Евгения Спащенко – Терновая ведьма. Изольда (страница 24)
Он указал на пейзаж позади. Изольда обернулась и окинула взглядом остров кудесников. Выглядел тот печально, особенно если сравнивать с зеленой равниной внизу. Сухая земля растрескалась, ни травинки не пробивалось из нее — только жесткие колючки, способные проторить себе путь сквозь камни. Погибшие от засухи деревца траурно опустили ветви. Тут и там виднелись развалины старых домов, разрушенных страшным ураганом. Но истинными властителями тоскливого пейзажа были громадные древние мельницы. Словно погибшие короли, простирали они согнутые невероятной силой крылья. Их стены щерились провалами, дырявые лопасти неприветливо скрипели.
— Что там говорил Северный ветер насчет буйности Зефира? — Волк обнюхал обломки крошечного челнока.
— Не все так плохо. Уверена, он разорил остров в порыве горя и отчаяния.
— А спустя годы одиночества его настроение, судя по всему, улучшилось. Так что переживать не стоит, — съязвил Таальвен.
Он до сих пор жалел, что они ввязались в эту затею. Но Изольда пропустила колкое замечание мимо ушей. Пересохшая река заинтересовала ее, и девушка двинулась вдоль каменистого русла.
— Пойдем прямо по дну?
Речная дорожка змейкой убегала в глубь края. Волк заспешил следом.
Не дивиться скудности цветов на острове было сложно, ведь под ним мир вовсю пестрел яркими красками. Но здесь царствовали желтая пыль, бурая глина да чернеющие развалины. Даже небеса, ставшие теперь заметно ближе, не исправляли положения. Напротив, закат окрасил их в красное зарево, но фоне которого Небесный край выглядел зловеще.
— Одно мне интересно, — решился озвучить собственные мысли Таальвен, — как Лива за столько лет сохранила юный облик? По словам кудесницы, события в сказке о Зефире происходили давно, а ей на вид не больше двадцати…
— Может, заклинательница остается молодой с помощью чар и рун? — предположила принцесса. — Или сварила какое-то зелье…
— Нужно было стащить у нее пару рецептов. — Он задумчиво повел ушами. — Пригодились бы в дороге.
— А толку-то? — вздохнула девушка. — Ворожить я все равно не умею.
— Не скажи. Терновая ведьма из тебя хоть куда! Я сегодня сам убедился.
Изольда прикусила язык и какое-то время шагала, пристыженно опустив глаза. Она прекрасно понимала, о каком всплеске бесконтрольного колдовства толкует ее спутник. И когда заговорила снова, голос чуть дрожал.
— Как, по-твоему, я способна однажды причинить тебе вред?
Волк окинул ее пристальным взглядом.
— Не больший, чем мне уже нанесли…
— Но, Таальвен…
— Забудь. — Он двинулся вперед. — Опрометчиво было заводить этот разговор…
— Я боюсь… — Принцесса остановилась у очередного поворота. — Когда впадаю в подобное состояние, кажется, темная сила управляет мной изнутри. Если такова суть души терновой ведьмы, не хочу творить чары!
— Не переживай. — Таальвен ободряюще вильнул хвостом. — Просто ты пока не владеешь своими способностями сполна. Но обязательно научишься.
— Вдруг это невозможно? Что, если древняя опасная сила захватит меня?
— Я ей не позволю…
По тону волка Изольда поняла: он совершенно серьезен.
— Верь мне, — успокоил Таальвен. — Я смогу тебя защитить.
И мрак, сгустившийся на душе у девушки, рассеялся. Алый тревожный закат потерял свою силу, растворяясь в лиловых сумерках. Зазубренные линии мельниц стали выглядеть мягче. Путники как раз поравнялись с одной из них, пострадавшей меньше остальных. Конусообразные каменные стены слегка накренились, крыша отсутствовала наполовину, но постройка выглядела жилой.
— Смотри, там огонек в окне! — приметив мерцающий свет, воскликнула принцесса.
Волк насторожился и пошел вперед. Он первым выбрался на берег и втянул носом вечерний воздух, но запах пыли заглушал все.
— Придется проверить. Не лучше ли тебе подождать снаружи?
— Ни в коем случае, — запротестовала Изольда.
Она не отставала от спутника ни на шаг и, ступив на порог заброшенной мельницы, отворила дверь.
— Есть здесь кто-нибудь?
Звук звонкого голоса будто разбудил застывшее сонное время. Оно ожило, возобновляя свой ход. Пыль взметнулась с пола, старые доски заскрипели.
Внезапно сверху послышался страшный грохот. Девушка, повинуясь молчаливому кивку своего защитника, встала за его спиной. Секундой позже на лестнице появился виновник шума — безумного вида юноша, завернутый в длинную хламиду. Путаясь в пыльных полах, он скатился вниз. Серые глаза лихорадочно горели, взлохмаченная шевелюра торчала во все стороны.
— Лива?
— Э-э-э, меня зовут Изольда, — пытаясь говорить как можно спокойнее, пояснила принцесса. — Мы с моим другом проходили неподалеку и решили заглянуть на огонек. На дворе уже стемнело… Надеюсь, вы не против?
— О, разумеется. — Искра в глазах незнакомца погасла, возбуждение сменилось разочарованием. — Чувствуйте себя как дома, — рассеянно предложил он, и волк с девушкой переглянулись.
— Думаю, вам будет приятно узнать, что имя моего спутника — Таальвен Валишер…
— Да-да, конечно, — пробормотал Западный ветер, глядя куда-то сквозь собеседницу. — Мне очень жаль, но я страшно занят…
Он побрел на второй этаж, наступая на собственное одеяние. Взгляд по-прежнему оставался пустым и невидящим.
— Кажется, он сошел с ума, — заключил волк.
— Необязательно. — Изольда закусила губу. Ей было жаль нового знакомого. — Юноша слегка не в себе. А чего мы ожидали? Просидеть взаперти столько лет!
— Но с ним невозможно разговаривать. — Таальвен прошелся по комнате, сметая хвостом песок со стен и пустых полок.
— Попробуем еще раз. — Принцесса положила руку на перила хлипкой расшатанной лестницы.
Пока она поднималась, дерево скрипело натужно, на ее волосы налипло порядочно паутины. В мельнице царило полное запустение, и лишь пауки чувствовали себя здесь полноправными хозяевами.
Комната наверху выглядела не лучше нижней: штукатурка с каменных стен давно осыпалась, в углу валялись какие-то ветхие лохмотья и сломанная мебель. Сквозь трещины в голых стенах сиротливо посматривала луна.
— Зефир, — мягко позвала Изольда, переступив через сиденье табуретки, как две капли воды похожей на мебель в домике Ливы. — Можно с тобой поговорить?
Западный ветер находился в странной прострации, его осунувшееся лицо не выражало ничего, серые глаза блуждали по комнате.
Но больше Изольду поразило то, как он сидел — подражая позе, в которой люди обычно устраиваются в кресле, хотя на полу не было никакой мебели. Зефир просто застыл в воздухе, руки лежали на несуществующих подлокотниках.
— Ты живешь здесь совсем один? — вежливо осведомилась принцесса.
Она подошла ближе и склонилась над ветром. Свалявшиеся пепельные пряди падали ему на глаза. Накидка, которую стоило постирать, а лучше сжечь, едва скрывала худобу. На вид ветер был ровесником Изольды. Изящные руки — совсем как у нее, лицо открытое, несмотря на бледность и диковатое выражение. Гостья уже испытывала симпатию к новому знакомому.
Таальвен Валишер, не чуя особой угрозы, уселся в углу комнаты. К несчастному юноше он испытывал искреннюю жалость.
— Я хочу помочь. — Изольда прикоснулась к плечу Зефира, тонкая серебряная цепочка на ее шее натянулась и закачалась у его лица.
Заметив медальон в форме мельницы, ветер вздрогнул.
— Откуда это у тебя? — Взгляд его снова обрел осмысленность.
— Подарок одной знакомой, — принцесса обрадовалась такому успеху и, стянув амулет, протянула хозяину дома, — хочешь разглядеть поближе?
Зефир кивнул слегка ошарашенно. А когда миниатюрное украшение оказалось в его руках, вскочил и заметался по комнате.
— Спокойно, — шепнула Изольда поднявшемуся на лапы Таальвену. — Кажется, мы на верном пути.
И продолжила громко, чтобы оглушенный собственными мыслями Зефир наверняка услышал:
— Подвеску мне дала Лива. Мы с волком гостили у нее накануне…
При упоминании этого имени Западный ветер изменился в лице. Повертев в руках серебряную мельницу, он вдруг воскликнул:
— Значит, вы — ее друзья?! Почему же раньше не сказали?! Меня зовут Зефир.
Он подскочил к девушке и невпопад потряс ее руку, чем заставил волка забеспокоиться. Но в следующее мгновение уже бухнулся на пол рядом с ним.
— Ты тоже знаешь кудесницу?
Таальвен кивнул.