господин Орлов внимательно изучал меня своими яркими пронизывающими голубыми глазами. И, судя по расцветшей на губах довольной улыбке, увиденное его порадовало.
– Я скорее сожалею, что нас прервали, – выдал он и вышел из машины.
Несколько секунд я ошеломленно смотрела на то место, где он сидел. А потом дверь с моей стороны открылась. И мне подали руку.
– Мадемуазель, – Орлов помог мне выбраться из машины.
Я тут же прижалась к нему всем телом и, нацепив очаровательную улыбку (а вдруг кто-то уже смотрит), прошептала на ухо:
– Не думай, что я легко пополню ряды соблазненных тобой девушек. Меня не интересуют разовые интрижки.
– Бога ради, мы живем вместе. Какие уж тут разовые интрижки, – проворчал Лекс, но смеющиеся глаза выдали его с головой.
Приобняв меня за талию, он продолжил:
– Но если серьезно, я никогда не сделаю ничего, что ты не захочешь сама. И оскорблять тебя предложениями секса без обязательств я не посмею. Ты рискнула всем и решила помочь мне. Я уважаю это и ценю. Да и не такая я похотливая скотина, какой меня выставляет желтая пресса.
В шоке я уставилась на Лекса, как на восьмое чудо света. А он невозмутимо поправил какую-то прядку около моего уха, улыбнулся и легонько чмокнул меня в губы.
Со стороны мы, наверняка, смотрелись как образцово-показательная влюблённая парочка.
– Идем, дорогая, посмотрим, чем удивит сегодня Гоша.
И мы направились ко входу в галерею.
Через шикарно отреставрированную (или хорошо подделанную под старину) двустворчатую дверь мы попали в просторный холл здания. Мрамор, колонны, фонтанчик, огромная люстра… Я как будто оказалась в фойе нашего театра, а не в галерее. С той лишь разницей, что в обители Мельпомены фонтанов нет.
Молоденький парень, на вид не старше восемнадцати, метнулся к нам, чтобы забрать верхнюю одежду и вручить какие-то программки. Но озадаченно замер на полпути.
Орлов сразу решил, что ему хватит одного смокинга. Я тоже рассудила, что на улице находиться не буду – так что вопрос с шубой подождёт. Иначе шопинг рисковал затянуться. Да и не понимаю я этот предмет гардероба…
А Саша настаивал на покупке пальто, шубы, накидки и ещё бог знает чего для выхода на улицу. И победил бы, если бы Лекс не встал на мою сторону. Он обругал бедного стилиста и заявил, что парень совсем заморил меня голодом. А я «и так кожа да кости» (наглая ложь!). В итоге мы в тот день спокойно отправились домой, но пообещали Саше потратить на шопинг ближайшую субботу. Целиком. Так что кто тут в итоге победил – вопрос спорный.
И вот сегодня наша экстравагантная пара пришла на тусовку в ноябре без верхней одежды. Что и озадачило работника галереи.
Лекс невозмутимо забрал у парня буклет и повёл меня к лестнице на второй этаж.
Широкое мраморное великолепие было само по себе произведением искусства. Бело-серая красота подчеркнутая множеством оттенков зеленого – перила густо оплетало растение с мелкими листочками.
Наверху нас встретили громкая музыка, обилие красок и толпа разодетых людей.
Увидев весь этот цвет общества, мне захотелось сбежать. Так сильно, что я даже сделала шаг назад.
Орлов тут же положил руку мне на поясницу и, наклонившись, прошептал:
– Не нервничай, все будет в порядке.
–Нас раскусят за пять минут, – обреченно пробормотала я.
– Нет. Не раскусят. Мы справимся.
Мне бы такую уверенность…
Лекс легонько подтолкнул меня в сторону толпы. Мне очень хотелось оттянуть этот момент. Но поздно. Нас уже заметили.
Какой-то взъерошенный парень подлетел к нам и хлопнул моего фиктивного мужчину по плечу:
– Лекс, сколько лет сколько зим! Как твои дела? О! Оооо! А это что за красотка?! Мадемуазель, я очарован, – он шутливо поклонился. – Могу ли я вас угостить вкуснейшим шампанским, раз уж ваш спутник не догадался?..
– Не можешь, – холодно прервал (наконец-то!!!) Орлов бесконечный словесный поток парня. – А будешь строить глазки моей женщине, получишь по носу.
Мой мозг орал во все горло, что это всего лишь притворство. Но сердцу все равно было приятно это слышать. Слишком приятно.
– Представишь нас? – тихо попросила я.
– Знакомься, любимая, это хозяин сегодняшней выставки. Его художественная шизанутость сам Гоша Стрельницкий. К несчастью не только талантливый художник, но и мой одноклассник. А это, Георгий, Лика. Как ты уже понял, моя девушка.
Из всего этого мой все еще перегруженный мозг выловил только то, как естественно из уст Орлова прозвучало слово «любимая».
Покраснев, я кивнула художнику и отвернулась. Сделала вид, что сосредоточенно осматриваюсь, пока мужчины беседуют.
Второй этаж представлял собой огромное светлое помещение. Вдоль стен висели картины. Висели они и на длинных шнурах в центре зала. Эта цепочка из полотен визуально делила его на две части.
Хаотично были расставлены высокие тумбы, на которых располагались небольшие скульптуры.
И везде кружили люди. Мужчины в дорогих костюмах при галстуке. Женщины, сверкающие в свете ярких точечных ламп, не хуже новогодних елок…
Я почувствовала себя лишней на этой демонстрации благополучия.
Словно почувствовав мою возрастающую панику, Лекс мягко приобрёл меня за талию.
– Мы, пожалуй, пройдемся – посмотрим на твои шедевры, – сказал он Гоше.
– Давно пора, дружище! Я бы сам тебе все показал и прокомментировал, но меня ждут и другие гости.
И ещё раз мне поклонившись, художник поспешил в толпу. Только сейчас я обратила внимание, что одет он был в белую рубашку навыпуск и потертые светлые джинсы. На фоне гостей он смотрелся дико.
– Да, он любит выделяться. В школе с этим тоже были проблемы, – кажется, эмоции слишком явно отражаются на моем лице. – А сейчас стало ещё хуже. Ибо он просто заявляет: я художник, я так вижу. Хотя гораздо проще было бы установить более фривольный дресс-код вечеринки. А не заставлять других потеть в смокингах.
– Ты не любишь все это? – догадалась я.
– Не люблю. Но ничего не могу с этим поделать.
Лекс повел меня вдоль стены. Ее украшала череда портретов.
– Актриса, художник, лётчик, банкир, предприниматель, многодетная мать, – равнодушно перечислял Лекс. – Все они – наши с Гошей одноклассники. В этом году ему приспичило создать портреты всех, с кем он был в выпускном классе.
– Это значит…
Я не договорила, потому что ответ на мой незаданный вопрос был прямо перед нами. Портрет Орлова.
Только увидев фотографическую точность картины, я поняла, насколько Стрельницкий хороший художник. Портрет был невероятен. Гоше удалось точно передать пронизывающий взгляд голубых глаз Лекса. Всю точность линий его красивого лица. И эмоцию… Радость жизни смешанную с вечным напряжением.
– Это невероятно! – выдохнула я.
– Вот и я так думаю, – Гоша снова возник рядом с нами. – А он ворчит, что совершенно не похоже.
От неожиданности я отшатнулась от картины и налетела на Лекса.
– Зачем же так пугать! – воскликнула возмущенно, пытаясь выпрямиться.
– Прости, красотка, я случайно, – не искренне извинился художник.
Орлов промолчал. Только помог мне уверенно встать на каблуки и поправил выбившуюся прядку.